READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Преступление

15 Рыбка для друзей

Леннокс летит к пристани так, что шины дымятся, выруливает, паркует «фольксваген» максимально близко к яхтам. Хлопает дверью, несется мимо брокерской будки, сердце колотит по ребрам, во рту металлический привкус. «Бритни... Тианна... Я опять свалял дурака... яхта гребаная...»
Все они с виду одинаковые, эти символы богатства, переливаются радужно, как опалы, на темной воде, чистые до стерильности, до отвращения, хоть сейчас в операционную. В следующий момент Леннокс замечает знакомую фигуру, резко останавливается, уперев руки в колени, с шумом выдыхает. Чет здесь.
Яхта все еще на месте. На месте. Чет выходит из будки смотрителя. А Тианна...
Тианна на трапе, наблюдает за крупным пеликаном, что стоит, поджав лапу, на пирсе.

Чет первым замечает запыхавшегося шотландца.
— Леннокс, где вас носит! Мы ждем, ждем. Думали, вы от нас сбежали!
Уже зафиксировав явное облегчение на Тианнином лице, Леннокс соображает, что так и не позвонил Труди. Ведь и ехал-то ей позвонить, корит себя Леннокс, раскаивается запоздало, меж тем как его легкие возвращаются в привычный режим. «Знаешь, Рэй, я иногда думаю, что тебе «Хартс» дороже меня». У Труди хватило ума не повторять эту фразу после его отповеди: «Нет, мне «Хиберниан» дороже тебя». Шутка бородатая, передается из поколения в поколение, однако Труди ее не поняла. Может, у Чета на яхте есть телефон, обычный или сотовый; может, он разрешит позвонить.
Они отдают швартовы, на сей раз Леннокс участвует. Чет сообщает, что птицы, во множестве распластанные на шоссе и несущие дозор в небе, — черные грифы. Грифы медленно нарезают круги — и время от времени, всегда внезапно, обрушиваются на землю, Леннокс заворожен зловещим зрелищем. Чет протягивает гостю прищепки, дескать, прицепите бейсболку сзади к вороту.
— Старая матросская уловка, — объясняет Чет. — Знаете, сколько в этих волнах бейсболок и шляп похоронено?
Леннокс с благодарностью принимает совет. Они направляются к системе каналов, вместо того чтобы повернуть в открытое море.
— Так короче, — объясняет Чет из-за штурвала.
Они плывут мимо особняков с просторными застекленными верандами, с апельсиновыми садами, спускающимися кличным причалам. Вода густая, упругая, синяя с прозеленью, вдоль берега заляпана тенями разнокалиберных пальм — капустных, королевских и кокосовых. На мангровых деревьях расселись огромные пеликаны; Чет сообщает, что пеликанам легко держать равновесие, потому что они сами легкие. Леннокс снова думает о чайках, подбитых им и Лесом Броуди в приступах подростковой жестокости, которую не все способны изжить.
Ослепительный луч проникает под козырек бейсболки, жалит глаза; как резинкой, стирает подогнанные под символизм альбатроса чаячьи силуэты. Скоро способность видеть возвращается, птичьи крики и оперение теперь настраивают Леннокса на романтический лад, он жалеет, что с ним нет Труди, вот бы она порадовалась, как хорошо он справился. В Ленноксо-вых мыслях Эдинбург, орнитологу там не разгуляться — в основном чайки-помоечники, утробно воркующие голуби да писклявые воробьи, упруго, как воланчики, скачущие по сланцевым мостовым.
Чет Льюис рассказывает, как он и его жена Памела — она умерла два года назад — переехали во Флориду с Лонг-Айленда. Им всегда нравились морские прогулки, вот они и купили участок земли, построили дом. Правда, дом немного пострадал от Чарли, добавляет Чет. Леннокс, который в это время думает о кокаине, уже готов подтвердить: дескать, от Чарли многие пострадали, но вовремя спохватывается — Чет ведь имеет в виду
ураган.
Теперь Леннокс понимает: жизнерадостный и с виду крепкий Чет так и не свыкся со смертью жены. У него в душе пустота, выдаваемая невыразимой тоской, навечно поселившейся под веками.
Особняки с причалами и садами вскоре оказываются вытеснены мангровыми зарослями, заросли постепенно густеют,  уже скользит по мангровому болоту. Чет объясняет, что мангровые деревья живут за счет пресной воды. Добывают ее во время дождей, не разбрасываются росой, проникают корнями в подземные источники. Леннокс вздрагивает — всего в нескольких футах от яхты бросается в воду нырковая утка.
Вот они добрались до открытой воды. На пирсе толкутся рыбаки. Леннокс завидует их ни к чему не обязывающим приятельским отношениям, представляет их стареющими, толстеющими и не заморачивающимися на эти темы. Наверно, подобное благословение дается только старостью — когда силуэт смерти проступает четче, человек научается не обращать внимания ни на что, кроме солнечного света, своего «я» и своей способности дышать, вновь открываемой каждое утро. А может, эти рыбаки — страдальцы, их муки невидимы миру, смерть же на самом деле набрасывается, когда мы наконец осознаем тщетность противостояния. Ничего, с божьей помощью он скоро все выяснит. Впервые в жизни Ленноксу хочется приблизить собственную старость (в его понимании она ассоциируется с благодатью), хочется избавиться от желаний, эгоизма, забот, неуверенности. Отыскать пресловутый колодец и пить из него спокойствие, пить каждый день.
Тианна растянулась на надувном матрасе, на передней палубе, читает «Идеальную невесту». С ней Рэй и Чет, они плывут по морю, уплывают от Джонни, Ланса и остальных; только в самой глубине души ей тревожно. Нет, ни Рэй, ни Чет тут ни чем. Дело в самой яхте. Впервые в жизни на «Океанском рассвете» Тианну тошнит.
— Иди сюда, сейчас будем верши проверять, — зовет Чет. — Интересно, кто же нам попался?
  Тианна сползает на заднюю палубу, Леннокс протискивавшейся на сиденье рядом с Четом, будто собрался выполнять обязанности шкипера. Чет прибавляет скорость, мотор начинает тарахтеть, яхта стремительно скользит вперед.
Над ними белое, мутное полуденное небо. Леннокс смотрит назад, на пристань, уменьшающуюся, удаляющуюся, плавящуюся, отраженную прибоем. Белые яхты недвижны, стоят рядами, ни дать ни взять кроссовки в магазине спорттоваров. Стая ибисов скользит над заливом, словно самолеты в боевом порядке, попадает в просвет между облаков, самовоспламеняется — неземной белый огонь, мгновенная вспышка, искристый шлейф. Внезапно становится темно: это яхта проходит под плотными воронкообразными облаками. По словам Чета, поздним утром такие явления нередки. Чет глушит мотор — на яхту обрушивается потусторонняя тишина — и бросает якорь. Леннокс отслеживал навигационную систему и звуковой сканер, показывающие расстояние от корпуса яхты до морского дна. На всем протяжении пути от побережья Флориды до Десяти Тысяч Островов этот показатель порой не превышал одного фута и редко зашкаливал за тридцать.
Чет вытаскивает вершу. Он, похоже, доволен, что попались только омары и разнообразные крабы — паучьи, крабы-подковы, крабы голубые и кошельковые. Чет поворачивается к Ти-анне и Ленноксу, наблюдающим за его действиями, довольство смягчило дубленое лицо.
— Обычно лезет всякой твари по паре — и коньки, и кагалоны, и оболочники, и скаровые рыбы, и медузы. Раз в вершу даже ромбовый скат угодил. И откуда он тут взялся? Ромбовые скаты, по-латыни Raja, вообще-то в наших широтах не водятся.
Тианна указывает на Леннокса, заливисто смеется. Леннокс отвечает тем же. Чет в замешательстве, наконец прикидывает: это у них шутка общая, принимается глушить своих омаров и крабов, а недостаточно крупных бросает обратно в море. Когда с работой покончено, Тианна берет журнал и отправляется в каюту, а Чет заводит мотор. Яхта вспарывает морскую гладь. В поле зрения возникает нечто, скоро становится ясно: это остров.
Они приближаются. На правом берегу Мексиканского залива, рядом с новой пристанью и кондоминиумом, Леннокс различает то, что осталось от деревни. Чет правит мимо огней, входит в пролив без опознавательных знаков. Пролив ведет в гавань, где царит разруха. Полное впечатление затерянного мира. Проплывают старые деревянные дома и причалы, на переднем плане появляется ветхая шлюпочная мастерская с полусгнившими рыбацкими лодками и алюминиевым навесом, на заднем плане по склону карабкаются еще лачуги. Слева над холмом нависает новый кондоминиум, точно великан, готовый пожрать все, до чего дотянется.
Тианна вышла из каюты, в руке у нее единственная бейсбольная карточка, лицо озадаченное. Леннокс напрягается. Он хочет спросить о причинах, но нужно помочь Чету пришвартоваться. Завязывая свой конец каната, Леннокс видит, как Тианна вытаскивает из рюкзака остальные карточки и добавляет к ним ту, что принесла из каюты. Над мастерской зависла стая ибисов. Сверху, с дерева, морской ястреб верещит, как какой-нибудь попугай.
Продолжая напряженно думать, Тианна сходит по трапу на берег. Сжимает кулачок, покусывает костяшки. У Леннокса все внутри переворачивается. Нет, это воображение разыгралось. Он оглядывается. Отмечает: здесь теплее, чем в море.
По виду поселения ясно: дни его сочтены. Бар-ресторан,  деревянный, крытый жестью и выкрашенный серой краской, а также развалюшка местной администрации пошатываются на сваях. Бухта образует правильный полукруг, обнажающийся во время отлива. Дальний ее край теряется в густом тумане над Десятью Тысячами Островов, которые служат буфером между мангровыми болотами побережья Флориды и Мексиканским заливом.
Сам ресторан построен еще во времена рабовладельцев, сейчас отыскать самостоятельно подобное здание не легче, чем рыбное место. Все трое поднимаются по деревянной лестнице, Тианна тащится последней, мысли не отпускают ее. Чет говорит, остров благодаря пристаням уже фактически превратился полуостров.
- А что удивительного? Все дороги ведут к распланирован-кондоминиумам и пристаням с шикарными яхтами. Если не море, в такие богом забытые места только мусорные машишы и заворачивали бы. Вон их на суше сколько, поселков вдоль хайвеев — все едут, и никто внимания не обращает.
В ресторане тучная белая женщина приветствует их и усаживает за столик. Леннокс берет из ее рук ламинированное меню, сияющее всеми цветами радуги, и читает слоган на первой странице:
РЫБКА ДЛЯ ДРУЗЕЙ РЫБНЫЙ БАР-РЕСТОРАН
«Если бы морепродукты могли быть еще свежее, мы бы подавали их прямо на дне морском».
От названий рыбных блюд глаза разбегаются.
— Тианна, что тебе взять? — спрашивает Леннокс. Интересно, а сома здесь подают? Или вот красный луциан — что еще за зверь?
— Мне, наверно, курочку, — вяло отзывается Тианна.
Чет хмурится, кивает Ленноксу.
— Здесь курицу заказывать — святотатство, так и знай, юная леди. Боже мой, чему их только учат, в Алабаме-то...
Ленноксу хочется поддержать Тианну, но ведь Чет всего лишь шутит, опытом своим взрослым делится. Чет перехватывает Ленноксов неодобрительный взгляд; впрочем, он достаточно снисходителен, чтобы обижаться или выказывать смущение.
— Так чем вы занимались до пенсии? — поспешно спрашивает Леннокс.
— У меня не слишком популярная профессия, — скроив мрачную мину, признается Чет. — Я, Леннокс, служил в налоговом управлении. Специализировался на корпорациях. Меня вся Уолл-стрит ненавидела.
Леннокс косится на крепкие предплечья, на мощные бицепсы.
— Вы не похожи на человека, который просиживал штаны в офисе.
— Ах, это. Я много лет штангой занимался. Участвовал в соревнованиях. Вот в семьдесят втором едва не попал в олимпийскую команду. Может, оно и к лучшему, — кокетничает Чет. — Меня уже утвердили в сборную на олимпиаду в Монреале, да я повредил плечо, пришлось с большим спортом расстаться. — Для пущей убедительцости Чет начинает массировать плечо. Может, оно его до сих пор беспокоит. — Видно, не судьба. Но я и сейчас минимум дважды в неделю стараюсь ходить в спортзал, и обычно получается, отливы с приливами мне благоволят. А вы, кстати, тоже в отличной форме. Каким видом спорта занимаетесь?
— Кикбоксингом. — Ленноксу неловко, Чет, конечно же, насчет отличной формы преувеличил. — Правда, я последнее время не тренировался.
— Не скажу, будто живу монахом, но в форме себя стараюсь держать. Вы, Леннокс, с возрастом поймете: оно окупается — Чет берет меню и начинает выискивать чего повкуснее. — Закажу-ка я дельфина.
Леннокс кривится, сама мысль о поедании дельфинов ему претит. «У этих тварей свой язык. Они — не безмозглые жвачные вроде овец и коров. Да это еще хуже, чем есть собак. Американеры совсем страх потеряли». Чет, видимо, почувствовал Ленноксово отвращение.
— Расслабьтесь, Леннокс, я говорю не о тех дельфинах, которые млекопитающие. Так раньше называли крупную зеленоватую рыбу. Вообще-то она больше известна как дорада, или корифена, но у нас принято говорить «дельфин». Название испанское, дано рыбе еще до появления англоязычных поселенцев, которым вздумалось так же назвать и млекопитающее с интеллектом. Всегда британцев в заблуждение вводим. Правда у нас они нечастые гости. Ну так что там со страховкой?
— Да ничего. Работа есть работа.
В Четовой полуухмылке сквозит одобрение человека, привыкшего пахать на босса, в адрес такого же подлипалы.
— В Британии это так же выгодно, как в Штатах?
Прежде чем Леннокс успевает раскрыть рот, Чет меняет тему — пускается в разглагольствования об ущербе, наносимом ураганами, о глупости, продажности и скупости федеральных властей и администрации штата. Достается обоим братьям Бушам, особенно Джебу.
— ...кругом коррупция; у всех ставленники, алчные, как я не знаю кто. Леннокс, а в Британии тоже так? Да?
Леннокс неопределенно пожимает плечами. Служба в полиции научила его не излагать малознакомым людям свои взгляды на политику, каковые взгляды сильно отличаются от общевыражаемых. В следующую секунду единственное, простейшее Четово движение створаживает его кровь. Чет прикоснулся к Тианне. Всего лишь разгладил спутанную прядь ее каштановых волос, а Леннокс едва не подпрыгнул на стуле, выпрямился, замер. Потому что Тианнины черты на секунду исказились напряжением, потому что в Тианнином взгляде, обращенном на него, промелькнула мольба — и исчезла под слоем скучливости.
Чет, узник собственных огорчений, не заметил ни первого, ни второго.
— Вот за кого мне страшно, так это за детей, — продолжает он. — Только подумайте, Леннокс, какое мы им наследство оставляем. Вы вот еще молоды, вы можете изменить мир к лучшему, а я уже старик. Я хочу только плавать на своей яхте, ловить рыбу, а по вечерам, развалившись в кресле, читать что-нибудь душевное
да красное винцо потягивать. А что тут зазорного?
Леннокс кивает: дескать, ничего, однако Чету, похоже, одного кивка мало.
— Что нам делать, Леннокс? — грустно спрашивает он.
Приносят заказ, однако Леннокс, хотя и сильно проголодался, обращает внимание, что Тианна совсем не ест. Она рассеянно передвигает по тарелке куриную ножку.
— Откуда мне знать? — Очередным пожатием плеч Леннокс отмахивается от вопроса, следующую секунду переосмысливает свой ответ. Приспосабливает, тюнингует, корректирует, прямо как Чет — спутниковую навигационную систему. Ничего не понимает. Провоцируемая профессией прогрессирующая мизантропия представляется дырявым спасательным жилетом.
Вот они, признанные всеми, и Ленноксом в том числе, мировые язвы: нравственность потерпела банкротство, подлецы процветают, невежественная беспомощность прозябает в нищете, средний класс трясется над своими сомнительными благами да помалкивает — однако даже их совокупный кретинизм кажется недостаточным, чтобы довести мир до нынешней ручки. Для мыслей же о Боге Леннокс слишком устал. А каких взглядов на жизнь
придерживался Роббо? Пятьдесят процентов населения — честные граждане. О них вообще думать не стоит. Они, конечно, совершить нехороший поступок, но в основном, хоть и касаются пресловутой черты, не преступают ее. Другие пятьдесят процентов делятся на негодяев (около десяти процентов) и глупцов со слабаками (сорок процентов). Опять же, негодяи в расчетах погоды не делают — их просто надо ловить и сажать. Ключевая группа — глупцы и слабаки. Именно они совершают преступления; именно они становятся жертвами преступлений.
С каждым годом Леннокс все больше склонен придерживаться именно этой банальной формулы — так утопающий, наверно, хватается за прогнивший обломок лодки. Ленноксу тошно, он вдруг понимает: ему снова необходимо нюхнуть. Целых три секунды кокаиновая дорожка занимает все его мысли.
— Принесите, пожалуйста, мне еще кока-колы, — просит Тианна официантку. В этот момент Четов мобильник выводит «Я не буду скучать по ветру на краешках век», в очередной раз напоминая Ленноксу, что нужно позвонить Труди.
— Извините. — Чет поднимается, чуть не пулей вылетает из зала. Видимо, звонок очень важный; Леннокс и Тианна следят из окна, как Чет бегает по пристани, мимо алюминиевого навеса, иллюстрируя разговор бешеной жестикуляцией.
Леннокс бросает взгляд на стакан: в нем отражены их с Тианной лица. Мысль, что девочка отзеркаливает его, копирует мимику и жесты, одновременно тревожит Леннокса и наполняет гордостью — он для нее наставник, образец. Лучше ли из Леннокса наставник для Тианны, чем из Роббо — для него? : «Потому что хватит уже Чета подозревать. Я и клерка в автопрокате подозревал, и Четыре Реки, незадачливого экскурсовода; не могут же они все быть педофилами. Не может же каждый, у кого имеется член — или дырка, тут ведь еще и Стэрри замешана, — не могут они все быть отморозками. А взять двоих юнцов, ну, тех, с брутальным папашей! Труди права». Он устал. Измучен. Сам не свой. Даже напуган. Ему примерещилось. Над ним навис призрак Бритни. Руки дрожат. Ему необходимы антидепрессанты. Идиот он, что не взял их с собой. Он болен, болен душевно, и солнцем это не лечится, хотя бы и солнцем в очень больших дозах. Чет — порядочный человек. Без сомнения. Леннокс кивает Тианне.

— А он вроде славный парень. Мне просто надо удостовериться, учитывая, в какую компанию мы с тобой угодили позапрошлой ночью. Понимаешь?
- Спасибо, что беспокоишься обо мне, — отвечает Тианна, но голос у нее такой тихий, и личико такое детское — тут и слов не нужно, — что Ленноксов настрой испаряется. Здесь нечисто и Тианна почувствовала это, едва поднявшись на борт.
— Ну что ты. — Леннокс сглатывает слюну. Мысль забрать Тианну в Шотландию внезапна, картинка почти осязаема. Тианна должна ходить в хорошую школу, учиться с детьми из нормальных семей, заливаться смехом на катке или в плавательном бассейне, сдавать экзамены, кормить кошку. Не с ним и Труди. Не в его Шотландии — это для Тианны будет все равно что из огня да в полымя. Леннокс не обольщается насчет своего образа жизни, а вот статус дядюшки Рэя ему по душе. У Джеки с Энгусом двое мальчишек. Леннокс их любит, брал с собой на стадион «Тайнкасл»; впрочем, они как-то не прониклись.
Однажды Джеки призналась, еще до того, как Энгусу сделали вазэктомию, что всегда мечтала о дочке. Леннокс не взялся бы заботиться о Тианне двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, зато смог бы положительно влиять на нее в свободное время. Любимый дядюшка, он водил бы девочку развлечься, только нечасто. Они бы по-настоящему подружились.
Леннокс стряхивает несбыточные мечты. Максимум, на что может надеяться Тианна — добропорядочные приемные родители во Флориде. «И даже тогда ей предстоит огромная работа, если она не хочет превратиться в ничтожество вроде Робин».
Возвращается Чет, мрачно кивает Ленноксу. Отсчитывает несколько двадцатипятицентовиков, вручает Тианне.
— Пойди, детка, выбери нам что-нибудь душевное, пока не набежали чокнутые местные и не оглушили нас своим кантри.
«Битглз» или «Роллинг стоуне» подойдут.
Тианна молча берет деньги и направляется к большому автомату, рядом с уборной.
— Звонила Робин. — Чет мрачен и зол. — По обыкновению, вляпалась и теперь взята под арест. Я задействовал своего адвоката, завтра утром Робин выпустят. Так что сегодня я по буду с Тианной, а утром доставлю ее к матери.
В живот тонкой струйкой просачивается подозрение. Что это, интуиция полицейского или паранойя наркомана — Леннокс не знает, да и не хочет знать. Просто Чет его не убедил, совсем не убедил.
— Робин, говорите? Хорошо бы с ней пообщаться.
Лицо у Чета становится как у неподкупного госслужащего.
— Боюсь, это невозможно.
— Почему? Почему Робин не может поговорить со мной или с Тианной?
Теперь поверх неподкупности протравлено нетерпение.
— Потому, Леннокс, что она в полицейском участке Майами. Ей был разрешен только один звонок. Но я сразу связался со своим адвокатом — он живет в Форт-Майерс. В деле участвует его компаньон, точнее, компаньонка. Та еще стерва, в латинском квартале практикует, все входы-выходы знает. Завтра она внесет залог за Робин. — Чет тяжело дышит, видимо, от гнева праведного. — До чего же глупая женщина. Опять за употреблением кокаина попалась. Если в службе защиты семьи и детства дознаются, у Робин отнимут дочь.
Ленноксов мозг как осиное гнездо. Он практически ничего не знает об американской системе правосудия. Однако здравый смысл подсказывает: тут концы с концами не сходятся. Задержание за кокаиновый дебош означает одну ночь в обезьяннике, после которой тебя выпускают без дальнейших претензий: Чет же ведет речь о трех сутках в тюремной камере. Предположительно, Робин туда упек Ланс Диринг. Какова его роль? И вообще, если имел место дебош с наркотиками, Робин должны предъявить официальное обвинение.
Четова рука теперь у Леннокса на плече, в ней — мощь бывшего штангиста. Это обстоятельство, да еще Четов тон вызывают у Леннокса нервную дрожь.
— Сынок, ты сделал все, что от тебя требовалось. Не каждый во время отпуска стал бы возиться с чужим ребенком.
Я принимаю эстафету. — Чет ослабляет хватку, голос звучит теперь почти игриво: — У тебя дел полно — невеста заждалась, свадьбу надо продумать!
Да, верно. Леннокс достаточно серьезно вмешался в чужую жизнь. Пора заняться своей жизнью, Леннокс сам знает, что пора. Он уберег Тианну от Джонни и Ланса, это была его цель. Он доставил Тианну к Чету на яхту, как просила Робин. Он спас Тианну, спасти же Робин по силам только ей самой, ей надо научиться избегать сомнительных компаний и заботиться о дочери.
—Да, пора прощаться, — произносит Леннокс и идет к музыкальному автомату.
Вынимает записную книжку Труди, вытряхивает ручку из переплета, царапает два телефонных номера, почтовый и электронный адреса. Вырывает страницу и вручает девочке.
— Вот мои координаты, на случай, если понадоблюсь. У тебя ведь есть электронка?
— Нет, только у мамы, — печально констатирует Тианна, беря бумажку. Читает адрес, вскидывает голову. В этот момент в окно заглядывает солнце, девочка вся залита золотым светом. — Рэй Леннокс, я буду по тебе скучать.
Леннокс видит в ней воплощение скорби. У Тианны сейчас нет ни возраста, ни пола. Ленноксовы ощущения сходны с религиозным экстазом.
— А я — по тебе.
В руках у Тианны бейсбольные карточки. Верхнюю Леннокс раньше не видел. Что там на ней? Хэнк Аарон. Тианна уставилась на карточку, медленно водит пальцем по краю. Голос больше похож на лепет, У Леннокса холодеет кровь.
— Я думала, что хочу к Чету, — едва слышно шепчет Тианна, — но мне теперь плохо на яхте. Я лучше останусь с тобой.
Нельзя ее бросать, подсказывает внутренний голос. Другой голос, тоже внутренний, возражает: уходи. Ты делаешь это для себя, а не для девочки. Этому голосу вторит Труди: ты мерзкий эгоист. Она — не Бритни Хэмил. В следующий момент Леннокс оглядывается на улыбающегося, приближающегося Чета и произносит:
— Тианна, если хочешь, поедем со мной. Поедем к моему другу, его зовут Джинджер, он живет в Форт-Лодердейле. Познакомишься с его женой и с Труди, а завтра мы все вместе заберем твою маму.
Тианна кивает со вздохом облегчения.
Чет уже рядом, и он слышал Ленноксовы слова. 
— По-моему, девочке здесь хорошо, — веско произносит он. — Вы, Леннокс, нам очень помогли, мы не смеем и дальше вам докучать.
Рэй Леннокс смотрит Чету в глаза.
— Могу вас заверить, вы мне нисколько не докучаете. — Голос бесстрастный, как у полицейского.
— Я, наверно, лучше поеду с Рэем, — нараспев произносит Тианна. Только теперь Леннокс заметил: девочка избегает смотреть в глаза Чету Льюису. Что-то случилось, и еще на яхте. Вряд ли Чет прикасался к Тианне — он и Леннокс все время были вместе. Нет, Тианна что-то видела в каюте. Она что-то нашла.
Еще одну бейсбольную карточку.
Леннокс улавливает внезапную перемену выражения Четова лица. Он такое уже наблюдал, на сотнях людей. Чет словно руками слепил улыбку, только холодный расчет в глазах уничтожить не удалось.
— Что ж. Раз тебе так хочется...
—  Ну вот, мы, кажется, пришли к консенсусу, — не без умысла объявляет Леннокс. Он еще не учуял в Чете извращенца, но, если извращенец присутствует, он непременно себя проявит. Леннокс беззаботно настаивает на том, чтобы оплатить счет, они возвращаются на яхту. Леннокс помогает Чету развязать узлы и отдать швартовы. Яхта с пыхтением выбирается из залива, однако в открытом море Чет включает полную скорость и превращает «Океанский рассвет» в адскую машину, вспарывающую зеленые волны.
Тианна сидит на нижней палубе, смотрит в пустоту, напряженный подбородок вздрагивает при каждом подскоке яхты на зыбях Мексиканского залива. Хэнк нашелся, думает девочка. Светит солнце, шумит мотор, пальцы скользят по гладкой обшивке, желудок на шесть дюймов выше положенного. Тианне дурно, и морская болезнь тут ни при чем. Такое бывает с мамой, с глупой, неугомонной мамой, никогда понятия не имеющей, как ее опять угораздило.
Чет на капитанском мостике. Он замечает Ленноксов подозрительный взгляд на приборы, мрачную складку между бровей.
— Нужно еще одну вершу проверить, вот я и изменил курс.
Это и секунды не займет, — поясняет Чет, глушит мотор и бросает якорь.
Верша полнехонька. Ленноксу жалко омара — жил себе да жил в своей стихии, а зачем? Чтоб его вероломно поймали, заживо сварили и сожрали принципиально иные существа.
Тианна спускается в каюту, Чет идет за ней по пятам. Леннокс напрягается, хочет спуститься следом, но замечает на полке, в специальном углублении, Четов сотовый телефон. Берет его,«открывает папку «Входящие». Есть: не нужно даже проверять цифры — он их и так помнит, он их в блокнотик Труди записал. Определитель входящих высвечивает знакомое «ЛАНС Д.».
Леннокс кладет телефон обратно на полку. Никакого адвоката не было; пожалуй, не было и ареста. Робин что-то просекла, и Дирингова шайка решила подержать ее взаперти, пока не придумает, как с ней поступить. Сам же Диринг, возможно, уже спешит к пристани «Мангровый пляж».
Тианна заглядывает в каюту, вздрагивает при виде огромной кровати. Закрывает дверь, садится за стол, смотрит на глянцевую невесту. По лестнице задом наперед спускается Чет. Разворачивается, кроит усталую улыбку.
— Я на прошлой неделе звонил Эми. — Хриплый голос еще более хриплым кажется от огорчения. — Она спрашивала о тебе. Собиралась скоро приехать. Оставайся, а? Тебе же здесь хорошо?.. В смысле, Леннокс, конечно, производит впечатление приличного человека, но ведь твоя мама велела ему привезти тебя сюда. Пойми, я не могу отпустить тебя с Ленноксом.
— Я хочу поехать с ним!
— Солнышко, войди в мое положение. — Чет сдвигает кустистые седые брови. — Твоя мама...
— Я не хочу здесь оставаться!
— Но тебе же всегда нравилось...
— Чет, а нам не пора на берег? Может, поднимете якорь?
А то моя невеста, как вы выразились, заждалась, — подает голос Леннокс с середины лестницы.
— Да, конечно. Извините, — отзывается Чет. — Совсем забыл, что вы торопитесь. — Прежде чем начать подъем по ступеням, он бросает еще один взгляд на Тианну. Тщетно.
Они идут в рубку. Чет, не переставая нудить, заводит мотор.
— Леннокс, вы точно не хотите оставить Тианну со мной?
— Она сама не хочет оставаться. А у вас, что, другое впечатление сложилось? — Леннокс смотрит на резко очерченный Четов профиль. Чет вцепился в руль, костяшки его крупных рук побелели.
— Ну, как знаете.
Кажется, от одной бухты до другой просто прямая линия. Однако теперь Чет использует свое преимущество, иными словами, тянет время.
— А что, нельзя прямо идти к вашей пристани? Обязательно каждый изгиб побережья повторять?
— Течения изменились. Надо избегать мелей, иначе надолго завязнем. — Чет указывает на навигационную систему и глубиномер. — Тут кое-где глубина не больше фута, а яхта тяжелая.
Леннокс смотрит на экран. Там отображен прямой путь, по самым глубоким местам.
— А вот так не хотите? —- язвит Леннокс, хватает Чета за руку здоровой левой рукой и заламывает ему два пальца. Лицо старого моряка искажается болью — так же мгновенно загораются лампочки в музыкальном автомате. Чет выдавливает улыбку — на палубе появилась Тианна — в ухе же у него взрывается, шипит, шкворчит шотландский выговор, помноженный на негодование защитника порядка. — Ты, старый хрен, не дури мне
голову. Ты даже не представляешь, с кем связался. Я понятно выражаюсь?
— Понятней некуда, — выдыхает Чет. Леннокс ослабил хватку. Чет меняет курс. Они будут на пристани минут через двадцать пять.
Рэй Леннокс знает, что не сломал Чету пальцев. Нет, не пальцы — нечто другое сломалось в Чете Льюисе, он сидит мрачный, он, кривясь, машет Ленноксу и Тианне, спускающимся по трапу.
Леннокс и Тианна садятся в машину и уезжают. Леннокс не поддался искушению позвонить Труди с Четова мобильника — тогда бы у Чета оказался номер телефона их с Труди отеля, а впутывать Труди никак нельзя. Больше Леннокс не плутает по Тамайами-Трейл. Он запомнил, как выехать на междуштатное шоссе номер 75, оно же Главная аллея парка Эверглейдс, оно же Аллея Аллигаторов.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE