Пятница, 18 февраля

10.50. На работе
Позвонил Шон и поинтересовался, не собираюсь ли я на завтрашний выездной матч. Вздохнув, я сказал ему то же самое, что всегда говорю по пятницам перед каждой выездной игрой нашей команды: отвали на хрен. Так происходит постоянно, с тех пор как я перестал ездить с нашими уже с позапрошлого сезона, и, по моему, пора уже перестать относиться ко мне как к мудаку, обламывающему своих близких друзей и не желающему поддержать любимую команду на чужом поле. По крайней мере, могли бы принять в расчет другие мои заслуги: за последние семь лет я не пропустил ни одной домашней игры и, между прочим, уже пять сезонов покупаю абонемент. Все это меня на самом деле достало — я имею в виду своих приятелей.

14.15. На работе
Все таки хорошо, что в обед я заглянул с ребятами в паб. Не то чтобы мне очень хотелось выпить или пообщаться с ними, но, как бы то ни было, время я потратил не зря. Всегда приятно посмотреть, как прикалываются и издеваются не над тобой, а над кем то из твоих знакомых.
Не успели мы опрокинуть по кружке пива, как Шон внезапно заявил: до него дошел слух, будто Кева видели вчера в городе в компании страшилища из отдела кадров. Несмотря на все жалкие попытки оправдаться, мы пришли к общему мнению: Кев лично отправил ей поздравление с Днем всех влюбленных, а потом пытался повесить это на кого нибудь из нас, чтобы мы не дознались, что он первым подкатил к ней. В общем, худо бедно выкрутиться ему удалось, но по большому счету конспиратор из него хреновый. Он поступил совершенно правильно, не став отрицать сам факт свидания. Больше того, он даже попытался перейти в наступление, гордо заявив, что воспользовался ситуацией по полной программе, потому что все равно деваться ему было некуда, а ей, по его словам, «просто приспичило». Впрочем, похоже, он немного переиграл, потому что отдельные его комментарии были, пожалуй, излишне похабны. Повеяло от них чем то нездоровым.
Вскоре разговор перешел на тему липовых валентинок. По видимому, от неизвестного шутника пострадал не я один. Впрочем, Майку и Шону пришлось еще веселее, так как женщины, получившие открытки от их имени, в ответ послали обоих на хрен, причем прилюдно.
Во время всего разговора я старался не увлекаться, не поддаваться эмоциям и вести свою игру, отпуская многозначительные реплики и задавая наводящие вопросы. Разведчик из меня, видимо, получился бы никудышный. Толком я ничего не выяснил. Кто послал мне анонимную валентинку, осталось загадкой. В общем то, и черт бы с ней, но, наученный горьким опытом, я не могу расслабиться и все жду продолжения. Неужели этот таинственный шутник остановится на полпути?

21.50. Дома
После работы заглянул в ближайший бар вместе с Лиз. Посидели мы совсем недолго, потому что вечером она договорилась встретиться со своими старыми друзьями. Мне, конечно, польстило ее предложение присоединиться к их компании, но, несмотря на искушение, я взял себя в руки и отказался, сославшись на то, что это будет слишком хлопотно. Как никак, мне пришлось бы ехать домой в Уотфорд, чтобы переодеться, а потом пилить обратно в Лондон. Тогда Лиз взяла с меня обещание записать за ней следующую пятницу и при этом пояснила, что я могу не заморачиваться по поводу машины и расписания поездов, а если мы где то засидимся, то просто остаться у нее ночевать.
Сижу я сейчас и думаю: нет, это, конечно, замечательно, что она предложила познакомиться с ее друзьями и провести время вместе, но не выйдет ли мне все это боком? Я имею в виду вот что: предположим, кто нибудь из ее дружков уговорит ее на, скажем так, продолжение свидания. Возражать или как то противиться этому у меня нет никакого права. Интересно, как я буду себя чувствовать, пытаясь заснуть у нее в квартире, если она за стенкой будет развлекаться по полной программе? По моему, совершенно идиотская ситуация. Ну ладно, посмотрим, как все обернется. В конце концов, я смогу тогда рассудить ребят, поставивших бабки в пари на то, кричит она при оргазме или стонет.

22.45. Дома
Не знаю, что это на меня нашло, но вдруг напал жуткий депресняк. Ну вот опять: пятница, вечер, а я сижу дома один одинешенек. Причем в который уже раз. Наверное, надо было все таки приподнять задницу и поехать вместе с Лиз. Впрочем, уже сам факт, что я этого не сделал, говорит о многом.