READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Животная пища

Глава 2

Рут Кент родилась в начале века. Она вышла замуж за мясника, который был на несколько лет ее старше, и они жили в небольшом домике в Нижнем Гомерсале. Но в один прекрасный день он ударился в религию, причем ударился в самом нехорошем смысле, ибо методисты и прочие сектанты тогда успешно привлекали новообращенных в свои церкви. Однако Рут, женщина грозная, почти шести футов ростом, с подозрением отнеслась к вере мужа. Ей никогда не приходило в голову беззаветно подчиняться супругу и всюду следовать за ним из одного только послушания. Посему он обратился в религию, а точнее, вступил в ряды моравских братьев, один. К тому времени они уже хорошо устроились в Гомерсале и регулярно проводили «вечери любви» (так назывались их богослужения), которые он посещал в одиночку, без жены, и оттого на первом же празднике столкнулся с дилеммой. Братья делили всех прихожан особым образом: на женатых и холостых (последние строились в соответствии с полом), и наш бедный мясник понятия не имел, куда ему сесть. Увы, история умалчивает о том, где же он все таки сидел, хотя я даже беседовал на эту тему с отцом Маклири, недавно ушедшим на покой, и с нынешним священником, отцом Элиотом. Мои изыскания не дали плодов – слишком давно это было.

Рут питала к моравскому братству глубочайшее презрение, полагая все пришедшее из за Ла Манша опасным и враждебным вмешательством. Для наших мест это вполне распространенный предрассудок, потому как мало кто из гомерсальцев путешествует или хотя бы знает иностранный язык. Думаю, не стоит и рассказывать о случае с хартлепульской обезьяной – наверняка все слышали эту печальную и весьма показательную байку. Однако, чтобы потешить читателя, не знакомого с историей северной Англии, и наглядно продемонстрировать, какой смертельный страх и подозрение испытывали наши жители ко всему чужеземному, я таки обрисую те давние события буквально в нескольких словах. Во времена наполеоновских войн у северо восточного побережья Англии затонул торговый корабль. В те дни многие моряки, чтобы как то скрасить долгие плавания, держали на борту обезьянок. После шторма одну такую нашли на пляже в Хартлепуле. Бедный зверек почти утонул, но его сердце еще билось. Горожане так боялись вероломных иностранцев и были столь невежественны, что построили на берегу виселицу и повесили несчастную обезьянку, решив, что это француз.
Быть может, Рут обладала тем же островным менталитетом и не доверяла всему иноземному. Как бы то ни было, она не желала иметь ничего общего с моравскими братьями, хотя к тому времени уже никто не назвал бы их чужестранцами, да и выглядели они как все остальные деревенские жители. И все же поток новых братьев с Континента (а также из Фулнека, где они поселились чуть раньше) не иссякал. Приезжали в основном из Богемии и, разумеется, Моравии. В 1829 году готовность привечать чужеземцев обернулась для местных жителей бедой. Вместе с выходцами из Моравии на остров попала оспа, в результате чего скончались несколько гомерсальцев, в том числе и муж Рут. Он всю жизнь отличался прекрасным здоровьем и умер в возрасте сорока лет. Так что можно предположить, что отказ Рут следовать за супругом в какой то степени свидетельствовал о ее мудрости.
С 1829 го Рут жила одна и отказывалась принимать какую либо помощь со стороны. История благотворительности в нашей деревне также заслуживает особого внимания, однако я скажу лишь вот что: в те дни по всей стране возникало множество работных домов. В начале века те, кто помогал бедным, рассудили, что благотворительность – не лучшее средство от нищеты. Бедняки, мол, привыкают к подачкам и живут в праздности до следующего денежного поступления. Чтобы бороться с этим, требовалось средство устрашения. Им стал работный дом. Нищие оказались перед простым выбором: либо гни спину в работном доме, либо ищи средства к существованию на улице. Я даже помню, что эти учреждения назывались в народе «бастилиями» – так ужасны были там условия жизни.
С появлением работных домов благотворительности пришел конец, что в целом облегчило тяжкое бремя налогоплательщиков, которых теперь избавили от древней и самой невыгодной из возможных обязанностей перед бедными. Понятно, именно налогоплательщики больше всего радовались постройке домов и убеждали неимущих в том, что легких путей не бывает и все мы, бедные и богатые, должны бороться за жизнь.
Гомерсаль тоже в конце концов обзавелся работным домом, и могу не без гордости заявить, что мой дедушка был одним из самых почетных жителей деревни, лицезревших ту стройку. С тех пор нашу семью освободили от платежей согласно «Закону о бедных». Однако Рут никогда даже близко не подходила к работному дому. Нет, с завидным присутствием духа она взяла ножи супруга и отправилась сперва к одному мяснику, потом ко второму и так добралась до Клекхитона, где в двух милях от Гомерсаля вошла в лавку двенадцатого мясника (торгующего свининой) и положила свои ножи на прилавок.
– Научи меня резать свиней, милок, – сказала Рут. – Работать на тебя буду задаром, убирать и все прочее.
Если моя гипотеза верна, то Рут Кент не могла быть красивой женщиной. Поразительно высокая и вся в черном; острый мясницкий нож лежал в двух дюймах от ее руки, и вид у вдовы был самый грозный. На самом же деле она никому не хотела вреда, в ней не было ни капли злобы или враждебности. Добрую минуту мясник стоял как вкопанный, держа руки в карманах фартука, заляпанного кровью и коричневой слизью.
– Пойду ка жену позову, – наконец выдавил он и скрылся за дверью.
Раньше Рут была пряхой, научилась этому ремеслу у матери. Тогда многие женщины пряли шерсть дома, но все они, и чесальщицы в том числе, работали на определенных ткачей. Испокон веков ткач брал в жены пряху, а та учила прясть дочерей. Рут была как раз из такой семьи. Ее отец ткал и зарабатывал этим скромные, но вполне приличные деньги.
К 1829 году по всей долине Спен понастроили множество крупных фабрик, и древние ремесла переживали спад. Мать Рут, овдовевшая старушка, пряла шерсть с тех самых пор, когда Америка еще принадлежала нам; она пряла, когда сначала Робеспьер, а затем Бонапарт разорвали Францию надвое, и с утра до вечера делала превосходную пряжу во времена луддитских восстаний в 1812 м, нимало не задумываясь о том, что воплощает в себе все чаяния луддитов. Не остановили ее и новости о победе при Ватерлоо. Спустя несколько лет, когда ее дочь вышла замуж за мясника, старушка по прежнему пряла, и было ей семьдесят два года. Но тогда мать и дочь уже поняли, что времена меняются и прядением на жизнь не заработаешь. Вскоре после свадьбы миссис Кент умерла в очень почтенном возрасте, а потом, как я уже говорил, погиб и муж Рут.

В йоркширском духе неизменно присутствует доля упорства, причем упорства несокрушимого. Далеко не каждый обладает им в равной степени, но те, кого бог наградил сполна, воистину непоколебимы. Иногда до нас доходят сплетни или мы сами становимся свидетелями таких поступков, которые можно назвать не иначе как безумием, ибо слепое упрямство подчас выходит за пределы добродетели. Рут отличалась именно таким нравом, и, насколько я могу судить, понятие «золотая середина» было ей неведомо. Оно значило лишь то, что нужно переделать еще половину дел. Овдовев, Рут рассудила: коли муж оставил ей ножи да пару кусков свежего мяса, придется найти инструментам достойное применение. Не знаю, что она сделала с мясом – наверно, продала или раздарила знакомым.
Конечно, скотобойня – не место для женщины, и Рут отлично это понимала. Да и возраст был уже не тот для учебы. Однако в лавке двенадцатого мясника она попросила обучить ее этому мастерству, чем снискала сочувствие, правда, не хозяина, а его супруги. Та пожалела Рут. И скорее всего узнала, потому что весь Клекхитон судачил о гомерсальской оспе и женщине шести футов ростом, которая бродит по долине с набором мясницких ножей.
Через три месяца Рут могла разделать мертвую свинью на окорока, отбивные, грудинку, бекон, голени и филе. Она научилась извлекать печень, сердце, легкие и все, что кроется под волосатой шкурой, а также обрубать копыта, половые органы, уши и рыло, отрезать щековину. Иными словами, Рут Поняла, как свинья (раньше это было просто животное, разгуливающее по ферме) превращалась в набор лакомых кусков, ожидающих сковородки.
Мясник, будучи человеком деловым, брат с нее плату за обучение: Рут мыла, скребла, убирала и вообще делала все, что велели хозяева, так что иногда ее ножи по две недели не видели свежего мяса. Ах да, и вот еще что: ни один мясник никогда не поделится своим самым тайным и сокровенным умением, особенно с молодой женщиной, готовящейся открыть собственное дело. Нет, ни за какие сокровища мира он не выдаст рецепта колбасы. Колбаса – не еда, а неприкосновенная святыня, и мясник тут же разорится, если выдаст ее секрет. Подозреваю, он не посвящает в него даже жену, и на то у меня есть доказательства, которые я приведу чуть позже, когда будет уместно.
За месяцы обучения Рут крепко подружилась с женой хозяина. По отзывам соседей, та была добрейшая душа и обладала завидной йоркширской волей. Так случилось, что эта женщина уже давно подумывала о собственной лавке, и хотя магазинчик ее мужа располагался в городе, она заметила, что в долине становится все больше фабрик, а значит, растет спрос на всевозможную снедь. Стало быть, имеет смысл открыть небольшую лавочку и торговать недорогой продукцией: беконом, требухой, щековиной, жиром, костями и кровяной колбасой. Мясничиха охотно поделилась работой с Рут, а та, естественно, была более чем счастлива найти такую товарку. Две женщины обосновались неподалеку от гостиницы «Полная чаша», и скоро их дело начало процветать.
Они быстро развивались и уже начали печь пироги и делать собственную ветчину, рецепт которой, разумеется, взяли у мясника, но сам мясник (пусть и восхищенный успехами жены) строго настрого запретил им продавать колбасу. Колбаса обеспечивала ему основной заработок, и вполне понятно, что он боялся падения продаж, хотя две лавки находились почти в миле друг от друга. В конце концов милостивый супруг поддался на уговоры жены, однако снабжал ее лишь второсортным фаршем, что нередко приводило к семейным раздорам.

Не буду описывать в подробностях общее дело двух женщин, скажу только, что Рут хорошо справлялась со своими обязанностями в лавке, которая вскоре стала неотъемлемой частью жизни многих рабочих, с утра до вечера трудившихся на окрестных фабриках. Немного резкая в обращении с людьми, она постепенно превратилась в приятную серьезную женщину, в чьей компании всегда бывает уютно без видимых на то причин. Мясная лавка приносила скромный, но стабильный доход. Пятнадцать лет спустя имена обеих женщин были на устах всей долины и Клекхитона.
Компаньонка Рут была старше нее и к тому времени слишком утомилась, чтобы лелеять честолюбивые помыслы. Сама Рут тоже была в зрелом возрасте и теперь управляла лавкой. Однажды она решила немного развеяться и отправилась в Лидс, чтобы прикупить хорошей одежды (ей хватало денег на дорогие вещи, но надевать их было некуда: в церковь Рут не ходила).
Она приехала в большой город и восхищенно уставилась на широкие торговые улицы, на людей в приличных пальто и шляпах и в целом осталась высокого мнения о Лидсе, где прежде никогда не бывала. Однако нельзя сказать, чтобы город ее околдовал. Рут не испытывала того трепетного благоговения и острого желания вернуться, какое порой возникает на новом месте. Вскоре она потеряла интерес к покупкам и не видела особого смысла в скитаниях по многочисленным магазинам, ведь между ними не было никакой ощутимой разницы.
Но потом Рут свернула за угол и почувствовала знакомый запах: запах румяной корочки. Долгие годы она вставала на рассвете и пекла мясные пироги, которые со временем стали очень популярны в округе. Запах этот отпечатался у нее в сознании, и теперь у Рут закружилась голова. Ей почудилось, будто она мгновенно перенеслась во времени и пространстве или того хуже: лавка тащилась за ней всю дорогу от самого Гомерсаля точно кандалы на ноге заключенного. Придя в себя, Рут двинулась на запах, немного отличающийся от известного ей: он был слаще, солонее, жирнее, мяснее, словно бы все ароматы ее лавки, жаркие и аппетитные, начиная с бекона и заканчивая подгоревшей корочкой на пироге с бараниной, смешали в одно и пустили по ветру.
А доносился он из булочной Эвансов. На крошечной витрине ровными рядами, точно солдаты, лежали золотистые пироги. Заднюю стену украшал длинный плакат:

Пироги со свининой! Лучшие пироги в стране!
Всегда свежие! Свинее не найдешь!

Пироги со свининой? Рут никогда о таких не слышала. Во все века главным продуктом мясных лавок были пироги с говяжьими или бараньими обрезками. Последние особенно полюбились народу, потому что долго хранились. А свинина… какой же пирог из свинины? Какой кусок можно взять для начинки? От рыла до огузка свинья вся шла на еду. Может, они положили печень или щековину? Уши или кишки? Что же именно?
Был только один способ узнать – войти в лавку и купить пирог. Внутри было все еще тепло от печи, и Рут пришлось заплатить вдвое больше за обычный мясной пирожок, но она списала это на городские цены. Продавец (он же хозяин магазина, мистер Эванс) был чрезвычайно похож на создание, мясом которого здесь торговали: большой расплющенный нос, красные откормленные щеки со щетиной и легкий намек на хрюканье перед каждым словом. Видимо, он питался исключительно свининой. Мистер Эванс что то весело пробормотал, принимая заказ, и с таким видом вручил Рут бумажный пакетик, точно внутри был истинный восторг, нечто такое, что нужно холить и лелеять, как собственное дитя. Ее захлестнул густой мясной запах, и Рут как можно быстрее выскочила из лавки, раздумывая, что теперь делать с пирогом. Однако на улице она заметила: несмотря на отталкивающий дух, магазин явно не страдает отсутствием покупателей. Те, кто выходил, сразу же вгрызались в румяную корочку, погружая головы в бумажные пакеты, словно боровы в поисках трюфелей.
Рут нашла скамейку и присела. Осторожно развернув бумагу, она полюбовалась блестящей запекшейся корочкой. Эта корочка притягивала взгляд и подстегивала воображение, которое тут же пускалось в сладкие ненасытные фантазии. Рут никогда еще не видела такого красивого и соблазнительного пирога. Она поднесла его к лицу и глубоко вдохнула богатый аромат теплой жирной свинины, сдавила тесто, еще твердое и хрустящее снаружи, но мягкое внутри. Откусила маленький кусочек. Она жевала медленно, как истинный знаток. Сначала раздался пленительный треск, затем в рот просочился вкус пряной свинины. Рут жевала все быстрее и быстрее, держа пирог наготове у самых губ. Откусила еще, уже ни о чем не думая; влажные крошки посыпались на ее лучшее пальто. Вскоре от пирога осталась четвертинка. Она сжимала ее липкими пальцами, покрытыми теплым, блестящим на солнце мясным соком. Рут решила оставить эту четвертинку, чтобы дома попытаться воссоздать рецепт. Значит, вот где будущее – в пирогах со свининой! Но устоять было невозможно. Лакомый кусок сиротливо лежал в бумажном пакете – дразнящий след былого наслаждения. Он укорял и манил одновременно, и Рут не выдержала этого натиска. Она вгрызлась в пирог, успокаивая себя мыслью, что ей хватит и восьмой части, и даже нескольких крошек, чтобы испечь точно такой же. Чем больше она ела, тем тверже становилась ее уверенность в собственной памяти. И вот на дне пакета остался жалкий кусочек теста размером с ноготь. Рут быстренько смяла бумагу, чтобы не съесть и его.
Несколько минут она сидела без движения, напрасно пытаясь определить состав пкрога. Итак, в чем же секрет этого восхитительного вкуса? Может, в беконе? А тесто? В него добавили свиной жир? (Судя по пятнам на бумаге – да.) А специи, душистые травы? Нет, это что то невиданное. И в тот миг, после долгих и упорных раздумий, Рут ощутила глубокое удовлетворение: чудо, что человек вообще сотворил такой пирог. И раз уж он есть на свете, причем в Лидсе, стало быть, его сотворили специально для нее. Руг развернула бумагу и ссыпала крошки в рот.
Затем она вернулась в лавку, купила еще шесть штук и без промедления села в поезд. Лишь героическим усилием воли ей удалось привезти в Клекхитон два пирога.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE