ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Четверо из одиннадцати александрийцев отказались считать Дамарис своим адвокатом и объявили о желании извиниться перед жертвами. Они стали известны как «раскаявшиеся александрийцы». Судья Леви Гомес Ито не позволила ни извиниться, ни изменить заявление, хотя и даровала им на заседании отдельный стол. Через нового адвоката (которого, как потом выяснилось, наняла «Корпорация любимых») раскаявшиеся александрийцы передали отдельную петицию президенту с просьбой об освобождении четверых от обязательного смертного приговора. Дамарис не только отказалась присоединиться к извинениям, но и формально потребовала, чтобы каждое новое преступление прибавляли к настоящему обвинению. Отказано. После ста четырнадцати дней непрерывных показаний свидетелей обвинению предоставили слово. Оно оказалось, простым и четким. Девятнадцать человек мертвы, четверо из них в возрасте до шестидесяти пяти лет, а значит, их родственники вправе потребовать подобающего наказания. Преступление совершили александрийцы. Перерыв.

Последнюю неделю заняла «Корпорация любимых». Согласно поправке к конституции «О правах жертв», каждому предоставили час на речь. Всего их насчитывалось тридцать семь. Только одна (Люси Бласдейл, позднее вознагражденная контрактом с «Никельодеоном») призвала сжалиться над подсудимыми. Остальные страстно говорили о своей потере, потом снова канули в безвестность, из которой больше никогда не вынырнули. Наконец все закончилось.
В конце слушания, когда судья Ито Гомес Леви открыла конверт от президента, содержащий ответ на просьбу о помиловании, в зале суда воцарилась тишина.
– Отказано, – прочитала судья и приговорила всех одиннадцать подсудимых к смерти на электрическом стуле.