READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Города Красной Ночи

Язык – это мы

Пока я читал текст «Городов Красной Ночи», сестра Игуана принесла какие то книги и разложила их на столе. Я отложил папку в сторону.
– Кто это написал?
– Исследователь, который предпочел остаться безымянным. Исследования в этой области не поощряются. Если, как он предполагает, зачатие есть основная травма, то тогда оно же и основное орудие контроля.

Она жестом указала на книги, разложенные на столе. С первого же взгляда я заметил, как тщательно они раскрашены разнообразными цветами. Они казались очень дорогими.
– Вот это – копии. Пожалуйста, изучите их повнимательнее. Я заплачу миллион долларов за то, чтобы разыскать оригиналы.
– Насколько точны эти копии?
– Практически безукоризненны.
– Тогда зачем же вам оригиналы? Тщеславие коллекционера?
– Изменения, мистер Снайд, могут быть достигнуты лишь путем искажения оригинала. Единственное, что предварительно не записано в предварительно записанной вселенной – это сама предварительная запись. Копии могут лишь повторять сами себя, слово за словом. Любой вирус – копия. Можно прихорашивать его, сокращать, перемешивать его части между собой – все равно он будет воспроизводиться в прежней форме. Не будучи идеалисткой, я, тем не менее, отдала бы все, лишь бы не увидеть оригиналы в руках графини де Гульпа, графини де Вайль и их фабрики консервов…
– Мне не нужно воодушевляющего трепа – мне нужен аванс.
Она выложила на стол чек на двести тысяч зеленых. Я стал изучать книги, просматривая их по диагонали, чтобы составить общее впечатление. Они явно составлялись на протяжении самых разных стилей и эпох. Некоторые явно отдавали 20 ми годами, стариной «Великим Гэтсби», другие же словно порождены эдвардианской эрой Саки [ ] и полны несносных мальчишеских проказ. В них ощущается подводное течение тайной фривольности, когда томные молодые аристократы читают эпиграммы на улицах посреди чумы, войны и смерти. А вот «Мальчики разбойники» – сюжет в духе «Тома Свифта» [ ], где мальчики герои сражаются с безнадежно превосходящими их врагами.
Книги представляют собой цветные комиксы. «Хохмочки», как называет их Джим. Для того, чтобы перевести трехмерные голограммы на странный полупрозрачный материал страниц, был использован какой то забытый метод цветной печати. На цвета больно смотреть. Невозможные оттенки красного, синего, сепии. Цвета, которые можно нюхать, пробовать на вкус, ощущать всем телом. Книжки для детей с иллюстрациями Босха: легенды, сказки, типические персонажи, поверхностные мотивации, изложенные с невинной детской жестокостью. Какие факты могли породить такие легенды?
Форма радиации, неизвестная в настоящее время, активизировала некий вирус. Эта вирусная болезнь вызвала биологические мутации, в особенности изменения в цвете волос и кожи, которые затем стали передаваться по наследству. Вирус, должно быть, воздействовал на центры секса и страха в центральной и периферической нервных системах, так что страх вызывал сексуальную одержимость, которая, в свою очередь, вновь вызывала страх, – и эта петля обратной связи во многих случаях вела к летальному исходу. Вирусная информация передавалась генетически, путем оргазмов, зачастую смертельных. Представляется возможным, что сожжения, заклания, отравления, удушения и повешения были по большей части периодическими галлюцинациями, порожденными вирусом в той точке, где стирается линия между иллюзией и реальностью. В течение поколений вирус образовывал доброкачественный симбиоз с носителем. Это был постоянно мутирующий вирус, красочный вирус, словно сами эти краски происходили из некоей полной значения зловещей жизни. Эти книги, скорее всего, отражают жизнь своего времени не больше, чем обложка «Сатердэй Ивнинг Пост», нарисованная Норманом Рокуэллом [ ], отражает всю совокупность реальной американской жизни.
– Это полные копии оригиналов, которые я должен найти, или, лучше сказать, обнаружить?
– Нет, это фрагменты.
– Есть ли у вас хоть малейшее представление о том, что содержится в других книгах? – спросил я.
Она бросила взгляд на чек.
– А у вас?
Я кивнул.
– В них может оказаться та самая правда, которую эти книги представляют внешне столь ужасно и тошнотворно приукрашенной, что она остается непроницаемой, точно зеркало.
Я положил чек в свой кошелек.
– И столь же обманчивой, – добавил я и вновь обратился к книгам.
Чем дальше я читал, тем отчетливее усиливалось мое недомогание, близкое к обмороку. У меня разболелась голова от красок – глубокой электрической синевы южного неба, взрывов зеленого у прудов и каналов, обтягивающего красного бархата одежд, пурпурных, красных и розовых цветов больной кожи. Ядовитые миазмы красок поднимались над книгами, будто плотный осязаемый туман.
Я расстегнул воротник. Мысли расплывались и казались чужими, словно кто то читал мне по этим книгам лекцию, из которой я порой улавливал случайную фразу… английские субтитры?
«Было время, когда существовал язык, немедленно понимаемый всяким, кто обладал представлением о языке». Санитарный фургон I Мировой войны?
Я попытался всмотреться в изображение более пристально; не уверен до конца, однако я и вправду видел это с фотографической точностью… старая порыжевшая фотография, датированная 1917 годом.
«Они устранили ограничения на передвижение во времени».
Вздрогнув, я вскинул голову, словно задремал. Игуаны и ее брата в комнате не было. Я не видел, как они ушли. По одну сторону от меня сидел Джим, по другую – Кики. Кажется, их все это тоже впечатлило.
– У у у ухх… – сказал Джим. – Я бы как следует хряпнул бренди.
– Muy mareado, – сказал Кики. – No quiero ver mas [ ]…
Джим и Кики идут к встроенному бару в углу комнаты. Я беру одну из книг, обернутую в рыжую кожу. Более темным оттенком красного выведено название: «Первый Рыжеволосый».
Мальчик блондин с петлей на шее краснеет все гуще и гуще, красный цвет стекает по его телу, губы набухают, а красный потоп катится к его волосам и стекает по груди к паху, вниз по ногам, покрывая кожу рыжими волосами, мерцающими мягким огнем. Сердце его бьется о ребра, как птица о прутья клетки…
Я беру другую книгу в тяжелой синей обложке, похожей на гибкий металл. Золотыми буквами: «Синий Мутант». Открываю книгу и чувствую, как повеяло озоном.
Мальчик с синей сыпью вокруг гениталий, шеи и сосков, огонь сжигает его задницу и гениталии, медленный ледяной огонь у него за ухом, синие свечение в его глазах, бледная синева северных небес накатывает на белое, зрачки темно пурпурные, синее дерьмо жжет ему задницу, как плавящийся под паяльником свинец… запах Лихорадки Синих Мутантов заполняет комнату, гнилостный металлический запах протухшего мяса исходит от него, покуда он извергает тлеющий синий фосфорический экскремент. Волосы на его лобке и заднице становятся ярко синими и на них потрескивают искры…
Я смотрел на книги сверху, с космического корабля, заходящего на посадку.
Пурпурные сумерки ложатся на томный печальный город. Нас отвезли на виллу на окраине Лимы. Дом окружен обычной высокой стеной, увенчанной битым стеклом, словно кристаллами сахара на макушке пирога. Два этажа, балкон на втором, бугенвилия карабкается по фасаду.
Шофер поднес наш багаж и выдал ключи. Он также дал мне путеводитель, где были отмечены кое какие магазины и деловые адреса.
Мы осмотрелись по сторонам. Мебель словно в витрине: крепкая, дорогая, заурядная. Застекленные книжные шкафы полны переплетенных в кожу энциклопедий, собраний Диккенса, Теккерея, Киплинга, книг по флоре и фауне Южной Америки, книг о птицах и о навигации. Нигде не видно никаких признаков того, что здесь кто то когда либо жил.
Сверяясь с картой Лимы на стеклянном кофейном столике, заваленном номерами «Нэйшнл Джиографик», я просмотрел адреса. Все – на Меркадо Майориста или рядом с ней. По одному из них располагался художественный салон… Гм… Я уже принял решение сфабриковать полные версии книг самостоятельно, если смогу найти подходящую бумагу. Сказать по правде, я все тверже был уверен, что именно за это мне и платили. Против одного из адресов на Меркадо было написано «Блюм & Круп Импорт Экспорт». Это мои связные.
Лимская Меркадо Майориста занимает около четырех кварталов. Овощи, фрукты, свиньи, цыплята и другие продукты свозят сюда на грузовиках со всего Перу, чтобы здесь их разгрузили и продали. Лавки, киоски, бары и рестораны открыты двадцать четыре часа в сутки. Единственное, что можно сравнить с Меркадо Майориста – это Джемальфнаа в Марракеше. Джемальфнаа, однако, так долго служила аттракционом для туристов, что миллионы камер высосали из нее всю жизненную силу и заставили ее цвета потускнеть.
Меркадо редко посещают туристы, ее не считают этнографической достопримечательностью. У нее имеются определенные функции, и фольклор здесь присутствует чисто случайно. Уличные артисты собираются здесь потому, что всегда найдутся зрители с деньгами.
Мы шли и шли, минуя маленькие ресторанчики, торгующие горячим рыбным супом, мясом на вертеле, бурым хлебом… бары с музыкальными автоматами и танцующими парнями, китайские рестораны, заклинатели змей, акробат велосипедист, дрессированные обезьянки. Очень смутно я расслышал флейту Пана.
Немного поодаль стоял небольшой кружок зрителей. Мальчик играл на бамбуковой флейте. Ему было около пятнадцати лет, у него были русые волосы, голубые глаза и запорошенное веснушками широкое лицо. Взглянув мальчику в глаза, я вдруг испытал шок узнавания. Его глаза были чисты и пусты, как синее небо над базаром, лишены всякого человеческого выражения: Пан, Козий Бог. Музыка продолжала играть у меня в голове, струилась вниз по склонам гор в синих сумерках, шелестела в траве лугов, мерцала на освещенных звездами ручьях, неслась вслед за осенними листьями по улицам, продуваемым ветром.
Я решил посетить художественный салон один. То, что мне нужно, будет под прилавком. Всякий, кто держит такого рода бумагу и чернила, наверняка занимается подделкой произведений искусства, а также, без сомнения, паспортов, и прочих документов. Двое посетителей запорют всю сделку. Все равно Кики хотел прогуляться по городу, а Джиму нужны были фотографические принадлежности.
Салон находился на грязной узенькой улочке рядом с базаром. В окне было выставлено несколько пыльных холстов, мольбертов и тюбиков с краской, что напомнило мне о резиновых бутербродах, которые подают в шведских барах, чтобы узаконить продажу спиртного. Толкнув дверь, я обнаружил, что она заперта. Я стал стучать. Наконец, дверь открыл мужчина средних лет в тяжелых очках без оправы и подозрительно взглянул на меня.
– Vous voulez?
– Du papier, monsieur!
– Entrez [ ].
Он отошел в сторону и запер за мной дверь. Полная женщина с завитыми волосами и крупными брильянтами на жирных пальцах села за древний кассовый аппарат. До того она читала «Ле Фигаро», который остался лежать на прилавке. Она казалась напуганной. Как и он. Военные преступники, решил я, не колеблясь. Французские коллаборационисты.
– J’ai besoin de papier pour une tache speciale… Des livres qui devraient paraitre anciens [ ].
Он кивнул, и что то вроде улыбки тронуло его тонкие губы.
– Par ici, monsieur [ ].
Он повел меня в заднюю комнату, где стояли длинный дубовый стол и несколько стульев. Железные сейфы с цилиндровыми замками занимали одну из стен. Он испытующе посмотрел на меня.
– Ah oui. – Он жестом указал на сейфы. – L’histoire, monsieur, a votre disposition… quelle epoque? Vous cherchez peut etre un codex mayan? Un papirus d’Egypte? Quelque chose du Moyen Age?
– Plus recent… Dix huitieme… environ 1702. [ ]
– Et l’auteur, monsieur? Gentilhomme, courtisane, voleur? А автор? Джентльмен, куртизанка, вор?
– Pirate americain.
– Parfaitment. [ ]
Он открыл небольшую шкатулку, достав ключ из жилетного кармана, и выбрал из шкатулки еще один ключ. Им он открыл один из сейфов, в укромных углах которого я увидел свертки; он вытащил несколько пакетов, завязанных и запечатанных красным воском.
– De Boston.
– Parfaitment [ ].
Я внимательно осмотрел пергамент, подняв его к свету и изучив в лупу. Я кивнул и улыбнулся.
– Tres bien.
– De l’encre?
– Oui.
Он открыл другой сейф, полный бутылок, кувшинов и банок…
– Ca.
Я вытащил свою дорожную аптечку и произвел несколько тестов.
– Ca marche… ca marche… j’ai besoin aussi de couleurs… C’est un livre illustre.
– De couleurs parfumees, monsieur?
– Mais bien entendu… d’hachissh, d’opium, du sang, du rhum, encens d’eglise, de latrines, du pourriture [ ]…
Пакет потянул на десять тысяч долларов, плюс на триста долларов обычных художественных принадлежностей.
– Alors, monsieur, vous avez le temps pour un cognac?
– J’ai toujour le temps pour ca [ ].
Мы приступаем к изготовлению книг. Я пишу сценарий. Джим делает рисунки. У нас есть адрес одного модельного агентства, которое связано с кинематографическим андеграундом. Мы находимся в нужном месте.
Лима – всемирная киностудия самой передовой порнографии и психоделики; фильмы, в основном, снимаются по заказам коллекционеров и правительственных агентствами. Только третьеразрядный материал находит дорогу на открытый рынок. Здесь за определенную цену можно найти лучших операторов, технологов, мастеров спецэффектов и актеров всех национальностей.
Джим начерно набрасывает ту или иную сцену. Мы ставим ее с живыми актерами, а затем фотографируем. Потом Джим проецирует цветные снимки на нашу бумагу, которая представляет собой нечто среднее между фотографией и живописью и весьма напоминает «хохмочки» Игуан.
Мсье Латур торгует качественным товаром. Книгам можно с лихвой дать не менее двухсот лет. Я в основном работаю над сюжетом моей пиратской истории, но, поскольку я уверен в качестве товара, я вложу еще немного денег в египетские бумаги и краски и бумаги и краски майя и сделаю два психоделических фильма: фильм майя будет называться «Дитя Икс Таб», а египетский – «Проклятие Фараонов».
Икс Таб была покровительницей висельников самоубийц, коих она транспортировала прямехонько в Рай. В этом фильме Икс Таб вешает молодого аристократа и затем порождает обладающее сверхъестественными способностями Дитя Смерти. У парня, играющего молодого аристократа, классический профиль майя, а Икс Таб, всю в пятнах тления, играет очень способная профессиональная актриса, которая также играет и в моем египетском фильме в роли злобной сестры Тутанхамона – она его душит и порождает на свет Богиню Скорпиониху.
Тем временем от миллиона долларов остаются только карманные деньги. Я растратил уже сто тысяч долларов из тех двухсот. Полагаю, пора заглянуть к Блюму и Крупу, прежде чем они примутся сами меня искать. Городишко здесь маленький, и слухи распространяются стремительно.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE