Для тех, кто ждет

– О моделях «Эйрфикс»?
– Или о моделях «Мэтчбокс». Одно из двух.
– А можно узнать почему?
– Так просто.
– Мистер Дак, мы только что похоронили Стена. Сэл произнесла изумительную речь. Приближается праздник Тэт, о котором вы мне никогда не рассказывали, и…

– «Спитфайры», – терпеливо произнес он, повернувшись, чтобы меня видеть, – «мессершмитты». Ты когда-нибудь собирал их?

Я взглянул на него:

– Да.

– А «Харрикейны»?

– И их тоже.

– А бомбардировщики «ланкастер», «лисандер», «москито»?

– Кажется, как-то я собрал один «лисандер».

– Гм… А реактивные самолеты?

Я неохотно поддержал свою нелюбимую тему:

– Нет. Мне никогда не нравилось их собирать.

– Мне тоже. Но как так? Никаких реактивных самолетов… а также лодок, танков, грузовиков…

– И вертолетов. Столько я мучился с ними! Просто со стыда сгорал, ведь мне нравилось, как они выглядят.

– Естественно.

– Лопасти винта…

– Чертовы лопасти. Они отваливаются, прежде чем клей успевает высохнуть.

На мгновение я задержался с ответом. По легкому щекотанию я понял, что ко мне на живот пробрался муравей. Через секунду-другую я обнаружил, что он запутался в дорожке волос, сбегавшей от моего пупка вниз. Я снял его, предварительно послюнявив палец, чтобы муравей прилип к пальцу.

– Очень трудно, – сказал наконец я, сдунув муравья с пальца.

Глаза мистера Дака озорно блеснули:

– Ты, наверное, плохо собирал модели?

– Я этого не говорил.

– Выходит, хорошо?

– Ну… – я замялся. – Вообще-то хорошо.

– И ты ничего не портил? Слишком много полиэфирного клея… детали, которые плохо прилегают друг к другу… бреши в местах крепления крыльев к фюзеляжу или там, где соединяются две половинки шасси… Только честно!

– Ну, как тебе сказать… Да, такое случалось постоянно.

– У меня тоже. Меня это выводило из себя. Я начинал собирать модель с самыми лучшими намерениями, старался изо всех сил, но она у меня редко получалась. – Мистер Дак захихикал. – А в конце у меня всегда возникала одна и та же проблема.

– Какая?

– Что делать с испорченной моделью после сборки? Я знал одного парня, который собирал великолепные модели и подвешивал их на нитке к потолку. Но мне не хотелось подвешивать мои перепачканные самолеты. Они бы действовали мне на нервы.

– Я понимаю. – Надеюсь.

Довольный мистер Дан откинулся на траву, подложив под голову руки. Когда он устроился подобным образом, возле него пролетела бабочка. Большая бабочка с длинными полосками и яркими синими колечками на каждом крылышке. Мистер Дак вытянул палец в надежде, что бабочка сядет, но она совершенно не обратила на него внимания и полетела со склона вниз в DMZ.

– Итак, Рич, – лениво произнес он, – расскажи-ка мне, что ты делал с испорченными моделями.

Я улыбнулся:

– Старался получить от них максимальное удовольствие.

– Да? Значит, они не злили тебя?

– Нет. Сначала я расшвыривал стулья и ругался. Но потом шел в магазин, чтобы купить какое-нибудь легкое топливо и запустить модель из окна. Еще я проделывал в фюзеляже дырки, засовывал шутихи и устраивал фейерверки.

– Здорово.

– Классно!

– Сжигал плохие модели…

– Ты тоже устраивал такие приколы?

– Ну да. – Мистер Дак закрыл глаза от жаркого солнца. – Хорошие модели я тоже сжигал.

Прежде чем я посмотрел, как дела у Зефа с Сэмми, уже, наверное, перевалило за полдень. Наша болтовня отвлекла меня от задания, что, вероятно, и предполагалось. Я позагорал и подремал часа два, вспоминая горящие «фокке-вульфы» и полученные по неосторожности ожоги от плавящейся пластмассы. Я, наверное, вообще бы забыл про соседей, если бы мистер Дак вовремя не напомнил мне о них.

– Сэл будет недовольна, – сказал он.

– Что?!

– Сэл будет недовольна. Она рассердится. Скорчит свою гримасу… Ты когда-нибудь обращал внимание, как она забавно хмурится?

– Нет. А чем она будет недовольна?

– Не могу поверить, что ты никогда не видел ее нахмуренного лица. Я всегда считал, что она очень хорошеет, когда сердится. Ее глаза при этом горят и… Как ты думаешь, Сэл красивая?

– Знаешь…

– По-моему, она красивая.

Секунду-другую я смотрел на него, а затем разразился смехом:

– Ну, ну! Ты голову терял из-за нее?

Он покраснел.

– Я бы так не сказал. Мы были очень близки, вот и все.

– Она не любила тебя?

– Я же сказал, мы были очень близки.

Я рассмеялся еще сильнее:

– Между вами ведь ничего не было, да?

Мистер Дак бросил на меня сердитый взгляд. Потом сказал:

– Между нами не было физической близости. Но некоторые отношения, близкие отношения, ее и не требуют. Духовных уз может быть вполне достаточно.

– Безответная любовь, – застонал я, вытирая выступившие на глазах слезы. – Теперь я понимаю, почему ты все время терпел Багза.

– Ты, наверное, большой специалист по части безответной любви.

– Извини?

– Имя Франсуазы тебе говорит о чем-нибудь?

Я перестал смеяться.

– Ну так что? – настаивал мистер Дак.

– Постой-ка. Это совершенно другое дело. Для начала, Франсуаза любит меня. Потом, если Багз – обыкновенный козел, то Этьен – классный парень. Это единственная причина, почему все остается по-старому. Никто из нас двоих не хочет причинять ему боль. – Ну, ну.

Я сердито посмотрел на мистера Дака.

– А вообще-то, ты не думаешь, что нам нужно вернуться к тому, на чем мы остановились?

– На чем мы остановились?

– Ты сказал, что Сэл из-за чего-то сильно рассердится.

– Да. – Мистер Дак бросил мне бинокль. – Из-за плота.

– Из-за плота? – Я подполз к самому краю площадки на нашем наблюдательном пункте и поднес к глазам бинокль. Я быстро осмотрел пляж соседей. Он был пуст. – Ничего не вижу, – сказал я. – О чем ты говоришь?

– Куда ты уставился? – лениво спросил мистер Дак.

– На их пляж!

– Найди пальму с раздвоенным стволом.

– Нашел.

– Теперь смотри ниже и правее.

Я направил бинокль вниз, на голубую воду, оставив песок.

– Видишь?

– Где? Пока ничего не могу разгля… – я поперхнулся. – Ах ты, черт!

– Впечатляет, да? Возможно, они и просидели там долго, но не тратили времени зря. – Он вздохнул, в то время как я жадно хватал ртом воздух. – Скажи мне правду, Рич. Без всяких приколов. Как ты думаешь, Сэл когда-нибудь вспоминает обо мне?

← назад  вперед →