READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Западные земли

Глава 12

Городишко Эсмеральдас расположился по берегам маленькой, глубокой лагуны, соединенной с морем узким проливом. Лагуна окружена лесистыми горами, отдельные вершины которых достигают 3000 футов.

На протяжении всего шестичасового плавания от берегов Тринидада дул свежий морской бриз, но как только корабль вошел в лагуну, бриз утих, и тяжелый давящий зной немедленно окутал нас. Над лагуной, со всех сторон прикрытой горными вершинами, висел мертвый удушливый штиль. Я осмотрел склоны гор в поисках следов человеческого жилья, но не обнаружил таковых. Странно – ведь в горах наверняка прохладнее, и туда должны проникать морские ветра.
Корабль тем временем бросил якорь. Наш багаж скинули на пирс. Матросы даже не стали ждать, когда мы вознаградим их за усердие. Они проворно взобрались обратно на корабль, который тут же развернулся и поспешно направился к выходу из лагуны. Я перевел взгляд с полусгнившего причала на немощеные улочки и на тянущиеся вдоль них дома, а вернее, хижины, крыши которых были крыты ржавым листовым железом, прибитым к подгнившим местами планкам, отчего казалось, будто их поразила некая разновидность проказы.
При первом же взгляде на Эсмеральдас я ощутил ужас и подавленность, подобных которым я не испытывал до этого ни разу в жизни.
Мне доводилось посещать высокогорные поселения в Андах… высота тринадцать, четырнадцать тысяч футов над уровнем моря, даже посреди белого дня стоит жуткий холод. Все жители носят серые войлочные головные уборы, а после заката солнца еще и закутывает шарфами лицо, так что из под них видны одни лишь красные от дыма глаза. Домишки их лишены дымоходов – вместо них имеется лишь примитивное отверстие в крыше над очагом. В тех краях распространены странные кожные болезни – некоторые из них встречаются исключительно в одной какой нибудь заброшенной горной долине. Огромные лиловые наросты на лице, горбуны, с горбами мягкими, словно гнилая дыня. По глинобитным полам бегают морские свинки – местные жители употребляют их в пищу. Еще один источник пищи для обитателей этих мест – встречающиеся на плоскогорьях мелкие озерца с ледяной водой, в которых обитает множество лягушек.
Я путешествовал по Сахаре: в одной гостинице стол вместо скатерти был покрыт толстым слоем черных мух. Мухи… мухи… не успеваешь вилку поднести ко рту, как она уже вся ими облеплена. Я видел кладбища волосатых айнов… эрегированные фаллосы на могилах мужчин, грубо вырезанные из дерева и расписанные охрой, – расщепленные фаллосы, на которые садятся порхающие в воздухе снежинки. Да, я видывал немало унылых уголков нашей планеты, но ни над одним из них не витали столь чудовищно густые миазмы злой и недоброй силы, как над Эсмеральдас.
Чиновник вышел из запряженного лошадьми фиакра и медленно направился в нашу сторону. Это был мужчина лет пятидесяти, вызывающе нечистоплотный, похожий на Питера Лорра[Паспорта, сеньоры… документы (исп.).
– Мы прибыли сюда изучать сколопендр. Ваш остров славится гигантскими сколопендрами.].
– Pasaportes, senores… documented.
Начальник полиции подозрительно рассматривает документы: глаза его стеклянно серые, как глаза рыбы, и прикрыты тонкой пленкой – такой, какая встречается у змей и ящериц.
– Цель вашего визита, senores? – внезапно рявкает он, глядя на нас с безумной враждебностью.
Чиновник бледнеет.
– Зачем это вам нужно, senores?
Голос его явно дрожит.
– Потому что это наша работа, нам за нее платят. Мы представляем Национальное географическое общество, Смитсонианский институт и Музей Пибоди в Гарварде.
Устрашенный громкими именами, чиновник бессильно падает на плетеное сиденье.
– Разумеется, разумеется, я именно так и предполагал.
Он вытирает пот с лица грязным шелковым платком.
– Разумеется. У нас есть с собой рекомендательные письма с Тринидада…
Полностью капитулировавший чиновник продолжает вытирать пот.
– …письма к мэру города и к губернатору острова.
– Я и тот и другой, senor, и к тому же еще начальник полиции.
– Отлично. Тогда эти письма вам. Может ли ваш город похвастаться наличием гостиницы?
– Хвастаться тут особенно нечем, но у нас имеется гостиница, называется «Отель Сплендиде».
– Может ли кто нибудь отнести наш багаж туда?
– Это будет не так то просто…
Несколько мужчин бродят неподалеку по пирсу в тусклом свете надвигающихся сумерек. Начальник полиции делает им знак и показывает на наш багаж.
Бездельники издают странные, шипящие звуки и торопливо удаляются. Внезапно перед нами возникает кривозубый, жилистый человечек с темными щетинистыми усиками.
– Моя Хосе! – он тыкает себя большим пальцем в грудь. – Много плохая люди тут.
Он плюет вслед удаляющимся теням и закидывает наши чемоданы на тележку.

Посредине отеля Сплендид находится внутренний дворик, в котором растут несколько чахлых банановых деревьев и авокадо. Поскольку в патио обычно выплескивают кухонные помои, там постоянно стоит гнилостный запах. По утрам свиньи и цыплята шумно роются в куче отбросов.
Управляющий гостиницы – старый китаец. Он машет рукой в сторону доски, на которой висят ключи. Судя по всему, кроме нас постояльцев в гостинице нет. Мы выбираем номер, выходящий окнами на улицу и на лагуну. В углу обнаруживаем огромного серого паука.
– Холосый звелюшка! – объясняет нам китаец. – Сколопендла убегай, чёлный вдова този убегай!
Мы решаем поселиться вместе с Арахнидом – так мы окрестили нашего восьминогого ангела хранителя.
Номер – просторная комната на втором этаже, с крюками в стенах для гамаков и окном, снабженным противомоскитной сеткой. Мы садимся на чемоданы, потому что стульев в комнате нет, и пытаемся поднять настроение с помощью рома и прохладительного напитка под названием кока кола, который, как утверждают, содержит в себе изрядное количество кокаина – ингредиента, который нам сейчас абсолютно необходим. И напиток этот весьма хорош вместе с легким сухим ромом, который я предпочитаю тяжелому темному рому из патоки.
Экспедиция состоит из пяти человек: доктора Шиндлера, ботаника, доктора Шенберга, обладающего энциклопедическими познаниями во всем, что касается пауков и скорпионов, доктора Сандерса – жилистого молодого англичанина с соломенного цвета шевелюрой (он – химик) и Криса Эванса, нашего фотографа.
И, наконец, меня, взявшего на себя роль летописца нашей экспедиции. У меня имеются некоторые познания в специальностях моих спутников, поверхностные по большей части, но позволяющие мне видеть связи, которые иначе ускользнули бы от их внимания. Мы приехали сюда для отлова сколопендр и сбора образцов их яда для последующего анализа при помощи имеющихся в нашем распоряжении скромных возможностей. Мы можем, разумеется, легко раздобыть мелких экспериментальных животных для оценки токсичности яда. С этим обычно не бывает никаких проблем в таких убогих и нищих краях, как тот, в котором мы очутились.
Позвольте мне сообщить вам, что я ненавижу сколопендр более чем любое другое создание на этой злосчастной планете. И я не одинок в своем отвращении. Многие признавались мне в том, что питают особую антипатию к этим тварям, которые по всему своему устройству столь далеки от царства млекопитающих. Несомненно, одной из важных целей нашей экспедиции является выяснение того, насколько обоснована эта всеобщая неприязнь к сколопендрам, так же как и вызываемый ими ужас. Возможно, что существуют и такие, кому сколопендры по душе. Впрочем, мне попадались люди, которые держат дома тарантулов и скорпионов, но я не встречал ни одного любителя сколопендр. Лично я относился бы к такому оригиналу с глубоким подозрением.
Я могу потрепать своего кота и сказать: «Ну что, котик, тварь ты такая, нравится тебе?» – но попробуйте себе представить мужчину или женщину, которые с удовольствием стали бы чесать сколопендре брюшко. «Ах ты моя сколопендрочка!» Если бы такой человек обнаружился, я бы приказал прикончить его без лишних церемоний, ибо в данном случае мы имеем дело с предателем рода человеческого.
В первую же ночь нас разбудили какие то скребущие звуки, и в свете фонаря мы увидели Арахнида, сцепившегося в смертельном поединке с самой большой сколопендрой, которую мне когда либо доводилось видеть. Не зная, как вмешаться в ход сражения, чтобы не причинить вреда нашему странному союзнику, мы встали вокруг и стали наблюдать. Наконец Арахнид одолел сколопендру, которая, показывая нам свое мерзкое желтое брюхо, корчилась и извивалась на полу преотвратительнейшим образом еще долгое время после того, как ее голова была уже отделена от туловища.
Арахнид затем принялся пожирать поверженного противника. Заснуть нам после этого уже не удалось.
Мы встали при первых же лучах зари. Судя по всему, нам следовало подыскать себе более безопасное пристанище. Впрочем, в этом вопросе нам вскоре улыбнулась удача.
Как нам стало известно, за несколько лет до нашего приезда (точнее назвать время жители затруднялись) на острове вспыхнуло восстание рабочих. Революционерка, которую звали Долорес – женщина, получившая образование в Англии, – возглавила восстание. По словам начальника полиции, история была довольно загадочная. Пеоны внезапно взялись за оружие и захватили бы весь остров, если бы не вмешательство британских войск. Тогда мятежники окопались в южной части острова, где они взимали дань с местного населения и построили систему укреплений и тоннелей, сохранившуюся до настоящего времени. Так продолжалось два года, пока наконец мятежники не были разбиты наголову, а их предводительницу Долорес не казнили публично.
Старая тюрьма была расширена, чтобы вместить в нее всех арестованных англичанами повстанцев, а вокруг возвели стену со сторожевыми вышками. Пятерых главарей судили и приговорили к смерти. Остальных выслали на Тринидад, где они работали как каторжники на плантациях. Войска квартировали в тюрьме еще несколько месяцев, после чего их направили на другие острова.
Начальник полиции рассказал мне, что бытовые преступления на острове невозможны. Место здесь маленькое, и каждый знает все про всех. При этих словах начальник многозначительно поднес палец к глазу. Слежка жителей друг за другом – одно из любимейших развлечений обитателей Эсмеральдас. Бинокли и телескопы почитаются как предметы роскоши, и общественное положение человека определяется тем, какими возможностями для слежки он располагает. Город буквально охвачен эпидемией шантажа. За медную монетку или леденец любой ребенок охотно донесет на собственных родителей. Из всего этого я сделал логическое умозаключение, что начальник полиции в таком случае не может не быть самым значительным шантажистом в городе.
Во время революции почти каждый житель острова стал шпионом, потому что никто не знал, какое количество агентов мятежников на самом деле просочилось в прибрежные городки. Суд над мятежниками, благодаря огромному количеству противоречивых доносов, грозил стать таким запутанным, что англичане предпочли перенести слушания в военный трибунал на Тринидаде.

Таким образом, за умеренную плату тюрьма полностью перешла в наше распоряжение. Поскольку строилась она в расчете на большое количество заключенных, мы разместились там со всеми мыслимы ми удобствами. Из деревянных сторожевых вышек три уже повалились, но одна все еще находилась во вполне пристойном состоянии.
Затем мы напомнили начальнику полиции о цели нашей экспедиции.
– Тут у нас есть один человек, который знает об этих тварях очень много… слишком много, – сказал нам начальник. – Он живет в глубине острова. Тут он сделал жест, который явно свидетельствовал о том, какого он низкого мнения о всех, кто живет «в глубине».
Коллега ученый мог бы оказаться нам неизмеримо полезным, к тому же путь до него вряд ли был далек, ведь ширина острова составляла всего лишь восемь миль. В таких местах всякий обычно знает, где кто живет, а уж если речь идет о чужеземце – то и подавно. Но люди, к которым мы обращались, делали вид, что ничего не слышали о знатоке сколопендр. Одни говорили, что путь туда слишком далек, другие – что у них дел по горло, а третьи – что человек этот давно покинул остров.
Наконец Хосе согласился проводить нас до дома этого исследователя за изрядное вознаграждение.
– Они бояться, – сказал он, постучав кулаком по своей тощей груди. – Моя мачо, моя не бояться сколопендровый люди. Люди брехня собачий рассказывать.

Мы запаслись провизией на сутки, вооружились мачете и двуствольными шестизарядными пистолетами калибра 410. Я давно пришел к выводу, что это самое действенное оружие в том случае, если не ожидаешь встретить никого крупнее змеи или человека. В Малайе я однажды остановил одержимого амоком, выпалив ему в шею из обоих стволов с расстояния в десять футов.
Немощеная улочка внезапно резко уткнулась в заросли сорняков, кустарника и первые деревья джунглей. Но джунгли эти совсем не походили на дождевые леса Южной Америки, поскольку были низкорослыми. То там, то здесь виднелись пальмы «сабаль», различные кустарники, кокосовые пальмы, банановые деревья, отдельные тиковые деревья. По тропинке было трудно Идти, и нам все время приходилось расчищать себе дорогу при помощи мачете.
Тем временем я пытался получить от нашего проводника хоть какие нибудь сведения по поводу сколопендрового культа.
– Кто такие эти «сколопендровые люди»?
Хосе сплюнул.
– Плохая люди… сильно сумасшедшая… молиться ебаный таракан.
Я сразу же вспомнил о египетских скарабеях, богине скорпионе и изображениях сколопендр, которые часто встречаются в майянских кодексах. В одном древнем майянском кодексе (подлинность его, впрочем, весьма сомнительна) изображен человек, привязанный к ложу, на которого собирается напасть гигантская сколопендра от шести до восьми футов длиной.
– У них бывают собрания?
Глаза Хосе сузились:, он явно что то прикидывал.
– Пожалуй.
Я решил временно прекратить расспросы.
Тропинка вилась вверх по склону горы, стояла удушливая жара. Но я почему то устал от ходьбы гораздо больше, чем мне было обычно свойственно при подобных обстоятельствах. Казалось, словно какое то тяжелое бремя неотступно и злобно гнетет каждого из нас. Несколько раз проводник сбивался с пути, и нам приходилось возвращаться назад, чтобы отыскать тропу. Впереди, все время громко тявкая, бежала собака, принадлежавшая Хосе, – помесь эрдельтерьера с какой то другой породой.
Казалось, что мы в пути уже давно, но, посмотрев на часы, я убедился, что не прошло еще и часа. Внезапно собака залаяла громче, и мы подумали, что она загнала на дерево какого нибудь зверя. Но когда мы добрались до места, то увидели в земле нору, окруженную разбросанными пальмовыми ветвями, из которой доносился собачий визг, полный страдания. Заглянув в яму, которая была глубиной футов в шесть, я увидел на ее дне собаку, которая корчилась, пронзенная бамбуковыми кольями. Судя по всему, это была ловушка, оставшаяся здесь со времен восстания.
– Dios, – беззлобно выругался Хосе. – Pobrecito . Лучше будет, если вы ее пристрелите, senor.
Я поднял свой 410 й калибр и прикончил собаку выстрелом в голову, затем перезарядил пистолет, и мы продолжили путь.
Проводника, судя по всему, смерть собаки оставила совершенно безучастным. Он открыл рот, положил туда палец и сделал вид, что жует его.
– Ее жрать слишком много… жизнь здесь тяжелый.

К полудню мы достигли поляны, на которой стояла хижина на сваях.
– Aqui, senores .
Какой то человек медленно спустился к нам навстречу с помоста. Редко когда в жизни мне доводилось испытывать к кому либо такую неприязнь с первого взгляда. Человек был довольно высокий, худой, с длинными редкими светло рыжими волосами и засаленными свалявшимися усами. Он скорчил гримасу, которую, судя по всему, следовало считать улыбкой, показав ряд гнилых зубов и обдав меня потоком столь тлетворного дыхания, что я невольно отшатнулся. Я не мог заставить себя пожать ему руку, но, судя по всему, он от меня этого и не ожидал. Он просто стоял у меня на пути, закрывая дорогу к своему дому.
Глаза его были мутно серого цвета, словно их покрывали катаракты, и беспокойно метались в глазницах, стараясь избежать встречи с нашими взглядами, в то время как их владелец постоянно совершал какие то неприятные и суетливые движения, словно его руки и ноги шевелились независимо от его собственной воли. Я представил по одному всех моих спутников, и каждый раз он только кивал в ответ, не произнеся ни слова.
– Мы из Музея Пибоди, прибыли сюда для изучения и отлова местных сколопендр.
При слове «сколопендры» человек вздрогнул, и кончики его усов зашевелились.
– Нам сказали, что вы можете нам помочь.
– Я ничего не знаю, – грубо отрезал усатый. – Я изучаю бабочек. По моему, сколопендры водятся совсем в другой части острова… на западе.
– Ах, вот как! В таком случае не посмеем более отнимать ваше время, – сказал я, одновременно живо представляя себе при этом, как выглядело бы его лицо, если всадить в него заряд картечи шестого номера. У меня почему то было ощущение, что вместо крови в этом случае из его головы хлынет поток отвратительной белой жидкости.
Мы повернулись и пошли прочь от хижины.
– Muymalo recibido , – прокомментировал произошедшее Хосе.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE