READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Великие перемены

VI

Ты не поверишь. Где я теперь? Ты не поверишь. Ты не сможешь себе этого представить. Тебе и в голову не придет, что нечто подобное существует. Такого просто не может быть. И даже с самой буйной фантазией, какие бы кувырки она не проделывала, ты не сможешь вообразить что-либо похожее, о чем мир впоследствии будет говорить: город «Большое Яблоко» — это чудо из чудес. Вот что я тебе скажу: этот город — как море из камня, город с домами, возвышающимися до неба; деревья между ними все равно, что ползучая трава; это город над всеми городами; мириады окон из сверкающего стекла; каскады света, скользящего ночью вверх-вниз по фасадам; говорят, что дома здесь скребут небо. На улицах вздымается пестрый людской прибой; сами же улицы похожи на ущелья; везде снуют тысячи повозок Ma-шин, большей частью желтого цвета, пульсирует летящая жизнь; кони восторга, драконы, возникающие из воздуха и воды; днем и ночью черные и белые молнии пронзают это «Большое Яблоко», и все это не имеет покоя; чувствуется, как бьется сердце этого города, подобного морю; это бурлящий котел, однако на каждом углу ты встретишь дружелюбного человека, везущего тачку, с которой он продаст тебе большей частью сладкий хлеб.

Город бесконечен, окружен широкими, как море, реками, стянутыми вздымающимися мостами; дома, роскошные, как старые храмы, только в тысячу раз выше и больше; парки и площади, и везде жизнь, жизнь, жизнь. Не в центре ли я мира?

Сейчас лето. Настали долгие дни. Жарко. Вечерами я иногда сижу у большой море-реки и смотрю на запад, где солнце заходит за огромные дома из мрамора, стекла и стали. Их силуэты отражаются в спокойной широкой реке, небо становится розовым; силуэты превращаются в дрожащую изящную линию фиолетового цвета. За стеклами их окон один за другим быстро-быстро начинают расцветать бесчисленные огни, повторяющиеся в дрожащей воде.

Это и есть город «Большое Яблоко», и иногда мне кажется, что я ничего более прекрасного не видел.

Но ты, конечно, спросишь, как я сюда попал? Это еще одна длинная история, которая началась в тот самый день, когда я пришел в ярость, потому что мальчишка госпожи Я-на играл с моим компасом времени, и когда я узнал, что господин Ши-ми пребывает в городе «Большое Яблоко». Госпожа Я-на пыталась умерить мою ярость всеми доступными ей средствами (частично, должен признаться, весьма приятными), но мое решение было твердым. Ночью, когда все спали, я тихо взял предусмотрительно собранные мною тайком чемодан и сумку, выдохнул, проходя мимо, немой привет у дверей госпожи На-та и выскользнул наружу. Все удалось.

Только: куда идти?

За время, проведенное с госпожой Я-на я не израсходовал никаких денег, у меня осталось несколько голубых бумажек, но этого было недостаточно, чтобы найти приют в лучшем Гоу-тел, где я жил до этого. Конечно, существуют и более дешевые Го-ти Ни-цзя, но как их найти? Да еще в середине ночи? Я брел по ночным улицам, тащил свои пожитки, и мои шаги отдавались эхом. Мои скитания можно назвать как угодно, но только не безопасными. Вокруг бродит много всяких темных личностей, и одинокий человек, тем более чужеродный, каким я и являюсь для этого мира, тут же становится целью для нападения.

В городе «Дай мне марку» я иногда вечерами, о которых мы в нашем родном времени не имеем никакого представления, вместе со своим другом И-гоу (о нем я писал тебе раньше) бродил в «поисках пивной». Вначале я ничего не понимал. С наигранной серьезностью И-гоу объяснил мне, что он с тех пор, как появился на свет, или, по крайне мере, с тех пор, как встал на ноги, ищет ту самую пивную. Пивную всех пивных. Воплощение идеальной идеи идеальной «пивной в себе». Короче: пивной, где бы он чувствовал себя действительно комфортно. До сих пор, так сказал И-гоу, несмотря на все усилия, он ее не нашел, но он не прекращает поиски. Так что мы часто ходили с ним «искать пивную». Как ты догадываешься, и вместе со мной он ее не нашел, эту пивную всех пивных, но особые надежды он возлагал на один определенный район города «Дай мне марку», называющийся «Увенчанная крестом гора».[37] Там действительно почти на каждом углу были пивные, но, к сожалению, именно там я пережил такое, что заставило меня предположить, что большеносые, несмотря на все свои механические удобства, проживают не в идиллии.

Вот что произошло со мной в городе «Дай мне марку». Я долго сидел в пивной, которая для И-гоу не была той самой пивной, что ему, правда, не мешало прилипнуть к табуретке. Мне это надоело, и я пошел один, без большого И-гоу, в чьем сопровождении обычно чувствуешь себя увереннее, в направлении нашего циркового лагеря жилых повозок.

Внезапно из бокового переулка появились пять воинственных молодых людей — я вначале принял их за буддистских священников, потому что у них были стриженные наголо головы. Они угрожающе размахивали ужасными палками. «Посмотри-ка», — закричал один из них (я скорее догадался, чем понял, что он сказал, потому что он говорил на языке людей из Сак-си).

«Эй ты, желтая свинья, убирайся туда, откуда взялся!» и так далее. Все они были, конечно, пьяные, распевали песни, один из них вылил мне на голову из банки остатки пенящейся жидкости, потом они собрались наброситься на меня. С помощью компаса времени я мгновенно сделал прыжок на тридцать лет назад. Я даже рассмеялся, когда потом из безопасного угла посмотрел на эту ужаснувшуюся моему внезапному исчезновению и воющую от страха свору. Один из бритоголовых даже наделал в штаны, но это действительно было страшно.

Нужно внимательно следить за тем, чтобы подобные выходки молодых не привели к пропасти. Но эти большеносые, они ни на что не обращают внимания. Они уползают в свои дома и полагают, что там они в безопасности. Пока что. Но долго это не может продолжаться. Эти люди в кожанках, устраивающие на улицах охоту за другими людьми на своих гремящих двухколесных повозках, вскоре перестанут с уважением относиться к запертым дверям.

Ну ладно — это не мой мир. Как я уже писал вначале: большеносые здесь, в Объединенной Черно-Красной Империи полагают, что они здоровы, потому что излечились от мозолей на ногах. Но однажды они поймут, где раки зимуют. А именно тогда, когда наглый хаос громкоголосых олухов проникнет и в их комнаты. Вот тогда они все поймут. Но будет поздно.

Ты спросишь — но это между прочим — почему я выбрал такой сложный, как ты правильно предположил, путь к господину Ши-ми в город «Большое Яблоко», а не совершил вместо этого простой прыжок во времени к моменту его возвращения в Либицзин.

Вот почему: легко сказать, но трудно сделать. Компас можно настроить только на определенное число лет, а не месяцев или дней. С более короткими расстояниями во времени все может оказаться неточным. Расстояние приблизительно в тридцать лет наикратчайшее. Разве я знаю, что случится с господином Ши-ми через тридцать лет? Кроме того, как ты сейчас увидишь, мне опять пришла на помощь судьба. Вероятно, мировой дух вознаграждает меня за мои добрые дела… хотя я думаю, что тут дело в случайности.

Чтобы описать, что со мной случилось в ту ночь — сначала показавшееся мне ужасным, а потом уладившее все мне на пользу — я должен предварительно упомянуть об одном обстоятельстве, которое, насколько я знаю, я еще не затрагивал: это наши соотечественники, а вернее сказать, отдаленные внуки. Большеносые называют их — это образование от слова Ки Тай — ки-тай-цзы (так же называют и нас).

Уже двести лет назад, если отсчитывать от этого времени, у большеносых возникло великое, безграничное восхищение «Ки Тай», превратившееся в форменную моду, и они, насколько это им удавалось (естественно, не очень хорошо), начали подражать нашим сооружениям и нашим произведениям искусства, сделанным из фарфора. Иногда, правда, находишь и истинные свидетельства нашей культуры, но большей частью из более поздних времен, чем твое и мое родное время. Здесь есть даже «ки-тай-цзы», живущие вне Срединного царства. Их немного, но вполне достаточно для того, чтобы такое явление, как я, не везде считалось чем-то чрезвычайным.

Они занимаются в основном харчевнями, где подают большеносым такую еду, которую выдают за китайскую. Я ее пробовал. Об этом нечего и говорить. Никакой жареной собачьей печенки. Повару, которого я попытался расспросить, наш разговор очень не понравился. Кстати, это был никакой не «ки-тай-цзы», он был из Вьет Нам. Как мне удалось выяснить, большинство так называемых «ки-тай-цзы» родом из Вьет Нам, и ты можешь себе представить, что они там готовят.

Подумать только, большеносые радуются и чрезвычайно гордятся, когда они, употребляя при еде палочки, не все роняют на землю. (Сами же они, я писал тебе об этом? — право, очень тяжело отмечать все, что тебе чуждо — едят с чрезвычайными затруднениями — и потея при этом — с помощью различной формы металлических приборов, которые выглядят как маленькие сабли, вилы или черпательные лопаточки. У изысканных людей эти предметы из серебра, если не из золота.) Против этого не имело бы смысла возражать, если бы эти люди из Вьет Нам, о которых мы — и по праву, как мы считаем — мягко выражаясь, не очень высокого мнения — прекратили бы готовить свои «китайские» блюда. Но они не прекращают. Как восточные островные карлики — обманщики, держащие всю страну в неуверенности, так и эти южные мягкостелящие контрабандисты являются прожженными пройдохами. По счастью они регулярно убивают друг друга — но, к сожалению, не в достаточном количестве, поэтому их остается еще много. Слишком много. Ну ладно, ведь это не мой мир. Большеносые же совершенно беспомощны против этого. Дело обстоит следующим образом: согласно официальному и громко декларируемому мнению (мандарины и министры постоянно говорят об этом в Ящике Дальнего Видения) — пришелец является балуемым ребенком нации. Когда такое услышишь, то решишь, что пришельцев здесь действительно носят на руках, им расчищены все пути-дороги, в страну должно прибыть как можно больше пришельцев и каждый из них тут же получит две или три золотые горы.

В действительности же они получают пинок под зад, но об этом нельзя говорить вслух. Все это вполне объяснимо. Дела у людей в стране идут все хуже, потому что они чрезмерно размножаются, государство в долгах, потому что все и каждый присосались к его вымени и потому что мандарины, канцлер и министры не решаются никого оттолкнуть, так как все четыре года вынуждены трудиться на благо населения, если в результате выборов на то будет воля их божества, — короче: люди в их тяжелом положении слышат о пришельцах только льстивые слова и озлобляются. Злоба становится тем сильнее, чем упорнее ей запрещают выплеснуться наружу.

Плешивоголовые лже-буддисты с их колечками в носах и их дубинками, которыми они бьют мавров и «ки-тай-цзы», с этой точки зрения еще самые честные из них. Тут хотя бы знаешь, что тебя ждет, можно попытаться избежать столкновения. Но, конечно, среди них встречаются и самые отъявленные негодяи. Полиция и суды обязаны их преследовать — что они и делают, но не так охотно, как можно было бы предположить.

Дело тут, как это часто встречается в мире большеносых, в сочетании неясности мыслей и лживости. Даже такой просвещенный человек, как выдержавший государственный экзамен господин ученый Ши-ми — я заметил это спустя длительное время, внимательно вслушиваясь в его рассуждения — во многих случаях думает совсем не то, что произносит вслух. Я далеко отклонился в сторону, но это необходимо, чтобы понять изображаемые процессы.

Ты уже знаешь о суеверии большеносых, связанном с огненными жертвами: я имею в виду Си Га-ли, которые в зажженном виде держат во рту. Государство взимает с таких Си Га-ли нечто подобное религиозному налогу, в результате чего отдельная трубочка становится относительно дороже. Но у людей из Вьет Нам есть какие-то источники, откуда они провозят в страну тайком, не обложенные налогами трубочки и продают их в ночное время значительно дешевле. Это настолько выгодно, что то и дело возникают банды завистников, которые не могут пережить чужую удачу и с удовольствием уничтожают одна другую.

Итак, иду я в ту ночь со своим багажом по Либицзину и вдруг слышу сильный шум. В тусклом свете фонарей я вижу, что это люди из Вьет Нам гонятся с ножами за своими соотечественниками. Но прежде чем я успел спрятаться, один из них заметил меня и что-то крикнул, но что именно, я не понял. Я попытался убежать. Один из них ударил длинным ножом бегущего, тот, обливаясь кровью, упал. Другой Вьет Нам вытаращил на меня глаза, но по счастью его внимание было отвлечено на выпрыгнувшего сбоку из подъезда дома человека, зажимавшего в кулаке нож еще большего размера — беспорядок усилился, повсюду раздавались хриплые возгласы. Я попытался найти укрытие за каменными фигурами фонтана и сразу же насквозь промок, потому что упал в бассейн. Тут мимо меня пробежали двое, один из них с большим узлом. Он перепутал меня с одним из своих и незаметно для преследователя бросил мне этот узел, который я смог поймать, так как в это время выбрался из воды…

Шум утих. Я еще некоторое время слышал крики и хрипы, но они раздавались уже далеко отсюда. Потом еще раз мимо пробежал тот, что был с окровавленным ножом, но меня он не заметил. Потом все стихло.

Я подождал еще некоторое время. Потом пригнувшись тихо выбрался оттуда. Мокрый узел я взял с собой.

Вскоре рассвело и, как это всегда бывает при восходе солнца, слегка похолодало. Меня знобило, и я вошел в подъезд одного из тех домов, которые были предназначены к сносу. Там уже никто не жил, но я надеялся, что дом еще пару часов продержится. Я залез в какую-то квартиру через разбитое окно и открыл мокрый узел: — там находилось множество промокших и возможно уже не годных к употреблению огненных жертв и: сотни голубых бумажек и даже больших коричневых денег. Тоже промокших. Но в отличие от огненных жертв они не стали негодными из-за сырости. Я положил их на пол и наблюдал за тем, как они сначала в склеенном виде, а потом и в высохшем порхали под дуновением утреннего ветерка. Прежде чем они успели выпорхнуть прочь, я собрал их и надежно спрятал в своей незаметной дорожной сумке.

Снаружи между тем снова началась жизнь. Я удостоверился, что кругом безопасно, вылез из окна и отправился к большому полю, где живут Железные Драконы.

Еще до моей счастливой находки (если ее можно так назвать), я начал беспокоиться относительно своего путешествия. Расспрашивать госпожу Я-на я благоразумно не стал.

Однако я уже хорошо здесь ориентировался. На одной из больших площадей располагалась своего рода лавка, в которой можно было осведомиться о всевозможных вещах и получить ответ, который можно даже понять, если задашь встречные, само собой разумеется, вежливые вопросы.

— О Солнце мировой мудрости, — спросил я. — Тебе без сомнения известен знаменитый город «Большое Яблоко», который, конечно же, не так знаменит как город Либицзин, имеющий счастье хранить в себе жемчужину такого размера, как ты.

С «размером» получилось не совсем хорошо, потому что весьма объемная, однако удивительнейшим образом втиснувшаяся в узкое платье жемчужина поняла мои речи в другом смысле. Но так как я вежливо улыбался, то она в ответ тоже улыбнулась, но скорее кисло, и ответила:

— Да, я знаю город «Большое Яблоко».

Это означало, что она знает, где этот город находится, но она там не бывала.

— Далеко идти? — спросил я.

Тут она чуть не лопнула от смеха, и я быстро поправился:

— Я имею в виду, долго ли ехать?

Но она продолжала смеяться. Ее объемное жемчужное тело начало колыхаться, две другие жемчужные дамы, сидящие невдалеке, заразились от нее, их бюсты опасно заколебались, так что пол чуть не провалился, одна из жемчужин стала хватать ртом воздух и кричать: «Ой, не могу, ой, не могу!» Другая же размахивала, как плавниками, своими весьма крупными руками. Но тут раздался грохот, и первая жемчужина вскрикнула, но уже не от смеха. А от ужаса: в мгновение ока она вдруг выросла в верхнем размере, и ее изобилие вывалилось наружу.

— Мой грудодержатель лопнул! — закричала она и убежала через заднюю дверь в другую комнату.

Тут в помещение вошел слегка подвыпивший человек. Он сразу же понял, что я с луны свалился — что за скучная шутка — и разъяснил мне, что город «Большое Яблоко» отдален отсюда на тысячи ли и между «здесь» и «там» лежит огромное море (он показал мне географическую карту), что кораблем туда нужно добираться половину лунного месяца и что лучшее средство для путешествия — Железный Дракон. На мой вопрос сколько стоит такое путешествие, он назвал цифру, заставившую меня побледнеть и сразу превратившую мои жалкие накопления в ничто.

Но теперь, вооруженный высушенными коричневыми и голубыми денежными знаками, я храбро вошел в лавку, где можно было приобрести бумаги, разрешающие полет на Железном Драконе, холодно сказал: «Один в «Большое Яблоко» и обратно», получил эту бумагу, с таким же холодным видом сел в наемную Ма-шин Та-си и приказал доставить меня на поле к Железному Дракону — к большой открытой местности за чертой города.

Да. Должен признаться, мне было плохо. Невероятно плохо. Что в частности представляет собой Железный Дракон, я уже рассказывал тебе в письмах из своего первого путешествия к большеносым в связи с маленькой госпожой Чжун, которая была летающей горничной в одном из Железных Драконов. Таком образом, что такое Дракон, мне, в принципе, было известно, но когда я стоял среди ожидающих пассажиров, естественно, будучи самым маленьким среди них, мне стало не по себе. Поездка на Драконе будет длиться много часов. Мне захотелось повернуть обратно, но тут резкий невежливый голос повелел нам выйти наружу из дома на поле, где находился Железный Дракон. Мы вошли в него при помощи проводника. В другом городе, чье название я забыл, да и скорее всего не расслышал среди всего этого грохота (мы прибыли в этот город через короткое время), мы должны были поменять первый Дракон, на другой, гораздо большего размера, и он понес нас через сушу и море, через день и ночь, под фиолетовым дневным небом, под черным ночным небом, пока мы не прибыли в город «Большое Яблоко», где Дракон, споткнувшись, сел на корточки, еще пару раз фыркнул и отпустил нас.

Как я все это перенес, написать на бумаге легко, но передать невозможно. Знаю только, что эти строчки подскажут тебе, что я это пережил.

Ты, вероятно, подумал: в брюхе Дракона сидели на корточках четверо или пятеро людей. Нет: узкое брюхо заполнили сотни людей, втиснутые в маленькие сиденья, которые были малы даже для такого сравнительно невысокого человека, как я. Большеносые, сидящие рядом со мной — это я наблюдал — протягивали свои огромные ноги вдоль и поперек, охали и потели. Вонь была непереносимая. Через некоторое время, когда снаружи стемнело, большинство большеносых попыталось заснуть сидя, что, естественно, было неудобно и практически невозможно. Шевелясь во сне, они вцеплялись друг другу в лицо, дырявили друг друга носами и толкались ногами.

Я же, мой любезный Цзи-гу, не мог сомкнуть глаз от страха, и это в общем и целом было довольно-таки скучно. В качестве развлечения летающие горничные (маленькой госпожи Чжун, среди них не было, что меня огорчило) время от времени приносили что-то из еды и питья. И хотя я ел, вкуса от страха не чувствовал. Мой сосед, довольно-таки длинный человек с красным носом и почти такой же красной бородой, который в течение всей поездки при любом случае блеюще смеялся, сказал, что эта еда — позор для его отечества. В других Летающих Драконах она намного, намного лучше, и там имеет смысл принять на себя лишения полета, потому что они окупятся хорошей едой.

Когда ты пытаешься представить себе полет, то, конечно, подумаешь о птице — как она парит над горами и долинами и сверху наблюдает мир. Но этого представления недостаточно, чтобы понять, что такое полет Железного Дракона. Во-первых, ты со всех сторон окружен железом и находишься так сказать в брюхе Дракона. Наружу высунуться нельзя. Но везде вставлены маленькие окна. Мне посчастливилось получить место прямо рядом с таким окном, или, точнее сказать, смотровой дырой. Сначала это было занятно. Я смотрел наружу: Дракон начал двигаться, взревел, побежал все быстрее и быстрее, деревья снаружи косо разлетались в стороны, как будто их быстро срубали. Когда Дракон взвился на дыбы, какая-то сила вдавила меня в сиденье. Потом ландшафт внизу внезапно ушел вниз, как подставка; становится все интереснее, подумал я; дома и деревья стали размером с игрушку — это выглядело забавно, и на короткое время я забыл свой страх. Но потом Дракон наткнулся на облака. «Стой, стой»! — хотел я закричать, опасаясь, как бы он не врезался в небесный свод… но этого не случилось (Служанка, заметившая мой страх, позже провела меня в голову Дракона. Это не настоящий Дракон! Ты должен это знать. Это лишь подражание ему, но несмотря на это, он летает. Впереди, в голове Дракона уютно расположился кормчий. Он рассмеялся моему предположению о столкновении с небесным сводом и заверил, что будет тщательно соблюдать необходимую дистанцию). Итак, мы протиснулись сквозь облака, и с тех пор, кроме белой пустыни, уже ничего не было видно. Очень скучно, как я уже говорил.

Если ты полагаешь, что я прибыл в «Большое Яблоко» как перетертый жерновами, то ошибаешься. Какое впечатление этот город произвел на меня, я уже писал. Моя душа была подобна ракете, выпущенной ввысь. При этом произошло нечто такое, что совершенно невозможно объяснить тебе. Не подумай, что я считаю твои умственные способности незначительными, нет, ради всего на свете, я так не считаю: просто в нашем родном времени никто бы этого не понял, не понимаю и я — как могло перепутаться время из-за этого бешеного полета на Железном Драконе. Вместо девяти часов, в течение которых я летел туда, по прибытии оказалось, что прошли всего два часа. Попробуйте это себе представить, если сможете. Но это так. При этом сбиваются с толку и твои кишки и телесные соки; среди ясного дня ты чувствуешь себя усталым, а среди ночи просыпаешься и больше не можешь уснуть.

Лишь через некоторое время дух успокаивается.

Но это между прочим.

Вернемся назад, к моему прибытию: поскольку я на сей раз захотел принять меры предосторожности, то послал господину Ши-ми известие по данному мне адресу.

Он встретил меня у Железного Дракона, и ты даже не сможешь себе представить, какой сердечной и дружеской была наша встреча.

Мы ехали в повозке Ma-шин по невообразимо роскошным улицам «Большого Яблока» к жилищу господина Ши-ми. (Он проживает в жилище одного из своих коллег, которому в свою очередь надлежало заниматься науками на родине господина Ши-ми, в Минхэне).

Мы сели. Послеполуденное солнце светило в жилище, находящееся на вершине скребущего неба дома. Господин Ши-ми все время повторял: «Я так рад, я так рад!»

Потом он извлек две большие коричневые огненные жертвы Да Ви-доу, каждому по одной, а затем открыл — ты уже догадываешься, что именно: бутылку Шан-пань Мо-те.

Но как известно, не все то золото, что блестит. Господин Ши-ми и некоторые из его друзей, живущих в «Большом Яблоке» обратили мое внимание на это. Я не должен обольщаться волшебством безумия, пронизывающего «Большое Яблоко» или полнотой осуществления возможностей, которой этот город располагает, как никакой другой. «Большое Яблоко» — это бочка с порохом, каждую секунду готовая взорваться. Богатые так непомерно богаты, что невозможно и представить, а бедные столь же бедны. Пропасть между бедными и богатыми и вообразить себе невозможно.

И на самом деле вокруг полным-полно попрошаек и калек, а на некоторых углах отшатываешься при виде нечистот и нищеты. К тому же, говорят друзья господина Ши-ми, город непрерывно вращается вокруг самого себя. Где сегодня благородные кварталы, там завтра ютятся убогие жилища с ордами детей и крысами — но самым удивительным образом случается и наоборот, потому что дома, даже самые большие, можно сказать, переставляются, как фигуры на шахматной доске.

Основная проблема — это различные сорта людей. Они не ладят друг с другом и пытаются раздавить друг друга. Если удается, то «перекрывают друг другу воздух». И хотя различные сорта людей живут в более-менее раздельных городских кварталах, однако в центре города они сливаются в одном водовороте, и нередко там все трещит. Различные сорта людей почитаются по-разному, даже, правда очень редко, себе же подобными. Возможно, это самая острая проблема. Об этих различных сортах людей я тебе уже немного рассказывал: есть так называемые «Белые» — собственно большеносые; они считаются основателями и владельцами города, и едва ли кто из богатых-пребогатых не «Белый». Кроме того, здесь имеются «Красные»; они были коренными жителями этой страны, пока их не утеснили. «Красных» презирают за то, что они были настолько глупы, что продали свою страну хитрым «Белым». За ними идут «Желтые» — не смейся, это так сказать, мы, они считаются слишком прилежными и дельными, за что их и бьют. Есть еще и «Коричневые». Они прибывают с южных островов, обычно очень бедные, вечно мерзнут, у них куча детей, совсем нет денег, вместо этого длинные внушающие страх ножи. И под конец — «Черные». Это бывшие рабы, которые после того, как их освободили, стали очень дерзкими.

Почему же различные сорта людей не могут жить в мире друг с другом? Они просто не могут. А вот и причина: они не переносят друг друга. Черные считаются у остальных свиньями, красные — ленивыми, желтые — вероломными, коричневые — жестокими, белые же надменными. И поскольку они друг друга не переносят, то и не скрещиваются, а скрещивание сортов было бы, как мне кажется, единственным решением проблемы. Но они не скрещиваются, они остаются при своем взаимном пренебрежении, и в один прекрасный день котел переполнится. Жаль. Но к этому моменту меня здесь уже не будет.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE