READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Преступление

21 Карты раскрыты

Леннокс вдруг понимает: из-за рискованного и поспешного бегства от Диринга он перестал ориентироваться в Майами. Оказывается, с Калле-Очо, юго-запада Маленькой Гаваны, он  повернул на восток и едет мимо кубинских пекарен и мебельных магазинов, возле которых прохлаждаются, болтают и курят старики небоскребы же деловой части города тают вдали.

Оранжевый цвет и слово «оранжевый» пульсируют в его мозгу. Стадион «Орандж-боул», оранжевая штукатурка на доме Робин. Леннокс притормаживает возле Музея латиноамериканского искусства, ловит юную парочку, спрашивает дорогу. Ему  объясняют: надо повернуть налево на Семнадцатой авеню, на ум навязчиво и смутно приходит огромное футбольное поле в колледже. Поиски дома Робин в клубке однотипных улиц напоминают Ленноксу о поисках Нотменовых контактных линз на футбольном поле в Эдинбурге. Леннокс без толку нарезает круги, злится до разлития желчи. «Черная кошка в темной комнате, блин». Отчаявшийся, он уже готов биться о сигнал на руле, как вдруг из ряда зданий словно выступает оранжевый дом.
— Слава богу, — благодарно выдыхает Леннокс, паркуется на противоположной стороне улицы.
Однако выходить из машины не торопится. Осматривает  «окровавленные пальцы, пульсирующие болью — так обычно болят зубы. Пока он кружил по Маленькой Гаване, с тылу снова подобралось уныние, характерное для чужака. Здесь он не полицейский. К счастью, на улице тихо, никаких намеков на присутствие полиции. Впрочем, полиция скоро появится либо по Четовой наводке, либо по горячим следам избиения Клемсона.
Леннокс собирается с духом, выходит из машины, давит на кнопки домофона (но только не на кнопку с номером квартиры Робин), кричит:
— Откройте — санэпидстанция!
Раздается щелчок, Леннокс врывается в подъезд. Взлетает по лестнице и барабанит в дверь квартиры, где был всего двое суток назад. Открывает взволнованная Стэрри. При виде Леннокса глаза у нее едва не выскакивают.
— Какого черта ты тут де...
Закончить фразу Стэрри не дано — Леннокс бьет ее лбом в лицо. Тошнотворный хруст и красный фонтан говорят о том, что он сломал Стэрри переносицу. Стэрри кричит, сгибается пополам, пятится, матерится по-испански. Сквозь пальцы одна за другой падают увесистые капли густой крови. Левой рукой Леннокс хватает Стэрри за волосы, вваливается в квартиру, бьет Стэрри головой о дверной косяк. Стэрри сползает на пол, остается лежать и стонать. Леннокс закрывает за собой дверь.
Из гостиной, прихрамывая, выбегает Робин, глаза у нее мокрые, красные.
— Рэй! Где Тиа? Она в безопасности? — Взгляд Робин падает на Стэрри, слова замирают на языке. —Что ты сделал?
— То, что должна была сделать ты или какая другая сволочь, причем очень давно. Кто еще в квартире?
— Никого... Что случилось? Где Тианна?
До Леннокса вдруг доходит: раньше он никогда не бил женщин, если не считать толстухи, которую пришлось осадить; дело было на вокзале Саут-Сайд, девица, вероятно, будучи под кайфом, откусила кусок уха какого-то болвана из числа дежурных. Нет, Стэрри не женщина, она грязная тварь, как Диринг и иже с ним.
— В доме есть оружие?
— Нет... — Глаза у Робин — хоть сейчас на Хэллоуин. Будто она плакала, потом вздумала воспользоваться подводкой для
век, а что сначала надо умыться, ей в голову не пришло. Леннокса тошнит: он чуть не переспал с этой женщиной; тошнота
усиливается при мысли о ее дочери и о собственной невесте.
Робин прижимает к груди кулачки.
— Где Тианна?
—  Тианна в полном порядке. С моими друзьями. Что с тобой сделали? Где тебя держали, черт возьми?
—  Это все Ланс... Он сказал, мои проблемы с наркотиками требуют посторонней помощи... вмешательства, — заикается Робин, застывает с открытым ртом, осознав бредовость утверждения. — Они же мои друзья... они знали, что для меня лучше.
Я...
Робин умолкает — исчерпала все аргументы. Ленноксу она представляется этакой фабрикой слез, ею владеет нелепое убеждение: если плакать достаточно долго, можно в конце концов исторгнуть самую причину боли. В отличие от типично мексиканского лица Стэрри, скуластого, с пухлым сочным ртом, который еще соблазнительнее становится в гневе, тонкие англосоксонские черты Робин в аналогичной ситуации скукоживаются, мельчают; в данный момент в ней что-то от крыски. Для нас англосаксов, проявления гнева неприемлемы, они нас уродуют; невозмутимая ироничность — вот что мы должны практиковать, приходит к выводу Леннокс. Черты Стэрри, напротив, мельчают от страха. Леннокс поднимает ее с полу, тащит в гостиную, сгружает в кресло.
— Что ты с ней сделал? — снова спрашивает Робин.
— Сама знаешь, что я сделал и почему. — Леннокс тычет в Робин пальцем, поворачивается к источнику сведений, скрюченному в кресле. — Дернешься — голыми руками задушу. Понятно?
Стэрри не без труда кроит презрительную ухмылку, держится за сломанный нос.
Леннокс делает шаг к креслу, лицо его искажено. - ПОНЯТНО?
Вспоминает проваленный допрос. Но сейчас перед ним не Хорсбург, а всего-навсего жалкая оболочка Стэрри, вымучивающая кивок. Леннокс идет в туалет, хватает измаранное полотенце, прежде чем бросить его Стэрри, прикидывает, кто и что им вытирал. Вспоминает о наручниках Робин, устремляется в спальню, вытаскивает наручники из тумбочки. Робин без конца ноет, создает фон. Леннокс приковывает Стэрри к батарее.
— Блин, горячо! — взвизгивает Стэрри; впрочем, полотенце приглушает звук.
— Ничего, потерпишь, — говорит Леннокс, глядя на Робин.
— Рэй, что происходит? — Робин нервно обирает катышки с линялой зеленой водолазки. — Где моя девочка? Ты к Чету ее
отвез?
— Я уже говорил, Тианна в порядке. И нечего мне тут спектакли устраивать. Я, Робин, один твой спектакль уже видел. — Леннокс достает из кармана диск.
— Ты записи нашел... — Робин непроизвольно поправляет волосы, Леннокс еле сдерживается, чтобы не наорать на нее.
«Она думает, я ревную! Вот дура! Решила, я это на почве ревности!»
— Да, нашел.
— Меня с Джонни Стэрри познакомила. Ему нравилось записывать на видео, когда мы... ну, когда мы были вместе.
Леннокс кивает, думает о парнях, мечтавших о карьере порнозвезд, — мечты прекращались одновременно с осознанием, что перед камерой не встает. Через пару поколений, по-видимому, вставать не будет без камеры.
— А потом он и Ланса задействовал — скулит Робин.
— Сука! Ланс — мой парень! — доносится приглушенное полотенцем шипение Стэрри.
Робин не реагирует.
— ...С каждым разом они все агрессивнее становились, просто как помешанные. Потом я узнала, что были и другие женщины, и другие записи.
— О да, были и другие, — язвит Леннокс.
Робин смотрит на Стэрри, полотенцем прикрывшую сломанный нос, подвывающую от боли, переводит взгляд на Леннокса.
— Рэй, кто ты? Кто ты такой? — Придушенные рыдания Робин сопровождаются судорожными сглатываниями — густая слюна в избытке поступает в пищевод.
— Обо мне позже, — отмахивается Леннокс. Сможет ли он когда-нибудь ответить на этот вопрос, так чтобы ответ удовлетворил его самого? — Ты смотрела эти записи?
— Нет, откуда?
— Некоторые из них были сделаны на Четовой яхте.
— Нет, — выдыхает Робин. — Нет! Нет! Не верю... Чет не мог... Где Тианна?!
Леннокс вставляет диск в плеер.
— Вот эту запись ты точно не видела.
— Что? Ты собираешься порно смотреть? Прямо сейчас? С какого перепу...
— Нет, смотреть будешь ты. Тебе надо знать, чего на самом деле хотят твои так называемые друзья.
Леннокс не в силах снова увидеть Тианну — он следит за реакцией Робин. Мелькают первые кадры. Слышится голос накачанной снотворным Тианны.
— Меня тошнит... Я хочу домой...
Увещевания Диринга:
— Все хорошо, деточка, просто расслабься...
— НЕТ! Боже... Нет! — У Робин грудная клетка ходуном ходит. Ужас неподдельный; теперь Ленноксу понятно — все совершалось без ведома Робин.
— Прости. — Леннокс нажимает на пульте «стоп». — Мне надо было убедиться, что ты не замешана.
— Что? Что ты имеешь в виду? Кто? — У Робин округляются глаза, она ловит ртом воздух, как рыба.
Стыд давит Леннокса, он не выдерживает, смотрит в пол.
— Вероятно, они давали Тианне какое-то седативное средство. Не на яхте, нет — скорее всего, в машине, когда отсюда
ехали, на Аллее Аллигаторов. — Леннокс поднимает взгляд. — Пока ты была в реабилитационном центре.
— Но я ведь оставляла Тианну со Стэ... — Робин осекается на полуслове, смотрит на кресло, на фигуру под полотенцем. — Не может быть... НЕТ! ЧТО ТЫ ДЕЛАЛА С МОЕЙ ДЕВОЧКОЙ, ТЫ, ГРЯЗНАЯ ТВАРЬ, СУКА ПОДЗАБОРНАЯ?!
— Робин, — продолжает Леннокс, — ты помнишь Винса, ну, того, с которым ты водила знакомство в Алабаме?
— Да, — еле слышно выдыхает Робин, сверлит Стэрри полным ненависти взглядом. Стэрри прикрывается полотенцем, как маской.
Леннокс стискивает руку Робин, переключает ее внимание на себя.
— Ты уехала из Мобила, чтобы отделаться от Винса. Уехала вместе с Тианной, поскольку знала, что Вине за птица? Тианна тебе все рассказала и ты ей поверила, так?
— Я... да... Винс говорил, что любит меня!
— Винс входит в организованную группировку педофилов; Ланс и Джонни — тоже. И Джимми Клемсон из Джексонвилля.
— Нет... разве такое бывает? — кричит Робин. Впрочем, судя по глазам, она уже поняла: бывает.
— Все дело в том, что они выслеживают матерей-одиночек, таких, у кого нет ни денег, ни дома, ни родных, зато есть дочь лет десяти-двенадцати. Информацией обмениваются главным образом через интернет — у них свой вебсайт, — но также и на своих сборищах, так называемых семинарах по оптимизации продаж. У меня имеется список, в интернете нашел. Они разработали целую стратегию, как передавать информацию другим педофилам. Эти же, в свою очередь, выслеживают указанную женщину, пытаются склонить ее к сожительству. Когда цель достигнута, педофил переключается на девочку. Если у матери появляются подозрения насчет истинных намерений своего любовника, тот просто исчезает, а домашний адрес, адрес места работы и прочее передает дальше, так что вскорости у женщины появляется новый любовник-педофил.
— О боже... — стонет Робин. Она закрыла ладонями лицо. — Моя Тианна... что я натворила... что они сделали с моей девочкой?
Ком в Ленноксовом горле обжигает, но Леннокс делает над собой усилие.
— Закон у них один — не рисковать. Сначала добейся доверия матери, только потом заводи дружбу с дочерью, только потом проявляй к ней интерес. Педофил играет в папочку, который так нужен ребенку, постепенно добивается эмоциональной близости, а там и физического контакта. Возьми меня за руку. Обними меня. Потом чмок в щечку. Потом подонок признается в любви, только просит держать это в тайне. И постоянно хвалит девочку, всячески подчеркивает, что она такая одна-единственная, вот девочка и верит, что между ней и «папой» особенные отношения, и в то же время проникается необходимостью не афишировать их, вообще никому ничего не рассказывать. И вот к чему это приводит. — Леннокс кивает на экран.
Из груди Робин вырываются тихие, горестные, ритмичные, всхлипы, глаза она все еще закрывает ладонями. Кажется, у нее даже поры расширились — будто специально, чтобы впитать всю грязь обстоятельств места. Внезапно Робин смотрит на Стэрри, в ее глазах безумная ярость. Стэрри замерла в неестественной позе, притихла, полотенце все еще на голове.
— ВКЛЮЧИ ПРОСМОТР, Я ХОЧУ ЗНАТЬ, ЧТО ОНИ СДЕЛАЛИ!
— Нет, — отвечает Леннокс. — Если хочешь увидеть больше — пожалуйста, смотри, только без меня. — Стэрри напоминает ему ястреба, на которого надели клобучок, чтобы заглушить инстинкты. — Педофилы практикуют круговую поруку. Не успела ты развязаться с Винсом в Мобиле, как твои данные уже были переданы им Клемсону из Джексонвилля.
— Я же не знала... Откуда мне было знать?
— Неоткуда. Едва ты заподозрила Клемсона, он связался с Джонни и Лансом из Майами.
—  Жирный боров, — шипит Робин. — На Винса я бы никогда не подумала, но Клемсон... гребаный вонючий боров!
— Боров и есть. Таким образом, по мере того как твои любовники проявляют в сексе все больше агрессии, ты все чаще
думаешь: «Наверно, мужчинам только это и надо, может, я просто немного старомодная». И вот ты совсем одна, подруги и родня далеко. Зато с тобой эта блядь. — Леннокс кивает на Стэрри. — Она на них работает, а тебе внушает, что жизнь удивительна и прекрасна. Не успеешь заподозрить — а они уже получили от тебя что хотели. — Еще один кивок, на диск.
— Они меня вокруг пальца обвели, купили просто. Снабжали халявой: снежком, амфетамином, травкой, седативными...
- В тот вечер Стэрри затащила тебя в бар не просто так — там поджидал очередной извращенец. Если бы все пошло по плану, он бы стал твоим новым. Помнишь типа, с которым я повздорил?
Следует вымученный кивок и душераздирающее «ЗАЧЕМ?» в адрес Стэрри.
— Просто ответь: тебе-то это зачем?
Стэрри, ото всего изолированная окровавленным полотенцем, что-то бормочет по-испански, не иначе молитву.
— Она меня за педофила приняла, — продолжает Леннокс. — А потом, когда до дела дошло, сообразила, что лоханулась. Помнишь, она ведь сначала нас сводила, а потом стала с тобой соперничать за мое внимание?
— Я не могу поверить. Оказывается, все они... и Винс, и Джимми, и Джонни, и Ланс... все замешаны... — От внезапной
догадки глаза у Робин чуть не выскакивают. — И Чет тоже? Тианна сейчас у него?
— Нет, Тианна в безопасности. А с Четом другая история.
Он не педофил. Он несчастный вдовец. Ублюдки завели с ним дружбу, чтобы на яхту доступ иметь. Использовали его, как тебя. Ту же тактику применяли. Сначала стали ему приятелями. Диринг — он ведь полицейский, а Чет, как и большинство людей, полицейским доверяет. — Робин жадно ловит каждое слово Леннокса, он чувствует себя птицей, выкармливающей ненасытного птенца. — Показали Чету пару-тройку пикантных фильмов — приятели так иногда поступают. — При мысли
«приятели иногда делают еще кое-что» Леннокс чувствует тошноту. — А потом последовала фраза: «Мы сами любим кино
снимать. Можно, у тебя на яхте займемся?»
Несколько минут Робин не может ни слова вымолвить. Наконец столбняк отпускает, но она бормочет лишь одно:
— Моя девочка, моя девочка, моя девочка...
— Она сейчас в безопасности. Она сильная, очень сильная, — чуть ли не с гордостью произносит Леннокс. — И ей нужно — нам нужно, чтобы и ты стала вести себя как ответственный, сильный человек. Скоро здесь будет полиция.
Робин согласно трясет головой, однако при последующих Ленноксовых словах решимость сползает с ее лица.
— Чету нравилось любительское порно. Увидев в фильме тебя, он завязал с этим делом, больше записей не смотрел. Однако Ланс и Джонни совсем потеряли страх. Задействовали все более молодых женщин. А то и несовершеннолетних девочек. Чет уже не знал, как избавиться от визитеров, но к тому времени отношения его с Лансом и Джонни свелись к чистой воды шантажу. Чет — достойный старик, без отклонений. Он не хотел, чтобы власти или соседи по «Мангровому пляжу», сплошь уважаемые люди, узнали, с кем он якшается. Но Ланс и Джонни решили, будто им все дозволено. Джонни так вообще перестал осторожничать. Короче, они держали записи прямо на яхте.
Стэрри колотит наручником о батарею.
Леннокс глубоко вздыхает. Сжимает кулак, сам себя раздробивший. Как раньше не получается. Больше никогда не получится. Обломки костей неестественно, неправильно распределяются среди хрящиков и сухожилий.
— Чет обнаружил их вебсайт. Сайт, конечно, на обвинение не тянет, но там оказался список членов группировки и расписание семинаров. Их всего восемь человек, считая с Дирингом, сейчас они заседают в отеле «Эмбасси» или, что вероятнее, уже разъехались из Майами-Дэйд. А тема сегодняшнего семинара — это ты, Робин, и, пожалуй, еще несколько матерей-одиночек из Южной Флориды.
Робин выдыхает, обхватывает себя за плечи, раскачивается туда-сюда.
— Но почему же Чет?..
— Он хотел заявить в полицию. Собирался с духом, — мягко произносит Леннокс в ответ на незаданный вопрос — А еще
он копил вещественные доказательства: Диринг-то у нас полицейский, нельзя об этом забывать.
— Значит, Чет — мой друг...
— В определенном смысле, — кивает Леннокс. Ему вспомнилась фраза, столь любимая отцом: «Коварный враг лучше глупого друга». В следующую секунду полицейский в нем берет верх. — Как бы то ни было, Чет, пусть и неумышленно, содействовал педофилам. Ему придется ответить по закону. Робин снова закрывает лицо руками. Из-под пальцев вырывается хрип:
— Рэй, что я такого сделала?
— Ты стала жертвой конкретной группы подонков, — произносит Леннокс. До него опять доносится приглушенная грязным  полотенцем испанская молитва.
— Но почему... почему именно я?
— Потому что у тебя десятилетняя дочь. Потому что твой сталь жизни делает тебя уязвимой. Подвергает опасности твою девочку и тебя саму.
— Но я же не плохая, — сама себя убеждает Робин. — Я просто...
Леннокс жестом велит ей замолчать.
— Я не собираюсь учить тебя жить, потому что я и сам примерно так живу. Принципиальная разница в том, что я не завел детей. Соберись, Робин, пока тебе есть что терять.
— Ты... ты из ФБР?
— Нет. Я из Эдинбурга. У меня отпуск. Я планирую свадьбу. Ты же в курсе.
Робин блуждает расфокусированным взглядом по комнате, натыкается на Стэрри, которая теперь выглядывает из-под полотенца, как из-под чадры. Робин щурится.
— Это ты все подстроила! Ты! — Взгляд на Леннокса. — Она меня ненавидит! Ненавидит, потому что у меня есть Тианна!
— Моего сына застрелили! Ему было всего шестнадцать! — стонет Стэрри.
— Твой Анхель сам со шпаной связался! Поделом ему! Из него бы все равно толку не вышло! — вопит Робин, и вдруг устремляется к Стэрри, сжав кулачки. Лишь когда она хватает огромную стеклянную вазу тигровой расцветки, Леннокс прикидывает, что лучше все же ее остановить.
— ПУСТИ! ПУСТИ МЕНЯ! Я УБЬЮ ЭТУ ГРЯЗНУЮ СУКУ!
Не так-то просто удержать Робин: бешенство внушило ей сверхъестественную для столь хрупкой женщины мощь. В конце концов Робин сдается, обмякает в Ленноксовых руках, дает отвести себя подальше от батареи и усадить на диван.
— Не волнуйся, Стэрри свое получит. — Леннокс устраивается на полу, берет Робин за руку. Его переполняет чувство
вины. Я упустил Бритни, потому что незаслуженно осудил Анджелу Хэмил. Теперь я унижаю Робин тем, что незаслуженно осуждаю ее — или заслуженно, разницы никакой.
Неизвестно почему Ленноксу вспоминается эпизод из прошлого. Ему двенадцать; в приступе подростковой ярости он непонятно зачем врывается в комнату своей сестры Джеки — и застает ее за минетом. Последовал семейный скандал. И не по поводу бестактности Леннокса или неприемлемого поведения Джеки и ее приятеля. Нет, скандал разразился позже, когда сестра нашла на чердаке свою старую куклу Марджори, ту самую куклу, с которой носились и она, и Рэй. На пластиковом лбу Марджори шариковой ручкой было нацарапано «СОСКА».
У Робин скорбное лицо; впечатление портит размазанная , и дорожки слёз.
— Надо ехать к Тианне, пока полиция не явилась. Робин хочет кивнуть в знак согласия, но в этот момент за Леннокса открывается дверь. — Опоздали, голубчики — она явилась. Леннокс оборачивается — и видит Ланса Диринга, проигрывающегося запасным ключом.
— Доверяй, но проверяй. — Диринг с ухмылкой кивает на ключ.
Леннокс отмечает и еще кое-что: у Диринга очки с двухфокусными линзами, линии рассекают стекла поперек — вверху непроницаемая тьма, внизу муть. Третий момент: Диринг наставил на Леннокса пистолет.
— Рэй, ты кто такой? Только не трави баланду насчет планирования свадеб. Ты беднягу Тигра так отделал, что любо-дорого. Мы его нашли. В сортире на полу валялся, кругом крови- и зубы россыпью. — Дирингова мимика демонстрирует невольное уважение. — Итак, кто ты такой, твою мать?
-  По-моему, это уже не важно. Все кончено, Ланс.
—  И для тебя, и для меня.
—  Ланс, милый, освободи меня, пожалуйста, освободи, — ноет Стэрри.
Леннокс меряет Диринга взглядом, черная «вареная» джинсовая рубашка, заправленная в брюки из небеленой парусины, словно для подиума сделанные кроссовки вызывают у него внезапный приступ отвращения.
- Ты в меня не выстрелишь. Ты сроду в людей не стрелял, — спокойно произносит Леннокс, а сам думает о Билле Риордане, нью-йоркском отставном копе. Нет, здесь же Юг. А Флорида разве считается тем самым Югом? Разве здесь охотники живут? Нет, все больше рыбаки.
Диринг мрачнеет, под очками, под нижней их частью, муть становится гуще.
-  Ты-то откуда знаешь?
Леннокс понимает: гарантий никаких, положение отчаянное. Думает об отце. О Бритни. На секунду задается вопросом,  увидит ли их по ту сторону — если смерть такова, как принято считать.
— Ла-а-анс, — скулит Стэрри.
— ТЫ, ВЫРОДОК, ЧТО ТЫ С МОЕЙ ДЕВОЧКОЙ СДЕЛАЛ! — рычит Робин и бросается на Диринга.
Диринг переводит дуло на Робин.
— Сядь, займи свою тупую задницу, сучка малахольная, или действительно сделаю! Сиротку я из твоей девочки сделаю, если не сядешь!
Робин съеживается, пятится, плюхается обратно на диван и обхватывает себя за плечи. Из носа течет прямо на зеленую водолазку. I
— Все кончено, — повторяет Леннокс, глядя на диск, выехавший из плеера. — Джонни взят под стражу. Позвони ему,
попробуй, если мне не веришь. Или лучше позвони Чету. Он сдался властям и тебя наверняка сдал. Я думал, тебя еще в отеле возьмут. Ничего, местная полиция уже отправила списочек в ФБР. — Леннокс указывает на бумажки, что валяются на диване. — Правда, твое имя там не фигурирует, зато у копов есть запись твоего шоу. Джонни такой беспечный. Был. Без твоих дисков ни шагу, ну просто анонс ходячий. Все кончено, Диринг.
У Диринга начинает подрагивать подбородок.
Стэрри не теряет надежды на освобождение.
— Ланс, пожалуйста, отцепи меня. Нам сматываться пора?
Ланс Диринг мольбы игнорирует, смотрит в бумажки, переводит взгляд на видеоплеер. Глаза у него вылезают из орбит, кажется, он дошел до белого каления.
— Вот не думал, что все так обернется. Просто хотел хорошо работу выполнить, немножко развлечься. А развлекуха-то
возьми и выйди из-под контроля.
— Это тебе не развлекуха, — обрывает Леннокс.
— Может, и так, — тянет Диринг. — Видимо, с должностью теперь придется распрощаться. Причем не мне одному.
—  Лучшее, что ты можешь сделать...
Леннокс замолкает на полуслове — Дирингова рука с пистолетом поднимается, палец жмет на курок.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE