READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Надувной доброволец

Проблемы с полицией

- Значит, когда будешь готов.
-  А?
- Я жду.
-  Чего?
- Тухлых отмазок, идиот.
- Так это они и были.

- Когда?
- Только что. Псы, заклинания, прочее.
- А... О, ясно. - Он зарылся глазами в записи, перевернул пару страниц назад и вперёд. - Значит, ты надеешься, что я поверю в этот сценарий, сэр?
- Думаете, я смог бы такое придумать? Господа ради, на меня настучал барсук, это вообще правдоподобно?
Вы поверили ему, но не хотите верить мне?
- Если честно, да.
- Не верю своим ушам.
Он посмотрел на меня, на лице - отпечатки всех забот.
- Думаешь, мне легко запускать когти в злодеев мало-помалу?
- Как два пальца обосрать. Кто-то задушил вашу машину - подозреваемые построены в ряд, все с большими руками. “Повернитесь”. Всё остальное у них маленькое. “Улыбнитесь”. Улыбки тоже маленькие. “Изобразите удушающие движения”. Все изображают, только один продолжает улыбаться. Бинго.
- Бинго, а? Твой дядя Боб - такой же. - Он ненадолго прервался, размышляя, - Позволь показать тебе кое-что, Сынок Джим.
Он провёл меня сквозь странные безвоздушные пространства музейных хранилищ, радиообогревателей и телефонных комнат, мрачные компании вспучивались в окнах.
- Погляди, - сказал он, открывая дверь в холодильный чуланчик. Все варианты конфискованной фигни по полкам - пицца, прогорклая вина и грязные черепа. - Вина и пицца, конечно, предметы роскоши, но попытайся прожить без черепа. А? Увидишь, что с тобой будет.
- Согласен, и что?
- Просто правила, - сказал он многозначительно. - Есть правило не приниматься вырезать орнамент, когда он уже закончен. Придерживайся смысла - когда всё клёво, на фига продолжать? Можно и отдать. И вот что получается. - Потянувшись, он снял клочок бумажки с верхней полки, передал его, и склонился надо мной, лицо вощёное, как у фетиш-святого. Он смотрел желтушными глазами, как я читаю.
-  “На корабле игр кости клацают от страха”. Вроде как лодка набита игроками, что определило курс? И чего тут страшного? Возбуди флагшток - вот это страшно. Ящики зубов, и что? Вделай в них окно и о да я соглашусь - да хватит уже, над тобой только смеяться.
Я протолкнулся мимо него и вырвался оттуда - он бросился следом, декламируя:
-  Ты пожнёшь всё, что приближается! И я не про лажовый страховой костерок в Лесу Эппинг и не про парня! За тобой охотится хвостатый! Вот я у Эдди.
- Пойдёшь в бар Эдди? А где Пустой Фред?
- Ядерные твари выпучились из стены, сграбастали его за плечи и утащили обратно в ад визжащий о его крови.
- Давай не будем ходить вокруг да около - рассказывай.
- Тем не менее ядерные твари.
- Конечно ядерные твари, Эдди.
- Особенно крупные. Зубы как унитазы, брат.
- Теперь успокойся.
-  Весь день гладил кошку и говорил страшные вещи, представь. Вот что они со мной сделали.
- Конечно, Эдди.
- Представь всё спокойно.
- Знакомая картина.
- И тут они встают и бросаются на меня.
-  На сколько попал?
- Не банкноты брат - набрасывайся на меня, когда я хотя бы морально готов. Вот к чему было их предыдущее поведение - подготовить почву для последующего омерзения.
- Ты хотел сказать - острого облегчения.
- Так я и считаю.
- Значит, когда они бросились, они застали тебя врасплох. Ты звал на помощь?
- Да. И к ним прибыло подкрепление.
- Что имело место быть, Эдди? Избавь меня от ловко выведенных деталей.
- В гостиной озеро крови. Ну, не озеро, но... 
- Понимаю, о чём ты.
- Интересное дело. Раздался звон, и я увидел, что стрелки часов напоминают руки человека; гробящего собственные возможности.
- Думаешь, Фред оставил сообщение.
- Он любитель таких дел. Заговоры среди бесконечности. Не смущается размера.
- Знакомо. Звяканье и клики вырастающего лица пропускали удары и эдакую грохочущую ухмылку. Примитивная техника ужаса. Товарищи перепугались до усрачки. Фред стал выдающимся человеком, и не заметив того.
- Я не испугался.
- О, я сохраню твой секрет, брат.
- И я пошёл на пруд. В воде плавали звери, похожие на рыб.
- Думаю, выяснится, что это и были рыбы, Эдди.
- Рыбы, говоришь? Можешь хранить своё мнение в сухом прохладном месте, брат. Потому что они говорили со мной ртами.
- Ты уверен, что это были не карпы, Эдди?
- Не карпы, брат. И они сказали, что я Избранный, и должен отправиться в Хаунд и там встретиться с каким-то Эмиссаром.
- Грейхаунд в Бромли?
- Так я и решил.
- И отправился?
- Конечно, нет, ты что, псих? Так бы мой труп и нашли в Бромли.
- Ну, это целых полторы истории, Эдди, мне хорошо - ощущаю просветление, можно сказать.
- На что я и надеялся, брат.
Значит, старый танцор забрал Пустого Фреда за мои грехи - ни с того ни с сего, или с того и с сего. Не понимаю, почему Джон Сатана наточил на меня такой зуб - готов поклясться, что не пользовался больше зеркалом из галереи Эдди. Конечно, потом я понял, что Эдди продал его Минотавру, тот выставил его в Магазине Ярости, где я купил его с целью отправиться с Эдди в гости к Жнецу. Такие истории рассказывают внукам. Более того, вышло, что Эдди всё время был в курсе, но не понял важности, ничего не понял.
Решил, что надо посоветоваться с Минотавром.
- Не мешай подготовке, - сказал он, ужаснувшись, едва я вошёл. Он держал вырывающуюся курицу.
- Думаю, ты называешь это услугой роду человеческому.
- А ты как называешь?
-  Трусостью - это млекопитающее не может дать сдачи.
- Млекопитающее? Совсем свихнулся?
- Ну ящерица - всё равно это мелкая скотина, которую ты, наверно, застал врасплох, вот к чему я веду.
- Я объяснял этой красавице не одну неделю - разве я не любил?
Курица угрюмо подняла взгляд.
Вот - теперь ты убеждён, брат?
- Да - в том, что ты псих.
- Ха-ха - сильно сказано.
- Вообще-то, я пришёл потому, что на старину Фреда напало его собственное жилище.
-  Ядерные твари, а? Не могу сказать, что страшно удивлён. Этот ублюдок заигрывал с опасностью не первый месяц.
- Ты о чём?
- Пошли, покажу.
Бросив курицу в стальную бочку, он захлопнул крышку и пошёл к печи. Едва откинулась заслонка, разлился невыносимый жар. Погрузив промышленные щипцы в пламя, он осторожно достал уголь размером с колесо и водрузил его на наковальню. Когда дым Рассеялся я обнаружил на обгоревшей поверхности вырезанное лицо матери Фреда.
- И к чему эта фиговина?
- Это пирог, - агрессивно сказал Минотавр. - Со дня рождения Фреда.
- Когда?
- Где-то в прошлом году.
- В прошлом году? Ты о чём вообще? Испытываешь моё терпение? Объясни, какую жуткую херню ты говоришь с этой гадской курицей, где она вообще? - Я вытащил курицу из бочки. - Глянь на несчастную скотину.
- Знаю. Прекрасная, правда?
- Ты вообще ебанулся, - сказал я. - Надо сказать, вполне милая.
По правде говоря, она была восхитительна. И как я раньше не замечал. Надо было вытаскивать её оттуда - и остаться с ней наедине.
- А слушай, брат - я знаю, ты из кожи вон лезешь, пытаясь спасти Фреда из когтей дьявола и так далее - я разберусь с курицей вместо тебя, а... если честно, с удовольствием.
- Готов спорить, что с ним, - ответил он, одёргивая меня едким взглядом. - Братья по камере смертников на свидании с мечтой, горизонт ранит не хуже ножа, булыжники накатывают мутным шёпотом - и прочие предумышленные чудеса. Не пытайся наебать меня, брат.
Я снова принялся разбирать по пунктам, смешивая всё с иным использованием текучего стекла.
Обнаружил, что забрёл в эдакий водоворот красных кишок, эктоплазматический, хотя не оставляет пятен на моей рубашке, и вообще ни на чём. Дьявол был там же, рожа - как мешок гаечных ключей, жабры исходят красным. И Жнец - скалил голову, говорил сквозь зубы, все дела. Они увлечённо играли в карты на полу. Фред оглядывался, вспучиваясь из яйцеподобной техники.
- Церемония - не смотри.
- Видел всё и раньше, брат. Что с тобой случилось?
- Ядерные твари. Клыки пылают прокатной невинностью и всякая фигня. Завалили комнату резиной, нацарапали сетку на сердце, своеобразные крики и тишина. И посмотри на меня в новом метастазе агонии, брат.
Карьера скелета Фреда достигла крещендо - он так свернулся, что стал похож на вымоченный в море аммонит.
- Да. Местная мораль двухфокусна.
- Расскажи поподробнее - очень грубая.
- Всегда такой была. Неизменное меню.
- Даже здесь.
- Разочаровывает, правда?
- Ага Было очень приятно поговорить с тобой, брат, - сказал он, - но новый череп подглядывает сбоку... - И он показал на гребень на спине, и выступы челюстей как рябь на хроме. С этого момента считайте меня погибшим, договорились?
- Как скажешь.
Всё венчала панель лба.
- Вот так мы становимся мужчинами, вопреки природа - сказал он напоследок.
“Опыт, - подумал я, - вместо мудрости”.
- Что думаешь? - спросил Джон Сатана, поднимая глаза от карт. ~ Пустой Фред дорого заплатил за твои грехи, а?
- Может, в самый раз, кто его знает.
- Что, думаешь, ты лучше всех?
- Нет-нет. Я просто не тёмный дверной материал.
- Глубже и глубже гложет голод, - пролязгал Жнец, тоже поднимая глаза.
- Действительно, - сказал я, намереваясь уйти. - Так и есть. Ладно, мне пора...
- Расскажи мне историк? чудес, - продолжил он.
Про пойманное волшебство, принцев в надувных брюках осуждённых на плавание к неизвестным температурам, дорогие раны, собак с накрашенными губами,
жертвы.
- А? О, что я рассказывал этому старому рыбороту.
Так то было давным-давно. - Но они настаивали, и я напрягся, вспоминая, что тогда нёс. - Ну, всё началось, сказал я, - когда...
- Да? - многозначительно спросил дьявол.
И я побежал, о братья мои. Исторгся из зеркала в ресторане и начал жарить и распугивать жизнь из всех подряд - горячие искры разлетались из почерневших; останков, неразличимых за угловыми столами, крики, кордит и общее ощущение хода вещей - полиция и скорая помощь, проблемы. У меня в голове всё смешалось.
Эдди продал зеркало этому учреждению за пятёрку и был весь довольный, пока я не вывалился там в пылающем рванье.
- У нас ночная гулянка, а?
- Предлагаю тебе усилить охрану, Эдди.
- А ещё у нас бред, не так ли?
И я лукаво подумал, как тебе будет хуёво в скорой помощи.
Кстати, дело о поджоге мной машины дошло до суда. Это был карнавал, почти точь-в-точь мои привычные кошмары. Судья пытался подавить меня тем, что возомнил о себе. Мне стало так скучно, что я принялся звонить, как часы - древние, дедовские, в сумрачном свете запылённой потомственной прихожей. У него по коже мурашки побежали. Но изящный ход, как говорят, был, когда я прыгнул на присяжных и начал выцарапывать им глаза ногтями. Я был сердцем спектакля. Эта надо было видеть. Правда, они всё видели иначе - а некоторые больше не видели вообще.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE