Рыба

С мокрыми волосами и сильно загорелой кожей, все шестеро купающихся казались точными копиями друг друга. Я узнал среди них Этьена и Франсуазу лишь после того, как они вышли из воды со своим уловом и начали раскладывать пойманную рыбу.

Прежде чем выбраться из своего убежища, я некоторое время колебался. Очень странно было видеть, что мои друзья в столь приятельских отношениях с остальными. Все весело смеялись и называли друг друга по имени. Тут я понял, сколько потерял, проспав в одиночестве первые сутки своего пребывания в лагере. Когда я вышел из укрытия, меня никто не заметил. И я несколько секунд стоял возле них с ухмылкой на лице, дожидаясь, когда кто-нибудь посмотрит в мою сторону.

В конце концов, не зная, как еще привлечь их внимание, я кашлянул. Шесть голов, как по команде, обернулись ко мне.

– Привет, – неуверенно произнес я. Ответом мне было молчание. Франсуаза слегка нахмурилась, как будто не узнавала меня. Потом лицо Этьена расплылось в улыбке.

– Ричард! Тебе уже лучше! – Он бросился ко мне и обнял меня. – Слушайте все! – сказал он, крепко схватив меня одной мокрой рукой и энергично жестикулируя другой. – Это наш друг, который заболел.

– Привет, Ричард, – хором отозвались остальные.

– Привет…

Этьен снова сжал меня в объятиях:

– Я так рад, что тебе стало лучше.

– Я тоже.

Я взглянул через плечо Этьена на Франсуазу. Она стояла вместе с остальными, и я улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ, но какой-то кривой… или заговорщической улыбкой. Интересно, что я наговорил ей в бреду?

Как будто для того, чтобы усилить мое паническое состояние, она подошла ко мне и легонько провела ладонью по моей руке.

– Приятно видеть, что тебе полегчало, Ричард, – сказала она без всякого выражения. Я было открыл рот, чтобы ответить ей, но она отвернулась.

– Я поймал рыбу! – объявил Этьен. – Первый раз в жизни попал на рыбалку и поймал такую большую рыбу! – Он показал на свой улов. – Видишь эту большую синюю рыбу?

– Ага, – ответил я, слушая его лишь вполуха, поскольку в голову уже лезли леденящие душу мысли.

– Это я поймал ее!

Меня познакомили с остальными.

С Моше – высоким израильтянином, обладателем оглушительного смеха. Моше пускал в ход смех, как сумасшедший ружье, – наобум. От взрывов этого смеха я инстинктивно моргал, как будто слышал удары молота по кирпичу или металлу. Я видел собеседника, но стробоскопический эффект от постоянного конвульсивного движения моих глаз затруднял наше общение.

Здесь были также две высокомерные девушки из Югославии, чьи имена я так и не научился выговаривать, и уж тем более писать. Они очень важничали, потому что приехали из Сараево. Они говорили: «Мы из Сараево», – а затем делали многозначительную паузу, как будто ожидали, что я упаду в обморок или поздравлю их.

Еще был Грегорио. Он мне сразу понравился. У него было доброе лицо и мягкая романская шепелявость. Знакомясь со мной, он сказал:

– Очень рад познакомиться. – Прежде чем протянуть мне руку, он вытер ее о свою майку, добавив при этом: – Мы все очень рады видеть тебя.

Никак не могу вспомнить, что говорил мне Этьен, когда мы шли обратно по мелководью. Кажется, он вел рассказ о том, что произошло за время моего долгого сна, и у меня в голове запечатлелось, как бережно он нес свой улов, прижимая его к темной от загара груди, казавшейся густо покрытой серебряной чешуей. Все остальное полностью выпало из моей памяти. Вот насколько я был встревожен тем, что такого я мог сказать в бреду Франсуазе.

Я четко понял, что должен докопаться до истины, иначе просто сойду с ума. Франсуаза шла немного позади остальных, поэтому я отстал от Этьена, притворившись, что нашел интересную ракушку. Но как только я это сделал, она ускорила шаг. Когда же я догнал ее, она снова умышленно отстала.

А может, мне так показалось. Откуда мне было знать. Когда она замедлила шаг, ее, несомненно, что-то привлекло за деревьями, но это мог быть такой же предлог, как найденная мною ракушка.

Ее поведение объяснило все. Теперь я чувствовал, что мои подозрения были обоснованными. Я должен был немедленно разрядить обстановку.

Я снова отстал и задержал ее, схватив за руку.

– Франсуаза, – спросил я, пытаясь придать тону твердость и одновременно непринужденность, – тебе не кажется, что это смешно?

– Смешно? – переспросила она, широко раскрыв глаза. – Ну, здесь вообще-то все довольно странно. Я еще не совсем освоилась.

– Да нет же, я другое имел в виду… Послушай, может быть, дело во мне, но похоже, нечто смешное происходит между нами.

– Между нами?

– Между тобой и мной, – пояснил я, и мое лицо вдруг начало заливаться краской. Я кашлянул и наклонил голову. – Во время болезни я, наверное, сказал что-то такое, что…

– А, – она посмотрела на меня. – И что такого ты мог сказать?

– Я не знаю, что я там нес. Об этом я тебя и спрашиваю.

– Да. А я спрашиваю тебя, что такого ты мог сказать.

Черт! Перемотаем пленку назад.

– Ничего. Ничего такого.

– И поэтому?..

– Ну, не знаю. Я лишь подумал, что ты смешно ведешь себя. Наверное, мне все показалось. Забудь.

Франсуаза остановилась:

– Хорошо, – произнесла она. Остальные уже начали удаляться от нас. – Дай-ка я скажу об этом сама, Ричард. Ты боишься, что сказал о том, что любишь меня, да?

– Что? – изумленно воскликнул я, потрясенный ее прямотой. Собравшись наконец с мыслями, я понизил голос. – Господи, Франсуаза! Ну конечно же, нет!

– Ричард…

– Я имею в виду, что это глупо.

– Ричард, пожалуйста! Это вовсе не глупо. Это и есть то, чего ты боишься.

– Нет. Вовсе нет. Я был…

– Ричард!

Я замолчал. Она смотрела на меня в упор.

– Да, – медленно произнес я. – Именно этого я и боялся.

Она вздохнула.

– Франсуаза, – начал было я, но она перебила меня.

– Все это пустяки, Ричард. У тебя был жар, а в подобном состоянии люди иногда говорят странные вещи, верно? Говорят о том, что не имеет к ним отношения. Значит, ты боишься, что сказал что-то странное. Но это ничего не значит. Я понимаю.

– Ты не сердишься на меня?

– Нет, конечно.

– А… я сказал что-то? Что-то похожее?

– Нет.

– Правда?

Она посмотрела куда-то в сторону:

– Да, правда. Очень мило с твоей стороны, что ты об этом спрашиваешь, но ты ничего подобного не говорил. Не думай больше об этом! – Она показала на остальных, которые были уже примерно метрах в пятнадцати впереди. – Пошли. Нам нужно идти.

– О’кей, – тихо сказал я.

– О’кей.

Мы молча догнали нашу группу. Франсуаза подошла к Этьену и заговорила с ним по-французски, а я зашагал дальше, немного в стороне от остальных. Когда мы дошли до поворота к лагерю, ко мне бочком подобрался Грегорио:

– Ты, наверное, чувствуешь себя сейчас как новенький в школе?

– Ну… да. Немного.

– Первые дни, конечно, будут очень трудными, но ты не волнуйся. Ты быстро найдешь здесь друзей, Ричард. Я улыбнулся. Он сказал «ты» как-то очень дружески, как будто считал, что мне будет особенно легко найти здесь друзей. Я знал, что все объяснялось его манерой говорить по-английски, но у меня все равно улучшилось настроение.

← назад  вперед →