A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Джанки. Гомосек — Глава 4 скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Джанки. Гомосек

Глава 4

Вечером в пятницу Аллертон отправился на работу. Вместо своего соседа по квартире он вычитывал корректуру в газете на английском языке.

В субботу Ли встретился с ним в “Кубе” – баре, интерьер которого напоминал декорацию к сюрреалистическому балету. Стены украшали фрески подводных сцен: русалки и водяные в причудливых композициях с гигантскими золотыми рыбками таращились на клиентов бара с неподвижными одинаковыми выражениями апатичного смятения. Даже рыбы казались встревоженными, но безрезультатно. Возникало очень беспокойное ощущение – точно все эти гермафродиты испугались чего то у посетителя за спиной или сбоку. Выпивохам от такого навязанного общества становилось не по себе, и они уходили в другие заведения.
Аллертон был несколько угрюм, а Ли было тоскливо и не по себе, пока он не опрокинул в себя пару мартини.
– Знаешь, Аллертон… – начал он после долгого молчания. Аллертон что то мычал про себя, барабанил по столу пальцами и нервно оглядывался. Когда Ли заговорил, он перестал мычать и вопросительно поднял одну бровь.
“Паскудник умнеет на глазах”, – решил Ли. Он знал, что никак не сможет наказать мальчишку за безразличие или дерзость.
– В Мексике – самые неумелые портные, которых я только встречал, сколько путешествую. Ты себе у них что нибудь заказывал? – Ли осмотрел обноски Аллертона. Тот к одежде относился так же безразлично, как и сам Ли. – Вижу, что нет. Я, например, попал с одним по крупному. Казалось бы, все просто. Я купил готовые брюки. Примерять не было времени. В них бы влезли мы оба.
– Некрасиво смотрелось бы, – сказал Аллертон.
– Люди бы думали, что мы – сиамские близнецы. А я тебе рассказывал про одного сиамского близнеца, который сдал своего брата фараонам, чтобы сняли его с джанка? Ладно, сначала о портном. Приношу ему эти штаны вместе с другой парой, говорю: “Эти брюки слишком просторные. Ты можешь их ушить до размера вот этих?” Он пообещал сделать через два дня. Прошло уже больше двух месяцев. “Manana”, “mas tarde”, “ahora”, “ahotita”, и всякий раз, как я к нему прихожу, – “todavia no”, еще не готово. Вчера этого “ahora” я уже выдержать больше не мог – сказал ему: “Готовы или не готовы – отдавай мои штаны”. Все брюки были распороты по швам. Я говорю: “За два месяца ты только и сделал, что выпотрошил мне брюки?” Отнес их к другому портному, говорю: “Зашивай”. Ты есть хочешь?
– Вообще то, да.
– Как насчет “Стейк Хауса Пэта”?
– Отлично.

У Пэта подавали отличные стейки. Ли это место нравилось, потому что в нем никогда не было людно. Он заказал двойной сухой мартини. Аллертон – ром с колой. Ли заговорил о телепатии.
– Я знаю, что телепатия существует – сам испытывал. Доказывать неинтересно – что то кому то доказывать вообще неинтересно. Мне интересно, как ею пользоваться. В Южной Америке, в верховьях Амазонки, есть растение, оно называется “яхе”. Вроде бы, оно усиливает телепатические способности. Им знахари пользуются. Один колумбийский ученый – забыл фамилию – выделил из яхе вещество, которое назвал “телепатином”. Я в журнале об этом читал.
А потом мне другая статья попалась. Русские пользуются яхе, когда ставят эксперименты с рабским трудом. Им, похоже, хочется вызывать автоматическое послушание, а в конечном итоге – контролировать мысли. Беспонтово – никакого тебе разогрева, никакой болтовни, никаких номеров откалывать не надо. Залезаешь к кому нибудь в душу и отдаешь приказы. У меня есть такая теория, что жрецы майя развили в какой то форме одностороннюю телепатию, чтобы крестьяне им всю работу делали. Все это, конечно, им аукнулось рано или поздно, потому что телепатия – не односторонний расклад по природе своей, там не может быть передатчика и приемника.
А сейчас с яхе должны экспериментировать Штаты – если только они не глупее, чем я думал. Яхе ведь может стать ключом к полезному знанию, к телепатии. Все, чего можно добиться химическим путем, можно другими способами сделать.
Ли заметил, что Аллертону это не очень интересно, и сменил тему.
– А ты читал про одного старого еврея, который хотел провезти десять фунтов золота, зашив себе в пальто?
– Нет. А что там?
– Ну, вот – этого старого еврея сцапали в аэропорту по пути на Кубу. Я слыхал, у них в аэропорту что то вроде миноискателя стоит – и он звонит, если человек через ворота проходит, и у него – какое то жуткое количество металла. Так в газетах писали, что когда этого еврея начали трясти и нашли золото, видели, как в окно аэропорта заглядывает множество возбужденных иностранцев, похожих на евреев. “Ой, гефильте фиш! Нашего Аби заграбастали!” А в римское время евреи восстали – в Иерусалиме это, кажется, было – и порешили пятьдесят тысяч римлян. А жидовки – то есть, молоденькие еврейские дамочки, тут осторожнее надо, чтобы меня в антисемитизме не обвинили, – стриптиз устраивали с римскими кишками.
Кстати, о кишках – я тебе не рассказывал об одном моем приятеле, Реджи? Один из невоспетых героев британской разведки. На службе потерял задницу и десять футов кишечника. Много лет прожил под личиной арабского мальчишки, в штаб квартире его знали только как “номер 69”. Однако, они выдавали желаемое за действительное – арабы только в одну сторону признают. Ну вот, а бедняга Реджи заболел одной редкой восточной болезнью и потерял чуть ли не всю свою требуху. За Бога и отечество, каково, а? И никаких речей ему не нужно было, никаких медалей – только знать, что он выполнил свой долг. Ты только подумай – столько лет терпеливо ждать, чтобы все части головоломки на место встали.
О таких, как Реджи, нигде не прочтешь, но это они в муках, в опасности добывают ту информацию, которая подскажет какому нибудь генералу на передовой план блистательного контрнаступления. А генерал потом на грудь ордена вешает. Например, Реджи первым догадался, что у неприятеля нефть на исходе, потому что закончилась смазка. И это только одна из его блестящих догадок. Как насчет бифштексов на косточке?
– Нормально.
– С кровью?
– Умеренно.
Ли заглянул в меню.
– У них есть печеная “аляска”. Ел когда нибудь?
– Не а.
– Хорошая штука. Снаружи горячая, внутри холодная.
– Наверное, поэтому и называется печеной “аляской”.
– У меня идея появилась. Новое блюдо. Берешь живого поросенка и швыряешь в очень горячую духовку. Снаружи он поджаривается, а когда начинаешь резать – внутри еще живой и дергается. Или если у нас есть склонность к эффектам, представь: из кухни выбегает визжащий поросенок, облитый горящим бренди, и умирает прямо у тебя под стулом. Можешь руку протянуть, оборвать ему хрустящие, прожаренные уши и закусить ими свой коктейль.

Снаружи город лежал в сиреневой дымке. Теплый весенний ветерок шелестел листвой. Они прогулялись по парку до квартиры Ли, то и дело останавливаясь и поддерживая друг друга – они ослабели от хохота. Прохожий мексиканец бросил им:
– Cabrones.
Ли крикнул ему вслед:
– Chinga tu madre,  – и добавил по английски: – Я приезжаю в твое захолустье, трачу тут свои американские баксы и что? Меня же еще и оскорбляют прямо на улице!
Мексиканец повернулся, пока не понимая, что делать, а Ли расстегнул пиджак и большим пальцем поддел из за пояса пистолет. Мексиканец пошел дальше.
– А придет такой день, когда он не убежит, – сказал Ли.
Дома у Ли они выпили немного бренди. Ли положил Аллертону руку на плечо.
– Ну, если настаиваешь, – сказал Аллертон.

В воскресенье вечером Аллертон ужинал дома у Ли. Тот приготовил куриную печень, потому что в ресторанах Аллертон постоянно заказывал куриную печень, а там она, как правило, не очень свежая. После ужина Ли начал обхаживать Аллертона, но тот отверг его домогательства и сказал, что хочет пойти в “Эй, на борту!” выпить рома с колой. Ли погасил в квартире свет, и, прежде чем выйти на улицу, обнял Аллертона. Тот был раздражен и не поддался.
В баре Ли подошел к стойке и заказал два рома с колой.
– И сделай их покрепче, – сказал он бармену.
Аллертон сидел за столиком с Мэри. Ли принес напитки и поставил оба стакана рядом с ним, а сам подсел к Джо Гидри. Гидри был с молодым человеком, который рассказывал, как его в армии лечил психиатр.
– И что же ты у него выяснил? – спросил Гидри. Голос его звучал насмешливо и презрительно.
– Что у меня эдипов комплекс. Я выяснил, что люблю свою маму.
– Так ведь все любят своих мам, сынок, – сказал Гидри.
– Я в том смысле, что люблю ее физически.
– Мне трудно в это поверить, сынок, – сказал Гидри. Ли это показалось очень смешным, и он расхохотался.
– Я слыхал, Джим Кочен вернулся в Штаты, – сказал Гидри. – Устраивается на работу на Аляске.
– Слава богу, что я обладаю независимым источником дохода, и мне не нужно подвергать себя капризам арктического климата, – сказал Ли. – Кстати, ты знаком с женой Джима Элис? Господи, сука она первостатейная. Ни с одной американкой не сравнится. Джим даже в гости никого привести не может. Она запретила ему ходить в рестораны, потому что хочет видеть, как он питается. Ты когда нибудь таких видел? Что и говорить – ко мне Джиму заходить тоже нельзя, у него такой взгляд затравленный, когда он ко мне домой заскакивает. Прямо не знаю, почему американцы с таким говном в бабах мирятся. Я, конечно, не великий знаток женской плоти, но Элис – паршивая подстилка. Это прямо на всем ее костлявом теле написано.
– Да ты сегодня просто с цепи сорвался, Ли, – сказал Гидри.
– Есть с чего срываться. Слыхал про этого типа, Вигга? Есть тут в городе такой американский хипстер – торчок, говорят, клево на контрабасе лабает. Все на шару норовит, хотя капуста у него водится. И постоянно заразу выхаривает, говорит: “Не е, покупать я не хочу – бросаю. Мне только пол баша”. Ну, а я тут понял, что с меня хватит – он тут на новом “крайслере” за три штуки разъезжает, а дрянь себе покупать жмется. Что я ему – Благотворительное общество торчков? Этот Вигг – урод каких мало.
– И ты его харишь? – спросил Гидри. Казалось, его юного друга это шокировало.
– Еще чего? Ко мне рыбешка побольше плывет. – И Ли взглянул на Аллертона, который как раз смеялся над какой то фразой Мэри.
– Правильная рыбешка, – саркастически хмыкнул Гидри. – Холодная, скользкая. Трудно поймать.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE