READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Города Красной Ночи

Шутихи

В «Замке» (так мы его называем) шкипера Норденхольца живет около тридцати парней. Это число колеблется день ото дня, ведь одни люди приезжают из других поселений, а другие отправляются выполнять различные миссии. Мистер Томас взял «Великого Белого» и ушел в плавание с маленькой командой. Его задача, как всегда, нанимать людей с определенными ремеслами.

Парни готовят пищу на общей кухне или в патио. Здесь мальчики арабы жарят мясо над раскаленными углями и пекут хлеб в глиняных печах. Еды вдоволь. Мы расставляем сети для рыбы в реке и в бухте. Короткая прогулка в джунгли – и я могу подстрелить дикую индюшку или куропатку, а иногда и оленя. Речную рыбу можно также держать в бассейне до тех пор, пока она не потребуется.
Все мы встаем на рассвете, чтобы позавтракать яйцами, фруктами и хлебом. Затем, после короткого отдыха, проходят тренировки по рукопашному бою, которые ведут японские и китайские юноши: использование палки, цепи и шеста, разные виды сабельного боя и боя на ножах. Индус Душитель дает уроки обращения с веревкой. Он принадлежит к тайному еретическому братству, известному под названием Тайные Душители, которые отделились от поклонников Кали.
Я особенно заинтересовался стрельбой из лука, поскольку по сравнению с теми ружьями, что мы изготовляем, лук может выпустить больше зарядов за меньшее время. Я сделал несколько арбалетов и выставил их в лавке на продажу, так что индейцы смогут скопировать устройство. Эти луки не так тяжеловесны, как обычные арбалеты, и тетиву весьма легко натягивать и зацеплять вручную. Меня больше интересует скорострельность, чем убойная сила.
Динк Риверс непревзойден в боевых искусствах. После нескольких уроков он способен сравняться в мастерстве со своими наставниками. Он объясняет это тем, что, раз обретя власть над телом, можно почти мгновенно освоить любое физическое умение. Он обещал раскрыть мне секреты власти над телом, но говорит, что время еще не пришло.
– Я получаю приказы во сне, и что бы ни случилось в моем сне, должно произойти, когда я проснусь.
Он часто спит не в Замке, и Ганс говорит, что у него есть хижина в полумиле к югу на берегу моря.
Однажды ночью мне снится сон, будто я сижу с Динком, а он смотрит на меня и говорит: «Думаю, тебе надо увидеть это», стягивает с себя шорты и показывает свой слегка напрягшийся фаллос. Я просыпаюсь в состоянии величайшего возбуждения, и Динк говорит, что время приближается. Готовясь к этому, я должен воздержаться от половой жизни на три дня.
В конце того времени, пока я с ним не виделся, он появился в моей комнате в час сиесты и повел меня прочь, через ворота и по тропинке к морю. Мы подходим довольно близко к хижине, прежде чем я замечаю ее, построенную среди деревьев и кустов, покрашенную в зеленый цвет и сливающуюся с фоном. Домик построен из разных обломков кораблекрушений.
Внутри прохладно и темно, пахнет дегтем. Домик состоит из одной комнаты, обставленной как корабельная каюта: вся мебель сводится к сундуку, свернутой циновке и двум табуретам, сколоченным из плавника. Мы снимаем с себя одежду, вешаем ее на деревянные колышки, и он указывает мне на место напротив себя на одном из табуретов, наши колени соприкасаются. Он молча смотрит мне в глаза, и я чувствую в груди стеснение и слабость.
У него встает, и у меня тоже, слабость наша напоминает смерть, вставшую поперек глотки, и вот у нас у обоих полная эрекция. Перед моими глазами вскипают серебряные точки, и, покуда я лежу на циновке и Динк ебет меня, у меня такое чувство, будто я стискиваю его яйца и член.
После этого мы лежим рядом. Я слушаю его чистый и серьезный молодой голосом. Я почти никогда не видел его улыбки, и вообще он весь какой то очень грустный и нездешний, словно еле слышимый зов с какой то далекой звезды.
– Миддлтаун не похож на тот город, из которого явился ты. Там нет никаких миссис Нортон, рыскающих там и сям, вынюхивая запах виски и греха. Мы не пускаем таких, как она, в Миддлтаун. Для постороннего Миддлтаун – всего лишь симпатичное маленькое местечко, каменные дома вдоль чистой реки. Милые дружелюбные жители. Но чужеземцы не задерживаются у нас, если только не примут наших обычаев. Для тех, в ком мы не нуждаемся, не находится ни земли на продажу, ни работы.
Миддлтауном управляет магическое братство. Тебе, наверняка, рассказывали о черных и белых ложах, путях правой и левой руки. Поверь мне, четких различий нет. Однако Миддлтаунские Братья стараются не попадать в ситуацию, в которой им придется прибегнуть к обычным приемам черной магии. Как только ты достигаешь власти над телом, ты уже не нуждаешься в этом.
В Братстве не существует ритуала посвящения. О своем посвящении ты узнаешь во сне. В возрасте четырнадцати лет, когда мне начали сниться сны, сопровождавшиеся истечением семени, я решил научиться владеть сексуальной энергией. Если я могу достичь оргазма по своему желанию в состоянии бодрствования, я могу делать то же самое и во сне и властвовать над своими снами вместо того, чтобы они властвовали надо мной.
Чтобы совершенствоваться в этом я стал воздерживаться от рукоблудия. Для того, чтобы достичь блаженства, необходимо просто оживить память о предыдущем блаженстве. Итак, бодрствуя, я старался представить самого себя в своих похотливых снах, которые бывали у меня по несколько раз в неделю. Прошли месяцы, прежде чем я добился желаемого сосредоточения.
Однажды я лежал голый на кровати, чувствуя кожей теплый весенний ветер и наблюдая, как на стене танцуют тени от листьев. Я вспоминал свой сон, словно повторял азбуку, и вдруг серебряные точки вскипели перед моими глазами, и я ощутил слабость в груди – как перед смертью – и вот я проваливаюсь в самого себя во сне и кончаю.
Теперь, когда я овладел своей похотью, у меня появился ключ к власти над телом. Ошибки, неловкости и глупости порождены стихийной игрой телесных страстей, которая делает тебя беззащитным для любого вида атаки психической или физической. Я пошел дальше и овладел своей речью, чтобы использовать ее, когда я хочу, чтобы она не бубнила мне в уши без остановки, не пела и не звякала в моем мозгу.
Я использовал тот же метод, чтобы достичь такого состояния, когда мое сознание, как мне кажется, очищено от слов, как это иногда бывает, когда я гуляю по лесам или плыву на гребной лодке по озеру. И снова мне пришлось долго ждать плодов. Однажды, когда я греб по озеру и собирался закинуть сеть, я почувствовал слабость в груди, серебряные точки вскипели перед моими глазами, создавая головокружительное ощущение, будто меня всасывает в огромный пустой космос, в котором не существует слов.
Мое время поделено между библиотекой и ружейной мастерской. Библиотека полна книгами по оружейному делу, фортификации, судостроению и навигации, а еще там есть множество карт, на которых отмечено количество испанских войск, размещенных в разных местах, характер укреплений и испанские морские пути с указанием примерного времени их использования.
Часто случается, что вполне практичные изобретения по каким то причинам не развиваются. Вот чертежи многозарядного ружья с несколькими стволами, вращаемыми вручную посредством барабана. Многозарядное ружье – одно из моих заветных желаний, но прежде требуется в корне улучшить нынешнее устройство ружей.
Мы с Гансом, одетые только в короткие штаны, читаем вместе одну книгу, наши колени соприкасаются. Вот чертеж гранаты – всего навсего металлическая скорлупка, наполненная порохом, который приводится в действие фитилем – а вот мортира, стреляющая большими гранатами на значительные расстояния. Я чувствую внезапное возбуждение и что то вроде покалывания в затылке. Ганс, кажется, также впечатлен. Он дышит сквозь зубы, глаза впились в страницу, словно рассматривает эротическую картинку.
Мы обмениваемся взглядами и встаем, наши ширинки оттопыриваются. Мы стягиваем с себя штаны, и Ганс, ухмыляясь, тремя быстрыми движениями приготавливает свой средний палец к работе. Я прислоняю книгу к стене на дальнем краю стола и перегибаюсь через стул. Покуда Ганс ебет меня, картинки словно оживают, выблевывая красный огонь. Как раз когда я кончаю, китайчата подбрасывают под дверь связку шутих, и я вижу, как гигантская шутиха разносит библиотеку на атомы, а сгусток семени ударяет в книгу с расстоянии в шесть футов.
Мы сидим голые, Ганс вытирает рукой лоб, и говорит:
– Уууууууууууууххх!
Я говорю:
– Шутиха! Вот основа любого взрывного оружия. Все это здесь есть, но они не понимали, как далеко это может завести. Шутихи… они могут быть любого размера. Взрывающиеся пушечные ядра – почему бы и нет? Один такой снаряд сможет потопить галеон.
– Уоринг нас ждет.
Динк ведет нас вверх по крутой тропе. Дом Уоринга стоит на вершине холма в роще из оплетенных виноградной лозой деревьев. Он в высшей степени приветливо принимает нас в прохладной комнате, убранной в марокканском стиле, с низким столом и диванчиками. Высокий бесстрастный негр подает мятный чай, а Уоринг пускает по кругу трубку с гашишем. Динк отказывается, ведь он никогда не притрагивается ни к алкоголю, ни к любому другому наркотику.
По знаку Динка Уоринг встает и проводит нас в свою студию.
– Пока еще не стемнело…
Его картины не похожи ни на что из того, что мне доводилось видеть; в них представлены одновременно не одна сцена, персонаж или пейзаж, а несколько, причем они то появляются на холсте, то исчезают. Я вижу «Великого Белого», Харбор Пойнт, проплывающие мимо лица, острова, летучих рыб и индейцев, гребущих через залив.
По возвращении в гостиную были зажжены свечи, а на низком столе, уже стояли пирог с куропаткой, и слоеные пирожки, и tagine [ ] из дикой индейки. Я не очень хорошо помню, о чем говорилось за обедом.
В какой то момент Уоринг загадочно посмотрел на меня и сказал:
– То, что ты делаешь – против правил. Будь осторожен, дабы тебя не поймали.
Когда мы уходили, было уже достаточно поздно. По возвращении в хижину Динк развернул циновку, и я забылся глубоким сном.
Во сне я вижу Динка стоящим надо мной, с фаллосом самой лучшей формы, какую я когда либо видел. Вот он ебет меня, задрав мои ноги вверх, и, когда я, извергнув семя, просыпаюсь, я обнаруживаю, что он и вправду ебет меня. Я чувствую, что мои губы становятся его губами, на долю секунды он исчезает, и я слышу, как в моей глотке звучит его четырнадцатилетний голос:
– Это я! Это я! У меня получилось! Я приземлился!


* * *

Нам не терпится поскорее вернуться в лавку и отдать все силы работе. Через неделю у нас готовы к испытаниям разнообразные орудия. Я сделал несколько стрел с полым железным наконечником, наполненным порохом; гранаты с ручками, чтобы заряжать ими кремневое ружье; несколько мортир; и еще пушечный снаряд, взрывающийся при столкновении. Нос этого снаряда, не круглый, а в форме укороченного цилиндра, сделан из мягкого металла и набит кусочками кремня и железными опилками, так что, при сильном столкновении с бортом или снастями корабля, его разрывает пороховым зарядом. Изнутри цилиндр выложен греческим огнем – это деготь, хорошенько перемешанный с порохом и металлическими опилками, и все это отделено от порохового заряда слоем бумаги.
Пришло время испытаний. В миле от нашего лагеря и в двухстах ярдах от берега на мель посажен корабль. Мы направляемся к месту испытаний с нашими луками, ружейными гранатами, мортирами и пушкой. Все в сборе: Строуб, близнецы Игуана, Норденхольц и даже Уоринг.
Десять стрел и десять ружейных гранат опускают в огонь. Тетива натянута, наконечник стрелы раскален на костре – и лук готов к стрельбе, то же делают с ружейными гранатами, которые, конечно, гораздо больше по размеру. Снаряды несутся к кораблю и через несколько секунд взрываются на палубах, в снастях и у бортов, поджигая судно с разных концов. Затем заряжают мортиры, и, хотя некоторые снаряды не долетают, а другие летят слишком далеко, те, что попадают в цель, наносят огромные повреждения.
Теперь пришла очередь пушки: точное попадание десятифунтовым снарядом в ватерлинию. Взрыв пробивает в корпусе зияющую дыру, и все судно охватывает огонь. Нет сомнения в смертоносном действии этих видов оружия. Нас поздравляют и Норденхольц, и Строуб, и близнецы Игуана.
Уоринг улыбается и говорит:
– Милые игрушки. Милые шумные игрушки, отгоняющие призраков.


* * *

По другим поселениям с курьерами рассылаются чертежи, а сами мы заняты обновлением форта Порт Роджер. Индейцам хорошо платят за работу в нашей растущей на глазах мастерской, и они учатся изготовлять все эти приспособления.
Вскоре в нашем распоряжении уже имеется изрядный штабель снарядов, достаточный для того, чтобы с двух концов вести по гавани смертоносный огонь. На стенах города мы возвели оружейные башни, оснащенные пушками, которые смогут палить по заливу, а если их опустить, то они повергнут в бегство любого противника, рискнувшего осадить Порт Роджер.
Норденхольц надзирает за строительством особых лодок, предназначенных для действий около берега. Они около пятидесяти футов в длину и водружены на два понтона. Их осадка – не больше пары футов и очень удобны для речного плавания, поскольку их можно быстро спускать на воду и вытаскивать на берег. Они повезут на себе легкие пушки и хороший запас мортир и гранат. Норденхольц называет эти лодки Разрушителями, поскольку у них нет другого применения. Никакой провизии на них не будет, только пушки и пушечные команды, а так как Разрушители идут гораздо быстрее галеонов, они легко смогут удрать от них.
Теперь я посвящаю все свое время работе по улучшению кремневого затвора. Моя неудовлетворенность этим оружием коренится в одном происшествии, случившемся в портовой таверне в Бостоне. Это место находилось рядом с нашей ружейной лавкой, и мы имели обычай пить там пиво после работы. Однажды вечером, когда я был там с Шоном Брэди, вошел человек, уволенный моим отцом за пьянство, лень и вздорные привычки, и стал топать ногами, призывая проклятие неба на всех нас.
И вот он стоял, пошатываясь у стойки, сверкая налитыми кровью глазами, и изрыгая яростные проклятия и оскорбления. Брэди велел ему придержать язык, чтобы не потерять зубы, и тогда этот человек выхватил из бокового кармана кремневый пистолет, нацелил его Брэди в грудь и спустил курок. В ту самую секунду бармен, стоявший у этого головореза за спиной и чуть в стороне, плеснул струей пива прямо в затвор, из за чего оружие не выстрелило. Мы потом избили этого человека до бесчувствия и кинули в воду с причала, и смотрели, как он тонул.
Какой толк от кремневого оружия, когда ты попал под проливной дождь? А на то, чтобы перезарядить его, уходит куда больше времени, чем на саму стрельбу. Это оружие недостаточно скорострельно – в единицу времени выпускает мало зарядов. Так что – назад в библиотеку.
Я замечаю, что первые пушки заряжались с казенной части, и опять чувствую предостерегающее покалывание в тыльной части шеи. В этот самый момент к моему затылку прикасается чья то рука. Это Игуана, которая бесшумно вошла вместе со своим братом близнецом. Я смотрю на нее снизу вверх.
– Всё уже здесь, в моей голове, но я пока не могу понять, как это увидеть глазами.
– Ну а как ты увидел взрывающееся ядро?
Мы с Гансом переглядываемся и ухмыляемся.
Уоринг рассказал мне о Хассане ибн Саббахе, Старце Горы, что долгие годы держал в страхе мусульманский мир с помощью нескольких сотен ассассинов. Я указал на то, что удерживать одно единственное укрепление – как Хассан ибн Саббах в Аламуте – уже невозможно в связи с развитием разных видов оружия, которые я усовершенствовал и которые с течением времени неизбежно попадут в руки наших будущих врагов. Теперь нам нужно занимать гораздо более обширные территории. Уоринг ответил загадочно:
– Ну, это зависит от ваших намерений.
Когда я сегодня в полдень возвращался из библиотеки, рыжий мальчишка лет двенадцати выскочил из проулка, навел на меня маленький пистолет и спустил курок.
– Пиф паф! Ты мертв.
Я не раз видел раньше такие игрушечные пистолеты и никогда не задумывался, как они действуют, так же, как видел и шутихи, не осознавая возможностей этой игрушки. Ребенок перезаряжал пистолет.
– Дай ка посмотреть, – потребовал я.
Ребенок вручил мне свой пистолет с плоским молоточком вместо бойка. Выстрел был результатом удара молоточка по тонкому слою пороха, заложенному между двумя кусочками бумаги. Внезапно ко мне пришло решение: огнестрельное устройство – заряд и ядро вместе взятые – заряжать и приводить в действие с казенной части. Я наклонился, мальчик вспрыгнул мне на спину, и, покуда он палил в воздух из своего пистолета, я нес его в ружейную лавку.
Над этим изобретением мы работаем дни и ночи напролет. На полу разложены циновки, мы спим по очереди. Мы создаем двуствольные ружья, как в форме винтовки, так и в форме пистолета, с увеличенной скорострельностью.
Через неделю у нас готовы две винтовки и два пистолета, и еще набор патронов, годных к испытаниям. Испытания проходят в ружейной лавке, поскольку надо соблюдать секретность. За сто футов устанавливается мишень в человеческий рост. «Бац, бац» – две пули в мишени.
После испытаний я дарю рыжему мальчику по имени Чан винтовку, а Строубу – пистолет. Строуб слегка задет этим. Оставшиеся два ствола я оставляю для себя. Курьеры немедленно доставляют чертежи во все здешние поселения: на тихоокеанской стороне Панамского перешейка напротив Жемчужных островов; в два поселения в глубь от Гуаякиля в непроходимо лесистом и гористом районе; и еще в поселения выше Панама Сити на атлантическом и тихоокеанском берегах и в горных отрогах.
Изготовление оружия теперь поставлено на поток, и под началом наставников у нас работает пятьдесят индейцев. Как только они научатся собирать ружья, их отошлют в деревни и в джунгли, поскольку рассредоточение – один из ключевых моментов нашей стратегии. Вместо одной большой фабрики – большое количество маленьких мастерских, которые могут производить по несколько ружей в день. Мы раздаем ружья в лавке в Порт Роджере. Вооружить туземцев – еще одна важная задача. Пушки, защищающие Порт Роджер, переделывают под снаряды, заряжаемые с казенной части.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE