READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Животная пища

Глава 1 - Ослинная свадьба в Гомерсале

Гомерсаль – деревушка на западе Йоркшира и севере Англии. Долгие века здесь занимались изготовлением тканей, и хотя в самом Гомерсале величие и не ночевало, оно несколько раз ночевало совсем рядом. Так, в 1724 году знаменитый писатель Даниэль Дефо проезжал через эти места во время путешествия по Англии и Уэльсу. Он ехал из Галифакса, весьма крупного города с развитым шерстяным производством в шести семи милях отсюда, в Лидс, рынок рынков всего графства. Я прочитал заметки Дефо об этом путешествии, но так и не уяснил, ступала ли его нога на землю Гомерсаля; быть может, великий романист даже не выходил из коляски (или не спешивался), ибо вот каким увлекательным пассажем он отметил небольшой промежуток дороги меж Галифаксом и Лидсом:

«Итак, я ехал мимо деревень (Бирсталл и пр.), где обрабатывают шерсть, на рынок, где ее продают, то есть в Лидс».
Гомерсаль, разумеется, – одна из этих «деревень», равно как и Бирсталл, который в те времена относился к нашему церковному приходу, а значит, тоже был Гомерсалем, просто под другим названием. Слова Дефо весьма точно определяют наше местоположение между двумя важными географическими пунктами. И хотя кто то скажет, будто еще точнее его определяет выражение «серединка наполовинку» или «ни то ни се», мы, жители Гомерсаля, полагаем себя в самом центре событий. Так нам нравится думать.
Несколько раз за всю историю страны нам почти удалось добиться славы и признания. В 1860 м комитет почетных гомерсальцев внес предложение удлинить железную дорогу так, чтобы от Батли она шла в Бирсталл, Гомерсаль и оттуда на Бредфорд. Лондон и Северо Западная железнодорожная компания милостиво рассмотрели проект, впечатленные пятнадцатью тысячами фунтов, которые собрали местные жители. Едва ли нужно говорить, что такая дорога открыла бы для нас крупнейшие города страны – Ливерпуль, Манчестер и Лондон. Однако парламент не принял законопроект, и мы остались без рельсов. Батли, городок в трех милях от Гомерсаля, уже получил вокзал и по этой причине быстро рос и богател, надо сказать, несоразмерно своему экономическому значению. Мы же так и стояли на месте, хотя в конце концов все же построили железную дорогу.
Следующий легкий флирт с известностью произошел в 1872 м, когда прямо около нашей деревни, в низине Клекхитона – ближайшего к нам города, – обосновался цирк шапито. Я тогда был маленьким мальчиком, но хорошо помню, как возводили громадный шатер, как ревели и рычали животные в тяжелых клетках, укрытых брезентом. За следующую неделю мы все сходили на представление хотя бы по одному разу, а многие выпрашивали у родителей деньги на второй и третий билет.
Люди съезжались со всей округи, даже из долины Спен и Морли. Увы, по прибытии их ожидало весьма жалкое зрелище. В цирке было всего несколько редких животных, один лев, да и тот вялый и грязный. Чтобы он зарычал, приходилось бить его дубинкой по голове, которую держали специально для этих целей. Я не стану описывать остальной зверинец, ибо он производил воистину удручающее впечатление. Цирк спасали только клоуны – вот уж кто работал на совесть и вовсю развлекал публику. Однако лев нравился нам невероятно, и ради него то, несмотря на убожество всего остального, мы мечтали вернуться сюда во второй раз. А ещё из за того, что о цирках тогда писали все газеты, о чем я не премину вам рассказать.
Во время одного пятничного выступления лев сбежал. Это случилось прямо посреди сеанса, хотя пропажу заметили не сразу, так как в ту минуту зверь был не на арене. Нам не терпелось поскорее увидеть безрадостное животное, и всю детвору прямо таки распирало от напускной храбрости, пока мы сидели на тонких деревянных лавках в ожидании прирученного и ничуть не страшного царя джунглей. Если мне не изменяет память, кто то решил погладить зверя, а остальные (и я в том числе) сочинили для мешка с костями специальные дразнилки. Но лев исчез. Труппа прикладывала все усилия, чтобы скрыть это досадное обстоятельство, однако очень скоро мы поняли: что то здесь неладно. Клоуны напропалую тешили зрителей, а пони снова и снова выполнял одни и те же трюки. Конферансье выглядел более чем озабоченным и так обильно потел, что на алом костюме выступили темные пятна.
Наконец в зале забормотали. Кто то услышат поднявшуюся суету за кулисами, и буквально за несколько секунд зрителей охватило смятение. Мы все повскакивали со скамеек, и пошло поехало: большинство ринулось к выходу в естественном порыве убраться подальше от шапито, но, выйдя наружу, в темный вечер, мы тут же бросались обратно под своды цирка. Коли уж лев сбежал и теперь резвился на свободе, то он совершенно точно не вернется. Итак, мы все сгрудились в шатре и оживленно болтали. Те, кто помладше, разревелись, от чего заплакали взрослые женщины и даже несколько мужчин. Нашлись и такие, кто забрался на скамейки с ногами – видно, они решили, будто льву не одолеть такую высоту.
Вот что я имел в виду под флиртом с известностью. Через десять минут зверя выследили и поймали. Он бродил по берегу местной речки и преспокойно пил себе воду. Когда его вели обратно в плен, лев ничуть не сопротивлялся. Укуси он кого нибудь или хотя бы ударь лапой, вся страна точно бы узнала, где именно на карте находится Гомерсаль. Как я уже сказал, цирки в те времена гремели на всю страну зловещими заголовками в газетах, и я хорошо помню «Манчестерского людоеда» (то был всего лишь прирученный крокодил, который оттяпал палец одному неосторожному зрителю) и трагедию в Нортгемптоне, где слон насмерть задавил какую то женщину. Бедное животное не помышляло об убийстве, но у него болела ступня, а женщина подошла слишком близко. По сравнению с этими злоключениями наше знакомство с дикой природой и вовсе не заслуживало внимания.
Не хотелось бы углубляться в другие подробности, однако должен заметить, что, хоть слава ни разу не коснулась Гомерсаля напрямую, иногда она все же проходила совсем рядом. И не только в лице Дефо. К примеру, наша деревня послужила источником вдохновения для известной писательницы Шарлотты Бронте. Действие ее книги «Шерли» (сам не читал, поэтому не буду распространяться на эту тему) разворачивается в Гомерсале. Да, сестры Бронте прославились на весь мир, но местом поклонения стала не моя родина, а Хоуорт, деревушка на окраине Бредфорда, где они долгие годы жили с отцом и братом алкоголиком. По слухам, толпы туристов и заядлых читателей околачиваются в Хоуорте, создавая местным жителям массу неприятностей. Вне всяких сомнений, эта деревня навсегда связана с именем Бронте, однако и Гомерсаль занял свое законное место в литературе, пусть не все о нем слышали. Нам, знаете ли, много не надо.
Еще Гомерсаль известен своими религиозными событиями. В этом отношении примечателен год 1851 й, когда моравские братья праздновали сто лет со дня постройки их церкви в нашей деревне. Собственно говоря, устав братства сформировался еще в 1755 м, когда паству объявили полноправным «населенным пунктом» под управлением Совета старейшин в Фулнеке – другом моравском поселении. Таким образом, 1851 – й был для них не такой уж знаменательной датой, хотя и остался в памяти, так как годом раньше в их церкви появился первый орган.
Этот век, который уже подходит к концу, был полон разного рода сектантских страстей. Благодаря Уэсли и его методистам по всей стране воздвигалось бесчисленное множество часовен. Безусловно, разного рода секты имеют место и сейчас, однако есть в слове «деревня» какой то особый оттенок значения, вызывающий в уме британца совершенно определенный образ деревенской церкви, разумеется, англиканской. А посему неудивительно, что постройка церкви Святой Марии в 1851 м была для нас необычайно важным событием. Не менее важный вклад она внесла и в нашу историю, поэтому здесь я остановлюсь немного подробнее.
Так сложилось, что Гомерсаль находился на окраине прихода Морли, и до 1851 го те, кто желал слышать англиканское богослужение, шли вниз по Церковной улице (название говорит само за себя) либо через поле в церковь Святого Петра в Бирсталле. Но в тот знаменательный год нас объявили самостоятельным приходом, и в Гомерсале была построена церковь Святой Марии. Место выбрали самое подходящее – вершину холма, который отделял Большой Гомерсаль, весьма пристойную деревню, от Маленького, или Нижнего, Гомерсаля – куда более скромного поселения из десятка домов. Прямо по холму пролегала дорога из Галифакса в Лидс, и именно на ней Дефо писал строчки, вошедшие в историю. Спускаясь на запад, эта дорога ведет к долине Спен. где находится Клекхитон, промышленный центр со множеством фабрик. За долиной путешественник найдет Галифакс. Если же вы сойдете по холму на восток и пойдете по Церковной улице, то попадете прямиком в Бирсталл и следом – в Лидс. Как я уже сказал, в Бирсталле есть церковь Святого Петра, а также две таверны (обе в разное время назывались «Черный бык»), которые сыграют не последнюю роль в моем повествовании. Но сейчас достаточно просто обозначить эти точки на карте и двинуться дальше.
1851 й запомнился нам разными событиями. Не стоит забывать, что в том же году в Лондоне построили стеклянный дворец, и я бы даже сказал, что этот год был самым знаменательным из добрых сорока. Тем не менее вовсе не новая церковь, не моравские братья и не дворец из стекла запали в душу простым гомерсальцам. Мы помним другое: Ослиную свадьбу. Окажись тогда Дефо на дороге между Клекхитоном и Бирсталлом, смею предположить, его дневники пополнились бы весьма любопытными описаниями событий того дня, ибо никто из моих знакомых и друзей не припоминает на своем веку чего либо подобного. А ведь я разговаривал даже со старожилами деревни, чья память хранит войну с Наполеоном и восстание луддитов. Кстати, об этом мятеже замечательно пишет мисс Бронте, но больше я не буду отвлекаться и скажу только, что жестокость луддитов не миновала Гомерсаль.
Прежде чем перейти к описанию самой Ослиной свадьбы, считаю своим долгом поведать ее предысторию.
Так случилось, что еще до 1851 года двое деревенских жителей, мужчина и женщина в средних летах, оказались без супругов. Йоркширцы говорят: «Покуда не женишься, сосиска стоит пенс, а после – два». Вполне справедливая народная мудрость, и многие читатели с ней согласятся. Однако нельзя забывать другую особенность брачных уз (правда, для нее у меня не найдется афоризма): все расходы тоже делятся надвое. Здесь читатель может подумать о собственной жене, которая прядет или шьет, но чаще всего не приносит в дом денег, от чего выгоды семейной жизни становятся менее очевидны. Тем не менее мы должны помнить о том, что нашу деревню со всех сторон окружают фабрики, и древнее искусство изготовления тканей несколько видоизменилось с их появлением: многие женщины действительно работали, и ничуть не меньше, чем их мужья.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE