READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Преступление

22 Уборка

Выстрел вспарывает воздух, и с секунду Леннокс полагает себя мертвым. Потом видит, как Диринг, дернувшись, валится назад, задевает дверной косяк, частично оказывается в прихожей. Из дыры в подбородке хлещет кровь. Леннокс быстро ориентируется, хватает с дивана покрывало, набрасывает Дирингу на лицо, впрочем, не прежде чем осматривает рану. Пуля вышла из скулы, верхняя челюсть раздроблена, зубы рассыпались по полу, будто здесь жемчужное ожерелье порвали.

Робин почти ничего не видно, обзор ей загораживает дверь гостиной. Взору Робин открыты только подергивающиеся Диринговы ноги. Леннокс берет Робин за руку, стаскивает с дивана. Робин в шоке, она обмякла, почти как распластанный на полу Диринг; Леннокс чувствует, что и сам вот-вот вырубится. Вынимает диск из плеера, хватает список.
Оглядывается на Стэрри. Переносица у нее распухла, глаза почти закатились — она близка к обмороку. Ленноксу тяжело на нее смотреть — ее плачевное состояние ему как немой укор. Стэрри паникует, дергается на меховом наручнике, по батарее идет звон.
— Не бросайте меня!
Леннокс на мольбы не реагирует. Стэрри как миленькая дождется появления копов и все им расскажет, по крайней мере попробует. Леннокс поддерживает Робин за подбородок, чтобы она не смотрела на Диринга, на окровавленную стену, на жижу, стекающую по дверному косяку, перешагивает измаранного блюстителя правопорядка.
— Ну вот, а теперь поедем к Тианне, — увещевает Леннокс, волоча Робин за порог. Робин ошарашена, диким взглядом, как затравленная зверушка, уставилась на бетонную стену и холодные металлические перила. — Подожди минутку, — просит Леннокс, делает шаг в квартиру, закрывает за собой дверь.
Склоняется над Лансом Дирингом. Диринг все еще сжимает пистолет, рука дергается, Диринг с усилием пристраивает дуло к собственной голове. Покрывало сползло с окровавленного лица. Прежде чем Леннокс успевает среагировать, раздается второй выстрел. Пуля оцарапывает темя, свистит через прихожую и застревает в двери ванной, в самом низу.
Следующая пуля попадает в плинтус. Леннокс сбрасывает ошметки покрывала, смотрит Дирингу в изуродованное лицо.
— Помоги, — еле слышно хрипит Диринг. — Закончи... все...
Леннокс медленно качает головой.
— Что от меня требовалось, я закончил. Но будь я проклят, если прикончу тебя, Диринг. Не дождешься. — Он наступает
на Дирингово запястье, другой ногой выбивает из вялых пальцев пистолет. — Я педофилам не помогаю. Учитывая, сколько
из тебя кровищи уже вытекло, мне остается только надеяться, что «скорая» не опоздает и что тебя успеют заштопать. Я не хочу, чтобы ты сдох, Диринг — ты не заслуживаешь смерти. Тебя нужно заставить жить, жить с тем, что ты сделал. — Леннокс чувствует приступ дикой ярости. — Чтобы я помог скоту вроде тебя? Выродку? Выродку, который полицейским жетоном прикрывается? Да это я еще добрый с тобой, — цедит Леннокс. Ему известно: в Майами сокамерники будут для Диринга хуже любой пули. Пусть его постигнет судьба Мистера Кондитера, пусть он живет в страхе перед зуботычинами, надругательством, ножом в спину. Леннокса охватывает стыд. «Они опять победили. Опять нас унизили. Опустили до своего уровня, внушили жажду кровавой расправы. Можно хоть всех их до единого с лица земли стереть, и все равно останешься в проигрыше».
Стэрри стонет, Диринг хрипит и булькает — подходящая оркестровка для квартиры, где ломали человеческую жизнь.
— ЗАТКНИСЬ, СУКА! — кричит в исступлении Леннокс.
На несколько секунд стоны утихают! — Заткнитесь оба, вы, подлые твари, и подумайте, в каком вы дерьме! — Леннокс рычит, с каждым ругательным словом из его груди выплескивается боль.
Он выходит на лестничную площадку. Дрожащая Робин скорчилась на ступенях, качается взад-вперед. Сейчас она выглядит ровесницей Тианны. «В то время как она — ее мать».
По лестнице поднимается парень в куртке и спортивных штанах. Леннокс как раз закрывает дверь.
— Какой-то странный шум, — произносит парень. — Мне показалось, тут стреляли, и я...
Он видит кровь на Ленноксовой одежде, едва не роняет челюсть.
— Так и есть, — подтверждает Леннокс. — Тут один тип пытался покончить с собой. Не вызовешь полицию, а заодно и
«скорую»? — Леннокс тащит Робин вниз, под рукой дрожат ее худенькие плечи.
— Конечно! — Юноша скатывается с лестницы, обгоняет Леннокса и Робин.
Они выходят из подъезда, садятся в «фольксваген», Леннокс гонит к пункту проката автомобилей. Слышит вой сирен, прикидывает, не по поводу ли Диринга. Может, и нет. Ярость уступает место шоку, Леннокс цепенеет — постепенно, как в трясину проваливается. Видит знак автозаправочной станции, ловит себя на вполне тривиальной мысли: заправься,
— Мне нужно вернуть машину с полным баком. — Леннокс сам себя удивляет, говоря такое ошарашенной Робин. Сворачивает к ближайшему автомату.
Т.У. Паю выпало ночное дежурство. Он подозрительно смотрит на шагнувшего в кабинет Леннокса. При виде крови и засохшей блевотины на Ленноксовой рубашке у Пая едва не выскакивают глаза. Пай и Леннокс идут на стоянку возвращенных автомобилей, где стоит «фольксваген». Пай топчется вокруг «фольксвагена», с трудом наклонившись, наполовину втискивает свою потную тушу в салон. Леннокс замечает, что над ободом колеса выступила ржавая сыпь; зеленый цвет автомобиля придает ржавчине еще большее сходство с прыщами на похмельном лице. Пай либо не замечает сыпи, либо она для него не имеет значения.
— Что ж, машина в порядке, — подытоживает Пай, со скрипом разгибается, смотрит на дрожащую Робин. — И бензина
полный бак, — скорбно констатирует он в адрес Леннокса. — Только, я смотрю, вы малость испачкались, дружище.
— Тот, об кого я испачкался, дорого бы дал, чтоб на моем месте оказаться.
Пай мучительно краснеет.
— Я хотел сказать... я только... вы правы...
Вперевалку, сопровождаемый Ленноксом, Пай идет обратно в кабинет, долго возится с кассой, нервно отсчитывает пятьсот долларов.
— Кстати — отличная машина, — хвалит Леннокс, пряча деньги в карман. Ему уже жаль этого толстяка. Вот придет он
домой, а дома единственный смертельный друг, молчаливый, белый, неизбежный — холодильник. Убивает медленно, но верно, и всякий раз вспыхивает неотразимым электрооскалом.
Леннокс и Робин бегут к стоянке такси. При мысли о Стэрри и Клемсоне адреналина у Леннокса поубавилось, на подходе отчаяние. Пировали-веселились, называется; удовлетворил жажду мести — самое время подсчитать и прослезиться. Леннокс подсчитывает. Да, у тех, кто практикует насилие, всегда дебет с кредитом не сходится.
— Форт-Лодердейл, — бросает Леннокс таксисту.
Они с Робин на заднем сиденье; Леннокс объясняет Робин ситуацию, не оставляет недомолвок относительно того, в чьих руках сейчас эта ситуация.
— Итак, договорились: ты едешь со мной в Форт-Лодердейл, видишься с Тианной. Затем мы идем в полицию и все расскаываем. Тианна поживет у моих друзей — неделю или сколько надо, пока полиция будет дерьмо разгребать.
— Я хочу, чтобы Тианна была со мной...
— Мне плевать, чего ты хочешь, с высокой вышки плевать, — обрывает Леннокс. Думает о Тианне и ее вечном «клево». —
Девочка больше не будет тебе вместо сестры. Она — ребенок, а ты — взрослая женщина. И если ты не начнешь вести себя как взрослая женщина, я скажу властям, что ты потаскуха и наркоманка. И учти — меня послушают. А когда я еще и видео покажу, ты получишь срок за образ жизни, угрожающий несовершеннолетней девочке. Так и знай.
От его отповеди лицо Робин искажается.
— Я думала, ты наш друг...
— Я Тианнин друг, а не твой. Ты должна заслужить дружбу и уважение. Уже можно начинать, — Леннокс смягчается, вспомнив о собственном поведении. — Соберись, Робин, и в Тианниных глазах выйдешь из этой истории героиней. Постарайся сделать так, чтобы твоя дочь в тебя поверила.
Робин кивает, по щекам катятся слезы. В следующую минуту Леннокс уже говорит, говорит без остановки, бессвязно, задышливо. Он полицейский, просто хотел отдохнуть в Майами-Бич с невестой, восстановиться после тяжелого периода. Свадьбу обдумать. Может, позагорать, рыбу поудить, на яхте покататься. Робин тоже рассказывает свою историю, в результате Леннокс — таково свойство всех историй — видит в этой женщине не статистическую единицу, а живого человека, человека, которого преследуют несчастья, человека обманутого и изодранного гиенами, словно падаль. И Леннокс вспоминает троих отморозков, сделавших из него полицейского.
Все можно исправить. Когда Леннокса волоком вытаскивали из бара, еще в Эдинбурге, он, сваленный сальной остротой местного комика-самоучки, был в куда более плачевном состоянии, чем Робин. А вспомнить, как после похорон отца его нашли в туннеле, с раздробленной рукой, заговаривающегося, утверждающего, что завязал с кокаином, а тем временем одна доза жгла карман джинсов, другая — носовые пазухи. Труди тогда взяла ответственность на себя — отвезла его в Брантсфилд, сама поехала в Лит, к нему домой, забрать почту. Она держала связь с Тоулом, она добилась бюллетеня, она отвела Леннокса к своему врачу, а не к тому, к которому ходили полицейские — сам-то Леннокс на эту тему не заморачивался. Ему прописали антидепрессанты. Труди на тот момент уже оплатила флоридское солнце — на повестке дня, помимо отдыха как такового, теперь была шлифовка матримониальных планов. Но прежде были похороны отца.
Накануне Леннокс зашел к сестре. Перевалило за полдень; промозглость брала измором ветер, лютовавший меж домов, медленно, но верно заползала в переулки, наваливалась, оглушала. Перед похоронами Джеки держалась молодцом, взяла на себя все хлопоты, действовала как привыкла — оперативно и без лишних эмоций. В тот день сестра изумила Леннокса — повисла на нем еще в прихожей, где от бутылочно-зеленого экс министерского ковра несильно, но устойчиво разило подвалок несмотря на то что ковер неоднократно просушивали, проветривали и сдавали в чистку.
— Рэй... братик. Ты же знаешь, я всегда тебя любила.
Слова Джеки шокировали Леннокса даже больше, чем джин, которым отдавало ее дыхание.
— В жизни бы не подумал, — произнес он. Джеки сочла это шуткой.
— Рэй, ты бы к маме зашел. Ей нужна поддержка всех нас.
— А Джок разве ее не поддерживает? — осторожно спросил Леннокс.
— Поддерживает, все время при ней. Он настоящий друг.
Итак, Джеки ничего не известно. Леннокс подавил приступ бешенства.
— Да, настоящий.
— А ты все же зайди, — повторила Джеки, на сей раз тоном адвоката.
— Зайду, зайду. Попозжей, лады? — произнес Леннокс тоном полицейского, проглатывая безударные гласные и намеренно паясничая с просторечием. Он всегда так говорил с Джеки и при Джеки, чтобы уравновесить ее речевой снобизм. Этим
своим «попозжей» Леннокс добил родственную привязанность.
Извинился и ушел, назад в распоряжение Труди.
Порой от толкового тирана пользы больше, чем от самоопределения, особенно когда ты по уши в дерьме, думает Леннокс. Смотрит на Робин — она уставилась прямо перед собой, глаз не сводит с чего-то невидимого.
— Все будет хорошо, — бормочет Леннокс, очень надеясь, что не ошибается.
Встреча в Форт-Лодердейле, как и почти сразу следующее расставание, бурная, эмоционально окрашенная, с рыданиями, покаяниями и клятвами. Леннокс говорит Тианне, что ее мама будет помогать полиции засадить в тюрьму Винса, Клем-сона, Ланса, Джонни и им подобных. Об остальном, пожалуй, девочке лучше не знать. По крайней мере от Леннокса она не узнает.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE