READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Великие перемены

VII

Первые дни в городе «Большое Яблоко» я использовал для того, чтобы в изумлении побродить вокруг.
Я могу только повторить еще раз: ты не сможешь себе это представить. Когда я говорю: здесь по улицам бродят толпы большеносых; они деловито бегают взад-вперед по домам из камня и стекла, поднимаются вверх к небесам и спускаются вниз; здесь мириады людей давятся в подземных железных трубах, которые молниеносно перевозят их на далекие расстояния — то я не имею в виду большеносых, как таковых. Нет: разновидности большеносых здесь пестры, как распущенный хвост павлина. Имеются светло-белые, темно-белые, коричневые, черные, красные большеносые, все вперемежку. Я видел большеносых с черными как смоль, желтыми, белыми, красными волосами, у некоторых волосы даже голубые или зеленые. Одежды часто очень яркие. Все движутся по большей части быстро, но, похоже, бессмысленно.

Торговые лавки часто огромных размеров, они заполнены изысканными вещами; совершенно непредставимы переливы неземного пестрого света, заливающего, едва стемнеет, возвышающиеся до неба фасады скребущих небо домов, так что при одном взгляде на них начинает кружиться голова.

Уже в первое утро господин Ши-ми взял меня на завтрак в один из дворцов на Пятой Главной улице. (Здесь так много улиц, что их различают по цифрам.) Когда мы вошли во дворец, собственно говоря — в башню-дворец или дворец-башню, это, так сказать, дюжина дворцов, стоящих друг на друге — у меня перехватило дыхание, хотя я за предыдущий вечер уже ко многому привык: холл, высокий, как небо, весь из розового мрамора; все, что можно, позолочено; сверкающие стены из зеркального стекла; море пальм и других растений, и — верх роскоши — водопад, который обрушивался с башенной высоты прямо в холл и был так толково устроен, что не обрызгивал никого из гулявших вокруг. Да! Это невероятно. Я не осмеливаюсь даже подумать о том, сколько это стоило.

Мы уселись у подножья водопада за одним из стоящих там столиков. Царила приятная прохлада. Летом город «Большое Яблоко» обычно изнывает от жары. Мы начали завтракать. Черная большеносая (скорее: плосконосая) с очень курчавыми волосами, но весьма дружелюбная, принесла нам за деньги все, что мы пожелали, и я почувствовал себя хорошо. Я рассказал господину Ши-ми о своей участи и тех прискорбных обстоятельствах, которые вынудили меня сбежать в мир большеносых.

Мы начали говорить о том, что я на сей раз мог бы вернуться только тогда, когда дела в нашем родном времени снова придут в надлежащий, угодный Небу порядок. И я бы хотел выяснить, когда именно это произойдет. Я не скрыл, что возлагаю все свои надежды на выдержавшего государственный экзамен господина ученого Ши-ми.

Господин Ши-ми несколько изменился в лице и покачал головой: установить через тысячу лет, когда именно канцлер-интриган Ля Ду-цзи будет свергнут, чрезвычайно сложно, сказал он. Он, Ши-ми, об этом ничего не знает, потому что он хотя и является выдержавшим государственный экзамен ученым в области историографии, никогда не занимался историей Срединного царства. Его специальность — это история Империи Л’им,[38] и это не имеет никакого отношения к Срединному царству. Но господин Ши-ми полагает, что существует специальная книга, где подробно исследуется история Срединного царства. Большеносые пишут невероятное количество книг, о любом предмете написаны тома и о моем родном времени скорее всего тоже.

Забегая вперед: такую книгу мы не нашли. Мы даже съездили в другой город, резиденцию властителя Империи Ю-Э-Сэй,[39] где по слухам находится самая большая в мире библиотека.[40] Но и там мы не нашли такой книги. Кстати: мне до сих пор неясно, как в самой большой в мире библиотеке — когда большеносые из Ю-Э-Сэй говорят: самая большая, ты можешь быть уверен, что это больше, чем просто большая; «большой» — любимое словцо местных большеносых, в связи с чем их, пожалуй, следует называть больше-большеносыми — так вот, мне до сих пор неясно, как можно найти в этой так называемой самой большой в мире библиотеке какую-либо определенную книгу, если при этом никаких книг там не видно. Господин Ши-ми объяснил мне это загадочное явление. Но я ничего не понял.

В тот город мы приехали в трубе на колесах, и прежде чем мы вышли, господин Ши-ми, улыбаясь, обратил мое внимание на то, что помещение для прибытия железной трубы — самое большое в мире. Оно якобы столь велико, что там можно было бы разместить земной шар в натуральную величину.

Я был готов ко всему. И все же его размеры подавили меня — его крыша была далека от меня, как небо от земли, и меня бы не удивило, если бы по этому помещению поплыли облака. Но — тут господин Ши-ми снова улыбнулся — это был в действительности не такой уж и большой зал. Самый большой находился рядом — муравей, разглядывающий снизу скалы Куэнь Луня, должно быть испытывает то же чувство, что и я, когда я смотрел вверх на потолок этого зала.

Но книгу нам найти не удалось.

* * *

Если я хочу изобразить в полном объеме мир большеносых в городе «Большое Яблоко», я ни в коем случае не должен пренебречь и описанием того, что там едят и пьют. (Надеюсь, что ты уже поел и переварил пищу, прежде чем начнешь читать дальше. В противном случае повремени с чтением.)

Я раньше уже писал тебе, что большеносые — выдающиеся мастера охлаждения. Сделать горячим — это никакое не волшебство, для этого достаточно разжечь огонь. Но как охлаждают! Я не хотел бы наскучить тебе подробностями, признаюсь лишь, что сам я не совсем понимаю, как это происходит. Во всяком случае они это умеют. А большеносые из «Большого Яблока» прямо-таки наслаждаются, охлаждая все подряд. У них есть приборы, посредством которых они в самое жаркое лето могут изготовить маленькие кусочки льда. Они, правда, быстро тают, но большеносые так же быстро изготавливают все новые и новые кусочки льда и при каждом удобном случае суют их в стаканы и бокалы, и от этого никуда не деться. Однажды я в одной вечерней харчевне (она здесь называется «Ба») заказал бокал напитка Шан-пань Мо-те. Бац, и вот уже целая пригоршня ледяных кубиков в бокале. Я прохрипел хозяину Ба: «О, высочайшие заоблачные горы мудрости и ума! О, отец отцов всех хозяев Ба, пожалуйста, дай мне другой бокал Шан-пань Мо-те — без льда!» Он мрачно посмотрел на меня, забрал Шан-пань Мо-те обратно и дал мне другой бокал. На какое-то мгновение на его лице отразилось полное отсутствие мыслей и его рука опять потянулась к большой миске с кусочками льда, чтобы все же насыпать их мне в этот бокал. Я вскрикнул.

«Пардон», сказал он, но посмотрел на меня еще более хмуро. Я выпил один бокал, потом второй, и все без льда. Когда пил третий, то заметил, что не только хозяин Ба, но и оба его коллеги и постепенно все остальные посетители с недоумением уставились на меня, а когда я заказал четвертый без льда, хозяин Ба не смог этого больше выдержать, бросил пригоршню кубиков в другой бокал и поставил его, чтобы как-то успокоиться, рядом с моим, в котором льда не было.

Но главным напитком людей империи Ю-Э-Сэй является вовсе не Шан-пань Мо-те, а другой, неописуемо отвратительный. Я его как-то раз попробовал и могу себе представить, что такой вкус имеет свежераздавленная собака с сахаром. Он тоже коричневый. Господину Ши-ми, которому этот напиток тоже не нравится, пришли на ум другие вкусовые сравнения, которые я упоминать не стану, потому что не хочу нарушать приличий.

А поистине главную радость они находят в услаждении коровьим молоком. Образно говоря, оно стекает вниз по фасадам скребущих небо домов, и люди Ю-Э-Сэй слизывают его оттуда.

Что касается твердой пищи, то самая любимая для них та, которую и пищей-то не назовешь: это шары из клейкого теста размером почти с кулак (если их бросить на землю, они подскакивают вверх), в середине их разрезают и кладут туда кружочки того самого красного водяного фрукта из недоброй памяти шестнадцатислоновой Ma-шин, один зеленый листок и несколько колец сырого (!) лука, а также — к сожалению, никакое другое сравнение мне не приходит на ум — кусок рубленого мяса, цветом и формой похожего на размягченные собачьи экскременты.

Это мясо (я его один раз попробовал) тоже не имеет абсолютно никакого вкуса, его поливают густым красным соусом, совершенно безвкусным. Эти шары называю Хам-бу-ге, что явно связано с одним большим городом в Империи K°. Вообще мне представляется, что люди из Ю-Э-Сэй все свое остроумие употребляют на то, чтобы полностью лишить свою еду какого-либо вкуса. Упомянутый красный соус вполне этому способствует. Он называется Ке-чу и является чем-то вроде герба Империи Ю-Э-Сэй. И я не слишком удивлюсь, если в один прекрасный день — надеюсь, что меня здесь уже не будет — этот Ке-чу задушит всю страну Ю-Э-Сэй. Вполне очевидно, что люди толстеют и жиреют именно из-за него, потому что нигде, даже в Либицзине, я не видел так много неимоверно толстых людей, как в городе «Большое Яблоко». Возможно, что эти неописуемо жирные шары, катящиеся по прекрасным улицам города, появились в связи с пристрастием людей Ю-Э-Сэй к сахару. Ведь если они не посыпают кушанья невероятным количеством сырого лука, то обязательно добавляют в них огромную порцию сахара. Здесь есть лавки, на прилавках которых возвышаются прямо-таки горы изделий из сахара всевозможных ужасающих цветов.

Очень часто эти изделия прилипают к зубам или склеивают рот толстыми нитями. Здесь делают и пирожные. Если какое-нибудь из них упадет тебе на ногу, будешь хромать четыре дня. Но большеносые едят их. Мне представляется, что в связи с этим их желудки опускаются до самой нижней границы тела. Наверное, этим и объясняется их шаркающая походка.

И далее: с большой предосторожностью, чуть плутовски улыбаясь при этом — господин Ши-ми привел меня в некий квартал «Большого Яблока». Я окаменел от изумления. Если бы тамошние люди не были одеты по-большеносому, я бы подумал, что попал в Срединное царство. «Да, — засмеялся господин Ши-ми. — Ваших соотечественников очень много и в «Большом Яблоке» и вообще в Ю-Э-Сэй. Здесь их называют «Чай-ни». Я попытался поговорить с некоторыми из них… но почти ничего не понял. В чем тут было дело, я не знаю: то ли за тысячу лет наш язык настолько изменился, то ли я по несчастью наткнулся на людей с юга — не знаю, не знаю. Мы заказали еду, но ничего привычного для меня там не было. Красный соус добрался и до этих мест. Должен признаться, что в этом мире мне было еще более неуютно, чем в общем и целом в мире большеносых.

В городе «Большое Яблоко» я пробыл почти целый лунный месяц. За это время я выучил язык этих людей в достаточной степени, чтобы изъясняться, и занялся изучением фактов.

Потом я вернулся при помощи искусственного Летающего Дракона обратно, а именно в Минхэнь. И вот я опять в привычной для меня стране, где чувствую себя почти как дома. Но мне не терпится написать о том важнейшем для себя, что я узнал в Империи Ю-Э-Сэй, что может разъяснить, на чем держится этот далекий будущий мир изнутри и более того: что этот мир изнутри раздирает.

В связи с тем, что я считаю свои соображения чрезвычайно важными, я пишу их красными чернилами.

Приблизительно сто лет назад Империя Ю-Э-Сэй стала самой могущественной империей в мире. (Ее называют также, как я уже писал тебе раньше, А Мей-ка; но Ю-Э-Сэй будет точнее.) Здесь больше денег, чем во всех остальных империях вместе взятых, а если в Империи Ю-Э-Сэй упадет на землю камень, то это тут же отзовется громом повсюду по другую сторону моря.

Империя Ю-Э-Сэй самая прекрасная, самая могущественная, самая блестящая, и все люди в Империи Ю-Э-Сэй свободны и счастливы.

Так они говорят.

Империя Ю-Э-Сэй — а так как это пример для всех остальных, то все, что можно было там увидеть, относится и ко всем — запущенное стойло. Жесткое выражение?

Вначале, двести лет тому назад, это было прибежище свободы, и именно там изобрели нечто благородное, что называется «народовластием». Как говорилось в чрезвычайно благородном заявлении, все должны быть равны перед законом, и в государстве ни в коем случае не должно происходить ничего такого, что противно человеку.

Но всеобщая свобода это обоюдоострый меч. Она, к сожалению, приносит с собой и свободу бесчинства. Она тянет за собой и тех демонов, которые уничтожат мир: мелких, одетых в серое торговцев. Их бог — выгода. Выгода превыше всего. Перед выгодой всё обязано отступить. Для достижения выгоды любое средство хорошо. Приносить жертвы выгоде так же хорошо, как богу.

Та самая свобода, которой похваляется Империя Ю-Э-Сэй, и подражая ей, похваляются и все остальные империи, давно уже попала в стальную сеть коммерции и выгоды. Торговцы купили империи, правительства и мандаринов, а народ этого не замечает, да что я говорю: ни империи, ни правительства, ни мандарины этого не замечают. Как это называется, мой любезный друг Цзи-гу? Это называется коррупция.

Иногда вдруг всплывает наверх маленький острый кончик плавучей ледяной горы подкупа — что, конечно, является неприятным сюрпризом: например, тогда, когда несколько лет назад был убит правитель Империи Ю-Э-Сэй.[41] Вот тут, конечно, непроизвольно, у коррупции почти спала с лица маска, но едва ли кто смог это увидеть, потому что дело мгновенно замяли. Правитель еще не был предан земле, как убийцу уже казнили, а вслед за ним и убийцу убийцы, а потом и свидетелей и так далее, пока все концы не были опять надежно упрятаны в воду, и коррупция смогла дальше раскидывать свои сети.

Могущественные люди Империи только воображают себя могущественными. (Или: возможно, они знают, что это не так, но не признаются себе в этом; хотя они скорее всего подкуплены.) Могущественные разве что только управляют, правят же те, кто дергает за нити.

Ведь и ты, дорогой Цзи-гу, уже заметил, что в мире все движется в сторону все большего и большего усложнения? Я это давно заметил. Ничто не становится проще, при любых переменах все только усложняется. Даже мы в нашем родном времени в Срединном царстве, озабоченные тем, чтобы избежать любых перемен, вынуждены констатировать, что наступают сложности. Подумай о простых формах существования в глубокой древности, о чем мы знаем из письменных источников, и сравни с тем, насколько усложнилась наша теперешняя государственная структура (я имею в виду наше родное время). И тем более сейчас, когда большеносые, как одержимые, стараются все бесконечно изменять! Поэтому неудивительно, что они не справляются с ими же самими вызванными усложнениями. Они подобны густому лесу, непроходимой чаще, где может укрыться любое жульничество. Крупное жульничество остается безнаказанным. Почему? Потому что у вора всегда преимущества, он всегда впереди. А полиция всегда плетется сзади.

Господин Ши-ми лишь печально вздыхает, когда мы с ним беседуем на эту тему. Он считает этот пагубный процесс — и, вероятно, с полным на то основанием — необратимым. Он давно перестал, сказал он, волноваться по этому поводу. Он лишь удивляется. И он лучше будет заниматься наукой об истории.

Как я рад, мой дорогой Цзи-гу, что не останусь в этом мире. Если бы только узнать, когда, наконец, будет изгнан интриган канцлер Ля Ду-цзи! Чтобы я мог вернуться и заключить в объятия мою дорогую Сяо-сяо. С этого места я начинаю опять писать черными чернилами.

Должен ли я утаить от тебя, что еще приключилось со мной в городе «Большое Яблоко»? Конечно, нет. Ведь я ничего не скрываю от тебя.

Это случилось в конце моего пребывания в этом городе.

Господин Ши-ми делал прощальные визиты к своим коллегам, а я пошел позавтракать в одиночестве в один из больших Гоу-тел (здесь так принято). На сей раз я оказался в Гоу-тел, в котором раньше никогда не бывал, со странным названием «Империя редисок»,[42] и там мне выпало счастье познакомиться с двумя дамами, одна из которых была чрезвычайно привлекательна. Ее звали…

(Примечание издателя: здесь недостает одной или нескольких страниц рукописи. Строчки, которыми начинается последующая из сохранившихся страниц, явно являются последними строчками стихотворения. Цитируется ли здесь какое-то известное стихотворение, или же стихи сочинены самим Гао-даем, установить не удалось.)

  …и платье зеленое это,

  Мое и не мое,

  И нитку жемчуга эту,

  Твою и не твою

  Я не опишу никому,

  Кроме как только

  Вечности.[43]


В железном Летающем Драконе есть три отделения. Большеносые вообще любят отделяться. Они любят отделять все, главным образом самих себя от себе подобных. Ну да ладно, мы тоже проделываем это и даже более резко. Однако бросается в глаза, что большеносые обязаны точно обозначать отделения. Мы, в Срединном царстве нашего родного времени, тотчас понимаем, кто перед нами — мандарин или крестьянин. Здесь же не так. Это происходит из-за того, что согласно букве закона, которым они очень гордятся, все люди равны. Логически это не оправдано, и на деле происходит совсем другое. Они только делают вид, что все равны, и чтобы не запутаться в различиях, они дают этим отделениям определенные названия.

Отсюда вытекает, что и в железном Летающем Драконе имеются несколько отделений, а именно три: одно для особо важных пассажиров, второе для не особенно важных пассажиров и третье для совсем не важных. Важность пассажиров, как я заметил, зависит исключительно от количества денег. Она тем выше, чем в более дорогом отделении ты собираешься лететь. Мои деньги, в буквальном смысле слова случайно принесенные мне ветром, очень быстро растаяли в городе «Большое Яблоко», потому что «Большое Яблоко» очень дорогое удовольствие, и такое впечатление, что там сеешь деньги горстями, а никакого урожая не снимаешь. Ну да ладно — некоторый запас у меня еще был, однако бережливости ради я выбрал самый низший из всех классов в Летающем Драконе. (Назад я летел один, потому что господин Ши-ми по каким-то причинам, думаю, чтобы встретиться со своим двоюродным братом, должен был съездить в другой город Ю-Э-Сэй, а в какой именно, меня не интересовало. Мы условились с ним опять встретиться в Либицзине.)

Итак, я купил бумагу, подтверждающую мое право на самый низший класс, и тут мне опять улыбнулось счастье, хотя сначала оно выглядело как неприятность:

Когда я вошел в Летающего Дракона и предъявил свою бумагу и летающая горничная подвела меня к соответствующему месту, выяснилось, что там уже сидит некая дама. Согласно моим наблюдениям это была типичная дама из Империи Ю-Э-Сэй: она была белая и толстая, имела очень много зубов, губы у нее были накрашены, волосы голубые, и она все время что-то жевала, даже когда говорила.

Летающая горничная сравнила наши бумаги: на обеих было указано одно и то же место. Очевидно, при выдаче бумаг произошла ошибка, и одно и то же сидячее место было продано дважды.

Летающая горничная состроила такую мину, что ее в этот момент было трудно отличить от идиотки; зубастая дама из Ю-Э-Сэй тотчас подняла громкий крик: она ни за что не встанет с этого места, тем более ради кривоного Яп-цзи, вроде меня. (Она спутала меня с восточным островным карликом.) Я же не потерял своего вежливого самообладания и смог по возможности сдержанно сказать: «О солнце Золотого Яблока, я бы пожелал вам чесотку на лицо, если бы не знал, что вы от этого станете только краше». Тут подбежала еще одна летающая горничная явно рангом повыше, злобно пошепталась с первой, и они отозвали меня в сторону. Все это ужасно нелепо, сказала вторая летающая горничная. Прискорбная ошибка. Но Железный Дракон полон под завязку, больше свободных мест нет. (Зубастая голубоволосая позади нас все еще вопила во все горло. Третья летающая горничная попыталась заткнуть ее рот сладостями, чтобы таким образом успокоить.)

Я уже опасался, что меня высадят, но успокаивающий воздушный начальник, подошедший к нам, сказал, что меня без доплаты посадят в отделение сверхвысокого ранга. Как ты полагаешь, согласился ли я?

Угадай с трех раз, мой дорогой Цзи-гу.

Так я оказался в отделении для неслыханно важных людей, в котором и сиденья шире и удобнее, и еда лучше, и летающая горничная то и дело прибегает и спрашивает, не нужно ли вам того или этого, и там было даже Шан-пань Мо-те!

Там я познакомился с мужчиной, который принадлежал к неслыханно важным персонам среди большеносых — так он по крайней мере выглядел — и которому я благодарен за подробное ознакомление с тем, что было для меня до сих пор загадкой — как во время моего первого, так и теперешнего пребывания здесь — и что является самым важным для большеносых, а именно со «Шпо».

Фа Си-би было имя человека, совершенно случайно оказавшегося рядом со мной в отделении для неслыханно важных людей Летающего Дракона, или вернее сказать, это я оказался рядом с ним, человек незначительного вида и к тому же Ки Тай-цзе. Итак, его звали Фа Си-би, и у него было лицо, очень напоминающее детскую попку.

Господин Фа Си-би сразу же начал говорить, и я тут же понял, что он исходит из того, что я его, само собой разумеется, знаю. Он рассуждал о таких вещах, которые мне были совершенно непонятны, и я сначала решил, что он говорит о мышах или он лунатик. Только со временем я догадался, что он говорит о Шпо. Когда приблизительно в середине полета я заявил ему, что будучи отвратительным образцом неосведомленности, не имею никакого представления о Шпо, он онемел, покачал скорее с состраданием, чем с удивлением своей похожей на детскую попку головой и в течение почти двух часов пытался объяснить мне, что такое Шпо.

Я ничего не понял. Попытайся, дорогой Цзи-гу, растолковать рыбе, что такое уздечка. Приблизительно такая же сложная задача стояла и перед господином Фа Си-би, и он почти впал в отчаяние. Насколько я понял, Шпо — так считает господин Фа Си-би — это самое важное, что существует в мире, и чрезвычайно серьезное дело.

Железный Дракон летел, я уже было заскучал, находясь над сушей и морем, но большей частью над морем, как вдруг мы подрулили к одному городу, который воображает, что он будто бы «Малое Большое Яблоко». Но, скажу я тебе, тот, кто знаком с настоящим «Большим Яблоком», понимает: никакого сравнения. Впрочем, пусть так, если людям это нравится.

Господин Фа Си-би искренне обрадовался, когда я ему сказал, что должен пересесть на другой железный дракон, следующий в Минхэнь, потому что он тоже летел в Минхэнь, чтобы потом попасть — тут ты удивишься — в ту самую ужасную местность под названием Ки Цзы-бу,[44] где он, оказывается, проживает. Вспоминаешь ли ты мое описание сумасбродных купальщиков в снегу?

Когда господин Фа Си-би упомянул местечко Ки Цзы-бу, я засмеялся и рассказал ему о своих тамошних приключениях. Но господин Фа Си-би смеяться не стал, напротив — он объяснил мне, что это купание в снегу тоже Шпо.

(Я не могу себе представить, что это изнутри сплачивает мир большеносых.)

Потом он пригласил меня посетить его в Ки Цзы-бу. При этом его похожее на детскую попку лицо излучало полную уверенность в том, что этим приглашением он оказывает мне величайшую милость, долженствующую вызвать зависть остального человечества.

Почему господин Фа Си-би помешался именно на мне, незначительном карлике, мне не совсем ясно. Вероятно, его привлекла возможность обратить кого-то в свою веру, а именно в Шпо. Я твердо вознамерился съездить туда, поскольку господин Фа Си-би уверил меня, что летом там нет никакого снега.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE