Глава 17

Зачем лыжи, мне вполне хватило скользких ботинок, чтобы стать королем слалома по грязному снегу на Петровке, между вездесущими сугробами и черными тяжелыми автомобилями, припаркованными в два ряда перед «Галереей». Я научился побеждать одиночество, складывая штабелями голых девиц в свою постель. Отец, вы никогда не узнаете, как сладко приказывать им целовать друг друга, высунув язык, до тех пор, пока они не повиснут обе на тонкой ниточке слюны. И что это я так западаю на секрецию танцовщиц? Обожаю высасывать содержимое их ртов и постоянно прошу, чтобы они на меня плюнули. Слюноотделение, по крайней мере, они не симулируют.

Мечтаю о девушке по вызову, у которой с верхней губы свисали бы сосульки: замороженная стриптизерка — что твой вампир в Карпатах. Мне кажется, я снова готов по-детски втюриться, а что такого, ну в самый последний раз… Пока я дрожу от холода на Арбате, музыка, доносящаяся из тумана, пробуждает во мне желание полюбить девушку, которой нет… Унылый прохожий в безразмерном пальто. Как в «Stranger in Moscow», лучшей песне звездного педофила Майкла Джексона. Вы знаете, о святой отец, наша встреча — мощный антидепрессант. Я даже не думал, что вы подействуете на меня так благотворно. Исповедь в храме Христа Спасителя — еще более гедонистическое предприятие, чем посещение «Hungry Duck» (хотя, как уверяет «Нью-Йорк таймс», это самый сумасшедший бар северного полушария). Я пытался просить помощи в одной психиатрической лечебнице вашего города, но дежурный врач отказался меня госпитализировать. У вас психушки забиты до отказа. Впрочем, мне повезло: говорят, они еще менее гостеприимны, чем в эпоху Солженицына. Ваш позолоченный купол куда лучше покрывает мою вину. Я в полной мере чувствую здесь свою незначительность. Ваш храм отстроили совсем недавно, но москвичи уже ненавидят его, потому что мэр Лужков вбухал в эти камни весь городской бюджет. В похабной нуворишской часовне так классно просить отпущения грехов. Но что-то я заболтался, и потом, столько пациентов ждут своей очереди поплакаться. До скорого, отец. У меня такое впечатление, что ваше молчание может спасти мне жизнь.

Не знаю, что вам о нем сказать: он пристал ко мне в «Night Flight» и я согласилась пойти с ним в гостиницу, ну и вот… Он был страшно милый, странноватый такой, очень романтический и больно нежный для такого рода заведений… Мы всегда побаиваемся милых клиентов, непонятно зачем они так пафосно клянутся в любви, при том, что мы берем по 500 долларов за полчаса и никогда не перезваниваем! <…> Он все время повторял, что ищет лицо фирмы, и я подумала, что это может мне пригодиться в профессиональном смысле: он твердил не переставая, что у меня груди тверже скул. Поэтому я и оставила ему свою визитку и бук. Знаете, большинство девочек из «Night Flight» снимается в эротических позах, у нас у всех есть визитки с портретом в одном белье. Так что фотки, которые вы обнаружили в его комнате, валяются в спальнях многих московских мужиков.
Ксения В., эскорт-герл.

Мы провели с Октавом несколько вечеров, но я его не знаю и мне нечего вам о нем сообщить. Он ни разу не делился со мной своими планами, и я заявляю, что шокирован и возмущен вашими методами. <…> Да, я признаю, что человек на фотографии в «Golden Dolls», — действительно я, но это еще ни о чем не говорит. Повторяю, я к данному делу не имею никакого отношения и, НЕТ, Я НЕ РАБОТАЮ НА СЕКРЕТНЫЕ СЛУЖБЫ, ну сколько можно? Меня просто подставили <…> Я подтверждаю, что заплатил по счету за трех девушек, угостив их шампанским и взбитыми сливками. Я готов сотрудничать с российской полицией и отвечать на все вопросы, которые мне будут заданы в связи с этим делом.
Ж.-М. Д.,
импортер GPS-антирадаров.

Не said he was looking for new faces. It was my dream to become a model so I accepted to take pictures at his studio. He was very professional so we had an affair together. It didn’t last long, He said I was too young, he was nervous, always asking for my I.D. card.
But Karolina Kurkova was 15 when she signed her first contract with Miuccia Prada! I don’t see the problem. 
Yurgita P., model, «Aristo agency», Moscow.

Я ничего о нем не знаю, но он мне говорил, что общается с одним священником. Православная церковь очень близка к властям. Возможно, он хотел выдать себя за боевика, чтобы подозрение пало на чеченских сепаратистов. Как знать?
Ирина В., PR-менеджер фриланс, ответственная за PR-поддержку и организацию мероприятий конкурса «Aristo Style of the Moment».

He знаю, поможет ли вам мой рассказ понять, что произошло. Как-то раз, во время фотосессии в его студии, этот психопат заявил, что сможет заставить меня заплакать два раза подряд, — просто расскажет мне одну историю, и все. Он хотел, чтобы у меня заблестели глаза, так картинка получается чувственнее. Я сказала, пусть попробует.
— Представь себе, — начал он, — белого медвежонка на льдине. Он весело прыгает вокруг своей матери, но внезапно в нее стреляет охотник. Мама-медведица шатается и заваливается на бок, по ее белоснежной шерсти расползается круглое алое пятно. Она рычит от боли. А медвежонок ничего не замечает, он продолжает резвиться, пока не понимает вдруг, что его мама лежит неподвижно. Поначалу ему кажется, что она спит. Он пихает ее, покусывает ей морду, обнюхивает закрытые глаза. Пытается поднять ей лапу, сначала одну, потом другую, но они тяжело падают в красный липкий снег. Тщетно пробует он ее разбудить. Проходит десять, двадцать, тридцать минут. В конце концов детеныш догадывается, что она умерла. Он принимается стонать, поначалу хрипло, тихонько, словно обиженный ребенок, потом кричит, ревет, воет на луну. Попробуй вообразить себе, как медвежонок, стоя в луже крови, понимает, что остался один на свете, и испускает нечеловеческие крики или, наоборот, человеческие, что еще хуже для животного.
Когда он мне описал эту сцену, я заплакала. Он тоже плакал. Это было поразительно. А он продолжал:
— Понимаешь, медвежонок оплакивает маму. Он зовет на помощь, его бросили, он в отчаянии.
Теряя родителей, мы разом взрослеем, пытаясь совладать с безумным горем и ужасом. Он уже собрался было уйти по льдине вдаль, как вдруг что-то останавливает его, и он возвращается к матери. Он норовит поднять ей веко, полизать морду. Он не сдается, И вдруг происходит невероятное: медведица открывает один глаз, потом второй! Она шевелится, дышит, зевает и потягивается! И снова медвежонок кричит, на этот раз от радости. Он кружится на месте, залезает на нее, она нежно его отпихивает… Представь! Оказывается, пуля не убила, а лишь слегка оцарапала медведицу, она потеряла сознание и пришла в себя, когда боль утихла. Свершилось чудо. Человек ушел, медведица и детеныш прильнули друг к другу, чтобы согреться, и исчезли в пурге, вне себя от счастья, словно заново родились па свет.
Октав оказался прав, я снова зарыдала, теперь от восторга. Это было волшебно. Он безостановочно щелкал мои слезы, стекавшие вместе с тушью. Печаль моя оказалась очень фотогеничной — не хуже рекламы «Сислея».
— Видишь, — сказал в заключение Октав, — второй раз твой плач был еще прекраснее, потому что ты проливала слезы возрождения. Я только что рассказал тебе самую прекрасную историю на свете — Евангелие.
Ирина К.,
модель, агентство «Аристо», Москва.

Кто вам дал мой телефон? А, тот француз, который принял меня за белоруску, — так я развела его как лоха, черт меня дернул оставить ему свои координаты. Он всю ночь напролет выпрашивал у меня мой номер телефона! Он искал наркотики, уверял меня, что завязал, но почему-то только о них и говорил, как все наркоманы в ломке. Сказал, что с кокаином вечно одно и то же — либо его нюхаешь слишком много, либо слишком мало. Во урод! Но у меня, есть принцип: я своего телефона никому не даю, а то потом неприятностей не оберешься, и ваш звонок — лучшее тому доказательство!
Татьяна С, студентка, Нижний Новгород.
Не знаю, что вам и сказать о моем сыне. Я потрясена. Столько погибших… Извините. Вы не могли бы дать мне стакан воды? <…> Он был живым, резвым мальчиком. Всегда стремился быть в центре внимания, прыгал, дурачился, — сегодня, его назвали бы «возбудимым ребенком», тогда говорили «неусидчивый». Выговоры его учителей я принимала за комплименты, уважая ценность детского бунтарства, черт побери, вы считаете, что я во всем виновата? <…> Я воспитывала их с братом одна, ну и натерпелась я с ними, полагаю, он скрывал свою депрессию, как я скрывала свою… Дети крайне чувствителъны к настроению близких. Нет, я не думаю, что я потакала влечению Октава ко мне или соперничеству со старшим братом. Но каюсь, мне было лестно, что мои мальчики от меня без ума! Его помешательство трудно объяснить. Он никогда не был обделен любовью. Может, ее было слишком много? Не будете же вы упрекать мать в излишней любви к детям! Увы, развод — обычная вещь, сегодня, многие с этим сталкиваются., но нельзя же все сваливать на развод, тоже мне палочка-выручалочка, если бы все дети разведенных родителей сходили с ума, мир бы кишел психопатами, разгуливающими на свободе. Подумайте сами!
Софи де Л., мать подозреваемого, Париж.
(Свидетельские показания, зарегистрированные после теракта в Главном следственном управлении ГУВД Москвы.)