READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Города Красной Ночи

Частная жопа

Мое имя: Клем Уильямсон Снайд. Я – частная жопа.
Как частный детектив я сталкиваюсь со смертью чаще, чем это позволяет закон. Я имею в виду закон вероятности. Вот я стою за дверью номера гостиницы в ожидании того, как мой подопечный перейдет к крещендо амурных звуков. Я знаю по опыту, что если войти сразу, как только он кончит, у него не будет времени высвободиться и броситься на тебя. Когда мы с коридорным открываем дверь отмычкой, запах дерьма и горького миндаля отбрасывает нас обратно в коридор. Кажется, они оба приняли по капсуле цианида и трахались до тех пор, пока капсулы не растворились. Вот такая отвратительная смерть в постели.

В другой раз, когда я работаю над обычным делом по промышленному саботажу, происходит взрыв на фабрике и погибает двадцать три человека. Бывает и такое. Я гражданин мира. Хожу по нему туда сюда, вверх вниз.
У смерти есть запах. Я имею в виду, что у нее – особенный запах, заглушающий запахи цианида, падали, крови, пороха и паленого мяса. Это как опиум. Однажды понюхал – никогда не забудешь. Я могу, гуляя по улице, почувствовать запах опиумного дыма и понять, что кто то рядом отдает концы.
Я унюхал смерть тотчас же, как только мистер Грин вошел в мой офис. Не всегда можно понять, чья именно эта смерть. Может быть, мистера Грина, или его жены, или его пропавшего сына, которого я должен разыскать по его заказу. Последнее письмо – с острова Спецэ два месяца назад. Прошел месяц без единой весточки, и семья навела справки по телефону.
– Посольство ничем не смогло помочь, – сказал мистер Грин.
Я кивнул. Знаю, как мало от них толку.
– Они отослали нас к греческой полиции. К счастью, мы нашли там человека, который говорил по английски.
– Это, должно быть, полковник Димитри.
– Да. Вы знаете его?
Я кивнул, ожидая его продолжения.
– Он проверил и не нашел никаких свидетельств того, что Джерри покинул страну, и никаких гостиничных регистраций после Спецэ.
– Он может у кого нибудь гостить.
– Я уверен, он бы написал.
– Значит, вы чувствуете, что это не его небрежность – или, может быть, письмо пропало?.. Такое случается на греческих островах…
– Мы оба – и миссис Грин, и я – уверены, что что то случилось.
– Прекрасно, мистер Грин, отвечаю на вопрос в моем гонораре: сто долларов в день плюс расходы и тысяча долларов авансом. Если я работаю над делом два дня и трачу двести долларов, я возмещаю клиенту шестьсот. Если мне приходится выезжать за границу, аванс две тысячи. Эти условия вас устраивают?
– Да.
– Отлично. Я начну прямо здесь, в Нью Йорке. Иногда мне удавалось сообщить клиенту адрес пропавшей персоны через два часа работы. Он мог написать другу.
– Это просто. Он оставил записную книжку. Просил меня выслать ее ему по почте по адресу «Америкэн Экспресс» в Афинах.
Мистер Грин передал мне книжку.
– Великолепно.
Итак: работая с пропавшими без вести, я хочу знать всё, что клиент может мне рассказать о пропавшем, даже то, что кажется неважным и не относящимся к делу. Я хочу знать о его или ее предпочтениях в еде, одежде, цветах, чтении, развлечениях, наркотиках и алкогольных напитках, сигареты какой марки он или она курит, историю болезни. Я напечатал пять страниц вопросов. Извлек их из картотеки и передал мистеру Грину.
– Не будете ли вы столь любезны заполнить этот вопросник и принести его послезавтра. За это время я проверю все местные адреса.
– Я связался с большинством из них, – оборвал он. Он явно ожидал, что я улечу ближайшим самолетом в Афины.
– Конечно, конечно. Но друзья ЧП – человека пропавшего – не всегда откровенны с его родными. Кроме того, осмелюсь предположить, что многие из них поменяли адреса, или у кого то отключен телефон. Верно? – Он кивнул. Я положил руки на вопросник: – Некоторые из этих вопросов могут показаться неуместными, но все они дополняют друг друга. Один раз я нашел пропавшую персону благодаря тому, что знал о его умении двигать ушами. Я заметил, что вы левша. Ваш сын тоже левша?
– Да, левша.
– Этот вопрос можете пропустить. У вас есть с собой его карточка?
Он протянул мне фотографию. Джерри был красивый парень. Стройный, рыжие волосы, зеленые глаза широко расставлены, широкий рот. Сексуальный и эксцентричный.
– Мистер Грин, мне нужны все его фотографии, какие вы только сможете найти. Если мне понадобятся какие либо из них, я сделаю копии и верну вам оригиналы. Если он что либо рисовал, писал или сочинял, я хочу видеть и это. Если он пел или играл на инструменте, мне нужны записи. Мне нужны любые записи его голоса. И, пожалуйста, если можно, принесите какую нибудь одежду, которую не стирали после того, как он ее носил.
– Значит, это правда, что вы используете, э э, экстрасенсорные методы?
– Я использую любые методы, которые помогают мне найти человека пропавшего. Если я смогу определить его местонахождение в моем собственном сознании, мне легче будет сделать это за его пределами.
– Моя жена увлечена всякими экстрасенсорными штуками. Вот почему я к вам и пришел. Ей интуиция подсказывает, что с ним что то случилось, и она говорит, что только психолог сможет его найти.
Вот нас и двое, подумал я. Он выписал мне чек на тысячу долларов. Мы пожали друг другу руки.
Я сразу принялся за работу. Джим, мой ассистент, был в отъезде по делам промышленного шпионажа – он специализируется в электронике. Таким образом, я начал действовать сам. Обычно я не таскаю с собой ствола по делам ЧП, но этот случай дурно пах. Я сунул свой коротконосый 38 калибра в наплечную кобуру. Затем я отпер сейф и положил три косяка лучшей колумбийской травы, смешанной с гашишем, себе в карман. Ничто не сравнится с косяком, когда надо взломать лед и взболтать память. Я захватил с собой также плитку героина. Иногда лучше расплачиваться им, чем деньгами.
Большинство адресов были в районе Сохо. Это означало мансарды, а мансарды зачастую означают, что входная дверь заперта. Итак, я начал с Шестой улицы.
Она сразу открыла дверь, но оставила неснятой цепочку. Ее зрачки были расширены, глаза бегали, и она сопела, она ждала барыгу. Она посмотрела на меня с ненавистью.
Я улыбнулся.
– Ожидали кого то другого?
– Ты коп?
– Нет. Я частный детектив, нанятый семьей Джерри Грина, чтобы разыскать его. Вы его знали.
– Знаешь, я не обязана с тобой разговаривать.
– Нет, не обязана. Но можешь захотеть. – Я показал ей плитку героина. Она сняла цепочку.
Место было гнусным – в раковине навалена посуда, по посуде шныряют тараканы. Ванна стояла в кухне, и ей уже давно никто не пользовался. Я осторожно присел на стул из которого торчали пружины. Плитку я держал в руке так, чтобы она могла ее видеть.
– У вас есть его фотографии?
Она посмотрела на меня, посмотрела на героин. Порылась в шкафу и бросила две фотографии на шаткий кофейный столик.
– Вот эти кое чего стоят.
Они и впрямь стоили. На одной из них был Джерри в платье, из него получилась красивая девочка. На другой он был голый со стоящим членом.
– Он был голубой?
– Еще какой. Он любил, чтобы его ебли пуэрториканцы и чтобы кто нибудь это снимал на фото.
– Он платил тебе?
– Еще как, по двадцать баксов. Забирал почти все фотографии.
– Где он брал деньги?
– Не знаю.
Она лгала. Я стал толкать свою обычную телегу.
– Послушай, я не коп. Я частный детектив, которому платят его родственники. Мне платят, чтобы я его нашел, вот и всё. От него нет вестей уже два месяца.
Я стал засовывать героин обратно в карман, и это сработало.
– Он банчил кокс.
Я бросил плитку на кофейный столик. Она заперла за мной дверь.
В тот же вечер, позднее, за косяком, я интервьюировал симпатичную молодую голубую пару, которая просто обожала Джерри.
– Такой сладкий мальчик…
– Такой понимающий…
– Понимающий?
– Гомосексуалистов. Он даже участвовал в нашем марше…
– А поглядите на открытку, которую он нам прислал из Афин. – Это была музейная открытка, изображающая статую обнаженного юноши, найденную в Куросе [ ]. – Разве не мило с его стороны?
Очень мило, подумал я.
Я расспросил всех, кого нашел в записной книжке. Я разговаривал с официантами и барменами по всему Сохо: Джерри был милый мальчик… вежливый… сдержанный… немного замкнутый. Никто из них не подозревал, что он ведет двойную жизнь кокаинового банчилы, гомосексуалиста и трансвестита. Вижу, что чтобы выяснить это, мне еще понадобится героин. Это несложно. Я знаю кое каких наркомальчиков, которые мне должны. Купить несколько имен у джанковой цыпки стоит унцию и билет до Сан Франциско.
Ищи и обрящешь. Я почти нашел ледяной столбик в своем желудке. Постучи, и он тебе откроется. Часто бывало, что он мне не открывался. Но я, наконец, нашел того, кого надо: двадцатилетний парень пуэрториканец по имени Кики, очень симпатичный и по своему весьма любящий Джерри. Тоже экстрасенс, практикует магию Макамбо. Он сказал мне, что Джерри носил на себе знак смерти.
– Где он доставал кокс?
Его лицо застыло.
– Я не знаю.
– Не могу взыскать с тебя за незнание. Но предполагаю, что его источником был федеральный наркоагент?
Его бесстрастное лицо стало еще более бесстрастным.
– Я вам ничего не говорил.
– Он слышал голоса? Голоса, отдающие ему приказы?
– Думаю, слышал. Он явно был под чьим то влиянием.
Я дал ему мою карточку.
– Если вам понадобится помощь, звоните мне.
Мистер Грин появился на следующее утро с пачкой фотографий. Вопросник, который я ему дал, был аккуратно заполнен на пишущей машинке. Он также принес папку с эскизами и зеленый вязаный шарф. От шарфа так и разило смертью.
Я взглянул на вопросник. Родился 18 апреля 1951 года в Литтл Америке, штат Вайоминг. «Адмирал Бёрд приветствует вас на борту своего Особенного Морозильника». Я просмотрел фотографии: Джерри в младенчестве… Джерри на лошади… Джерри с широкой яркой улыбкой тянет сеть с форелью… выпускные фотографии… Джерри в роли Тоффа в школьном спектакле «Ночь в гостинице». Все они выглядели в точности так, как должны были выглядеть. Словно он играл ту роль, которую от него ожидали. Было еще около пятидесяти недавних фотографий, все похожи на Джерри.
Возьмите пятьдесят фотографий кого угодно. Среди них найдутся такие, на которых лицо настолько другое, что с трудом можно узнать человека. Это я к тому, что большинство людей имеет много лиц. У Джерри было одно. Как говорит Дон Хуан: человек, который всегда выглядит одинаково, не этот человек: он только изображает этого человека.
Я посмотрел на рисунки Джерри. Старательно нарисовано, никакого таланта. Пустые и банальные, как солнечный свет. Было и несколько стихотворений, таких плохих, что я не смог их дочитать. Понятно, что я не стал рассказывать мистеру Грину о сексуально наркотических привычках Джерри. Я просто сказал ему, что никто из опрошенных мной ничего не слышал о Джерри со времени его исчезновения, и что я готов немедленно уехать в Афины, если он все еще хочет меня нанять. Деньги перешли из рук в руки.
В афинском отеле «Хилтон» я разыскал по телефону Димитри и сказал ему, что разыскиваю Грина младшего.
– Ах да… у нас столько подобных случаев… у нас на них на всех просто не хватает времени и возможностей.
– Понимаю. Но в связи с этим делом у меня плохие предчувствия. У него были кое какие прикольные привычки.
– Садо Мазо?
– Что то вроде… и связи в преступном мире…
Я не хотел упоминать кокс по телефону.
– Если что нибудь обнаружу, дам вам знать.
– Благодарю. Я завтра уезжаю на Спецэ, чтобы осмотреться. Вернусь во вторник…
На Спецэ я позвонил Скурасу. Он здесь турагент. Владелец, а может быть, арендатор вилл, сдает помещения весь сезон. Организует туры. Хозяин дискотеки. Первый человек, которого видит каждый приехавший на Спецэ, и последний, поскольку он еще и транспортный агент.
– Да, я об этом знаю. Мне звонил Димитри. Рад помочь, чем смогу. Вам нужна комната?
– Если возможно, мне нужна та комната, которую занимал он.
– Можете занять любую… сезон уже кончился.
Раз в сто лет заработал паром с воздушной подушкой. Мне повезло. На пароме с воздушной подушкой добираться час, на катере – шесть.
Да, Скурас помнил Джерри. Джерри прибыл сюда с какими то молодыми людьми, которых он повстречал на катере, – два немца с рюкзаками и девушка шведка со своим английским бойфрендом. Они остановились на одной из вилл Скураса на пляже – вилла с краю, где дорога заворачивает вдоль волнореза. Я знал это место. Я останавливался здесь за три года до этого, в 1970 году.
– Что либо необычное заметили?
– Ничего. Похожи на тысячи молодых людей, которыми летом кишат острова. Они жили здесь неделю. Остальные отправились на Лесбос. Джерри вернулся в Афины один.
Где они ели? Где они пили кофе? Скурас знал. Он знает обо всем, что происходит на Спецэ.
– Ходили на дискотеку?
– Каждую ночь. Мальчик по имени Джерри был хороший танцор.
– Сейчас на этой вилле кто то есть?
– Никого, кроме смотрителя и его жены.
Он дал мне ключи. Я заметил потрепанный томик «Волхва» Джона Фаулза. Как только кто нибудь входит в офис, Скурас уже знает, следует ли давать ему эту книжку почитать. У него особое чутье. Когда я был здесь в прошлый раз, он давал ее мне, и я ее прочел. Даже отправился верхом поглядеть на дом Волхва и на обратном пути свалился с лошади. Я указал на книгу.
– А случайно…
Он улыбнулся.
– Да. Я давал ему читать эту книгу, и он вернул ее, когда уезжал. Сказал, что нашел ее весьма занимательной.
– Можно попросить ее снова?
– Разумеется.
Вилла стояла в ста футах от пляжа. Апартаменты были на втором этаже – три спальни, разделенные коридором, кухня и ванная в конце коридора, балкон вдоль одной из стен. Там стоял затхлый запах, сырой и зябкий, жалюзи опущены. Я поднял жалюзи во всех трех комнатах и выбрал среднюю, в которой останавливался раньше. Две кровати, два стула, вешалки на гвоздях на стене.
Я включил электрический обогреватель и вытащил из футляра диктофон. Это очень специфический диктофон, разработанный и сконструированный моим ассистентом Джимом: того, что он не уловит, просто не существует в природе. Он также специально предназначен для врезок и наложений, его можно переключать с записи на воспроизведение, не выключая.
Я записал по несколько минут в каждой из трех комнат. Записал спуск воды в туалете и шум душа. Записал воду, текущую в кухонную раковину, звон посуды, звук открытия и закрытия холодильника и его урчание. Записывал и на балконе. Потом я лег на кровать и начитал на диктофон несколько отрывков из «Волхва».
Поясню, как делаются эти записи. Мне нужен час Спецэ: час тех мест, в которых был мой ЧП и звуки, которые он слышал. Но не по порядку. Я не начинаю с начала пленки и не записываю до конца. Я прокручиваю пленку туда и обратно, делая случайные вставки, так что «Волхв» может быть на середине слова прерван спуском воды в туалете, или «Волхв» врежется в шум моря. Это что то вроде И Цзин или столоверчения. Насколько всё это на самом деле случайно? Как говорит Дон Хуан, ничто не случайно для человека знания: всё, что он видит и слышит, находится на своем месте в свое время и ждет быть увиденным и услышанным.
Достаю камеру и снимаю все три комнаты, ванную и туалет. Снимаю вид с балкона. Кладу прибор обратно в футляр и выхожу из дома, записывая звуки вокруг виллы и одновременно снимая: снимки виллы; снимок черного кота, принадлежащего смотрителю; снимки пляжа, который теперь опустел, никого нет, кроме компании закаленных шведов.
Завтракаю в маленьком ресторанчике на пляже, где обычно ел Джерри и его друзья. Минеральная вода и салат. Владелец припоминает меня, мы пожимаем друг другу руки. Кофе в прибрежном кафе, где Джерри и его друзья пили кофе. Записываю. Снимаю. Захожу на почту, в два киоска, где продают импортные сигареты и газеты. Лишь в одном месте я не записываю – в офисе Скураса. Ему бы это не понравилось. Так и слышу, как он говорит: «Я землевладелец, а не детектив. Не хочу вашего ЧП в своем офисе. Он – дурной знак».
Возвращаюсь на виллу другим маршрутом, заглянув в пункт проката велосипедов. Сейчас три часа. Время, в которое Джерри, скорее всего, находился в своей комнате и читал. Записываю на диктофон еще немного «Волхва» со спуском воды в туалете, водой из крана, моими шагами в коридоре, поднимающимися и опускающимися жалюзи. Прослушиваю, что у меня получилась, уделяя специальное внимание врезкам. Гуляю вдоль волнореза и проигрываю запись морю и ветру.
Обед в ресторане, где Джерри с друзьями ели в ночь своего приезда. Этот ресторан рекомендован Скурасом. Я провожу время в компании нескольких щеглов, прежде чем подают обед: рыба – красный люциан – греческий салат, на запивку – рецина. После обеда ухожу в дискотеку, чтобы записать немного музыки, под которую танцевал Джерри. Зал, прямо скажем, вымер. Немецкая графиня танцует с какими то местными юнцами.
На следующий день поднялся ветер, и паром на воздушной подушке вытащили на берег. Я сел на полуденный катер и уже через шесть часов был в своем номере в «Хилтоне».
Я достал бутылку беспошлинного шотландского черного «Джонни Уокера» и заказал сифон с содовой и лед. Вставил выпускную фотографию Джерри в серебряную рамочку на столе, заготовил вопросник и положил рядом с ним диктофон с часом Спецэ. Официант вошел со льдом и содовым сифоном.
– Это ваш сынок, сэр?
Я ответил да, потому что так было проще всего. Налил себе немного выпить и закурил «Сеньор Сервис». Начал размышлять вслух, делая перебивки в записи…
«Подозреваемый в одной истории: Марти Блюм, мелкий жулик со связями в большой игре. Был в Афинах в то же или примерно в то же время, когда пропал молодой Джерри.
Хелен и Вэн – в то же время в Афинах. Вэн пытался достать разрешение, чтобы открыть наркологическую клинику на одном из островов. Не достал. Уехал из Афин в Танжер. Уехал из Танжера в Нью Йорк. По подозрению, находится в Торонто».
Что я знал об этих двух птицах? Немало.
«Доктор Вэн: возраст – 57 лет; национальность – канадец. Торговля наркотиками и проведение абортов тайно и явно в связи с его настоящей специальностью, которой являются операции по трансплантации. Хелен, его ассистентка: возраст – 60 лет; национальность – австралийка. Массажистка, аборционистка, подозревается в кражах драгоценностей и убийствах».
Графиня Мински Шталинхофф де Гульпа, известная в кругу своих друзей и прихлебателей как Минни: грузная женщина, похожая на холодную рыбу, погребенную под тоннами серой глины. Белорусско итальянского происхождения. Космически богата, состояние приближается к миллиарду. Источник обогащения: спекуляция товарами широкого потребления. Она приезжает в бедную страну, например, Марокко, и скупает все основные товары, например, сахар, керосин и растительное масло, держит их на складах и затем вновь поставляет на рынок по завышенным ценам. Графиня выжала свое обширное состояние из беднейших людей в мире. Кроме денег, у нее есть и другие интересы. Крупнейший делец, честно говоря. У нее колоссальные владения в Чили и Перу, где она создала какие то секретные лаборатории. На нее работают биохимики и вирусологи высшего класса. Направление: генетические эксперименты и биологическое оружие.
А что у нас есть по графине де Вайль?
«Де Вайль: очень богата, но не в масштабах Гульпы. Развратная, страстная и своенравная женщина, злобная, как Цирцея. Развитые связи в криминальном мире и полиции. На короткой ноге с донами мафии и шефами полиции в Италии, Нью Йорке, Марокко и Южной Америке. Частый посетитель южно американских курортов графини де Гульпа. Несколько нерасследованных дел о пропавших без вести, в том числе юношах возраста Джерри, нити расследования ведут в южноамериканские лаборатории».
Я просмотрел вопросник. «Медицинская карта: скарлатина в возрасте четырех лет». Теперь, после изобретения антибиотиков, скарлатина – редкость. «Мог ли иметь место ошибочный диагноз?»
Все это и еще многое другое, я скармливал диктофону кусками. Статью, которую я закончил читать, когда мистер Грин вошел в мой офис. Это была статья о трансплантации голов обезьян, воскресный номер «Таймс», 9 декабря 1973 года. И вот я достал этот номер из подшивки и начитал на диктофон отрывки из статьи. «Обезьяньи головы, пересаженные на обезьяньи тела, могут теперь жить еще в течение недели. Рисунок сверху изображает эту спорную операцию. „Технически трансплантация головы у человека осуществима, – говорит доктор Уайт, – но с научной точки зрения это не имеет никакого смысла“.
Моя первая встреча с мистером Грином: запах смерти, и что то уклончивое во всем его поведении. Из бесед с друзьями Джерри я узнал, что это – семейная черта. Все они говорили, что его трудно было раскусить, понять, куда он клонит. В конце концов, я включил телевизор. Я слушал запись на маленькой громкости, и одновременно смотрел итальянский вестерн с греческими субтитрами, концентрируя внимание на экране; таким образом, запись прослушивало мое подсознание. Когда зазвонил телефон, конокрада привязывали к лошадиным хвостам.
Это был Димитри.
– Ну, Снайд, думаю, мы нашли вашего пропавшего без вести… к сожалению.
– То есть он мертв?
– Да. Забальзамирован. – Он сделал паузу. – И без головы.
– Что?
– Да. Голова срезана по плечи.
– Отпечатки пальцев?
– Да.
Я ждал продолжения.
– Причина смерти неясна. Немного крови в легких. Возможно, удушение. Тело было найдено в чемодане.
– Кто его нашел?
– Я. Я по случаю оказался в порту, перепроверяя возможность того, что мальчик уехал на пароходе, и увидел чемодан, который заносили на борт корабля, направлявшегося в Панаму. Ну, как то они его по особенному несли… распределение веса, понимаете? Я приказал, чтобы чемодан вернули на таможню и вскрыли. Метод, э э, метод бальзамирования… можно дальше не продолжать? Тело отлично сохранилось, но не было использовано никакой жидкости для бальзамирования. А еще он был абсолютно голый.
– Можно мне взглянуть?
– Разумеется…
Греческий доктор учился в Гарварде и прекрасно говорил по английски. Различные внутренние органы были выложены на белую полочку. Тело, или, скорее, то, что от него осталось, было свернуто калачиком.
– Учитывая, что мальчик мертв уже около месяца, внутренние органы сохранились превосходно, – сказал доктор.
Я посмотрел на тело. Волосы на лобке, ягодицах и ногах были ярко рыжими. Однако он был рыжее, чем следовало. Я указал на красные кляксы вокруг сосков, промежности, бедер и ягодиц.
– Что это? Похоже на какую то сыпь.
– Я размышлял об этом… Конечно, это могла быть аллергия. Рыжеволосые особенно подвержены аллергическим реакциям, но… – Он сделал паузу. – Похоже на скарлатину.
– Мы проверяем все больницы и частные клиники на обращения со случаями скарлатины, – вставил Димитри, – …и любых других состояний, которые могут вызвать такую сыпь.
Я повернулся к доктору.
– Как вы считаете, доктор, ампутация была проведена профессионально?
– Несомненно.
– Все подозрительные доктора и клиники будут проверены, – сказал Димитри.
Консервант явно выдыхался, и тело источало сладковатый мускусный запах, от которого мне стало весьма дурно. Я видел, что Димитри испытывает те же ощущения, и доктор тоже.
– Я могу взглянуть на чемодан?
Чемодан был устроен по принципу холодильника: слой пластмассы, а внутри тонкий слой стали.
– Сталь намагничена, – сказал мне Димитри. – Смотрите.
Он достал ключи от своей машины, и они прилипли к дну чемодана.
– Могло это оказывать бальзамирующий эффект?
– Доктор говорит, что нет.
Димитри отвез меня обратно в «Хилтон».
– Ну вот, похоже, ваш случай и закрыт, мистер Снайд.
– Я полагаю… есть шанс не пропустить все это в газеты?
– Да. Здесь вам не Америка. Кроме того, вещи такого рода, вы понимаете…
– Плохо для туристического бизнеса.
– Ну, да.
Надо было звонить родным и близким.
– Боюсь, у меня для Вас плохие новости, мистер Грин.
– Да да?
– В общем, мальчика нашли.
– То есть он мертв?
– Я сожалею, мистер Грин…
– Он был убит?
– Что заставляет Вас так думать?
– Это всё моя жена. Она что то вроде, ну, экстрасенса. Она видела сон.
– Вот как. Что ж, да, это похоже на убийство. Мы скрываем это от прессы, потому что обнародование затруднит расследование на этом этапе.
– Я хочу снова нанять вас, мистер Снайд. Найти убийцу моего сына.
– Делается всё возможное, мистер Грин. Греческая полиция работает весьма эффективно.
– Мы доверяем вам больше.
– Я возвращаюсь в Нью Йорк через несколько дней. Свяжусь с вами, как только прибуду.
След был, как минимум, месячной данности. Я не сомневался, что убийца или убийцы уже давно не в Греции. Нет смысла задерживаться здесь. Но было кое что еще, что надо было выяснить на обратном пути.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE