7. Хедер

Счастливые семейства.
Мы с Хью и мои папа и мама. Хью с папой говорят о политике. Отец защищает государственное здравоохранение, а Хью заявляет, что нам нужно:
— …общество, построенное на персональной ответственности каждого. У людей должен быть выбор, где им лечиться и какое образование получать.

— Знакомая софистика консерваторов, — замечает папа.
— А по моему, нам всем пора посмотреть в лицо реальности: социализм старого толка, как мы представляли его раньше, давно уже почил в бозе. Сейчас необходимо примирить людей с противоположными интересами, признавая их различия; взять самое лучшее из левых и правых идеологий.
— Тем не менее, боюсь, я все равно останусь с лейбористами…
— Да и я тоже, и всегда их поддерживал.
— Только ты, Хью, — новый лейборист, — вступаю я в спор. Мама бросает на меня неодобрительный взгляд. Хью ошарашен:
— Как это?
— Да, ты — новый лейборист. Как Тони Блэр. Что одно и то же с консерваторами. Хотя Мэйджор, возможно, был даже левее Блэра. А он — просто более ядовитая версия Майкла Портилло [прим.15], и именно поэтому он пойдет гораздо дальше.
— По моему, Хедер, все это не совсем так просто, — отвечает Хью.
— А по моему, нет. Что лейбористы предлагают рабочему классу в случае своего возвращения? Ничегошеньки.
— Хедер… — утомленным голосом начинает Хью.
— Думаю, что все равно проголосую за лейбористов, — говорит отец.
— Сейчас что они, что тори — никакой разницы, — заявляю я им всем.
Хью смотрит на мать, слегка закатывая глаза, словно извиняясь за мое поведение. Мы молчаливо соглашаемся сменить тему, и отец подытоживает:
— А что, разве было бы лучше, если бы у нас было одно мнение на всех?
Остаток вечера проходит без приключений. В машине по дороге домой Хью оборачивается ко мне:
— Кто то сегодня выступал с большевистской прямотой.
— Я всего лишь сказала, что думаю. Что, нужно из этого целую историю раздувать?
— Я лично никакой истории не раздувал. А вот ты — да. Зачем было вести себя так агрессивно?
— Я не вела себя агрессивно.
— Разве что чуточку, моя сладкая, — качает он головой с улыбкой. Сейчас Хью так похож на пай мальчика, и я готова убить его за ужасную нежность, которая пробуждается во мне вопреки всему.
— Ну ты и телка, крошка, — произносит он голосом гангстера американца, хватая меня за колено. Внутри у меня все содрогается, и я рада, что вся нежность куда то улетучилась.