READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Животная пища

Глава 3

Два года спустя в нашу долину Спен приехал Вильям Уолкер. Разумеется, тогда еще никто не догадывался о важности его приезда, но он все равно приехал – воистину эпохальное событие для Гомерсаля, и сегодня никто не станет с этим спорить. Хотя я, к примеру, судить не берусь, ибо в те дни произошло немало всего эпохального.

Как бы там ни было, можно с уверенностью сказать, что одной из первых его находок в наших краях была лавка напротив гостиницы «Полная чаша» – Мекка пирогов со свининой. Его коллеги по работе впадали в мечтательный бред при упоминании лакомства и всякий раз советовали посетить мясную лавку, будто бы от этих слов вновь ощущали незабываемый вкус последнего пирога.
В понедельник днем Рут приехала в Лидс и разрезала пироги на сотни кусочков, а каждый кусочек поделила на четыре части: хрустящая корка, мягкое тесто, мясной сок под ним и свиной фарш. Она даже сковырнула с корочки блестящий слой, пытаясь угадать его точный состав. Методом бесчисленных проб и ошибок, после восторга первых побед, когда заветный аромат хлынул из печи, и после очередной неудачной партии Рут наконец то узнала все необходимое, и наступил тот миг, когда ее пироги были готовы к продаже. Между первозданным рецептом и ее собственным была лишь одна разница (люди старой закалки назовут ее кощунством): Рут пекла пироги в жестяных формах, потому что иначе не умела. Согласно же древней традиции, пирог нужно было «воздвигать» руками вокруг деревянной основы. О последнем методе и по сей день ведется множество споров, поэтому чем меньше мы о нем скажем, тем лучше.
В западном Райдинге народ привык жить по давно устоявшимся традициям, и когда в витрине мясной лавки появились, вероятно, лучшие в северной Англии пироги со свининой, сначала их никто не брал. Через несколько дней объявился первый покупатель. Юноша ехал на работу и взял пирог случайно, не обратив внимания на начинку. Через две минуты тот же самый юноша ворвался в лавку и заказал второй; он купил бы больше, да деньги кончились. Его восторженных отзывов оказалось достаточно, чтобы убедить трех четырех коллег поужинать новыми пирогами Рут Кент. С того дня желающих стало так много, что Рут пришлось отказаться от другой выпечки. Иначе она просто не справлялась с наплывом покупателей.
Когда через два года Вильям Уолкер приехал в Клекхитон, он понял, что очутился в подлинной святыне этих пирогов. Другой святыней был Мелтон Мобрей, где впервые догадались запечь свиной фарш в тесте. Понятное дело, сначала люди косо поглядывали на кулинарную новинку, и лишь через несколько лет такие пироги стали одним из любимейших блюд нации.
До приезда в Клекхитон Вильям никогда не пробовал этого блюда. Он был родом из Бингли, городка, имеющего с нами давние связи: единственный ослик тащил всю пряжу из Гомерсаля до Бингли (а это около десяти миль) и обратно. Обычно ослом правил Шустрый Джо, который славился на всю округу своей медлительностью и сердобольным отношением к животным. У нас говорили: «Плетешься, как Шустрый Джо», подразумевая, чтобы вы поторапливались.
Итак, Вильям Уолкер прибыл в долину, снял убогую комнатушку и устроился инженером на шерстяную фабрику в Клскхитоне, хотя, по общему мнению, заслуживал куда большего, потому что был человеком безмерного таланта и доброй души.
Клекхитон – важный, но небольшой городок, поэтому неудивительно, что Вильям скоро попал в магазин Рут, где сразу пристрастился к ее пирогам, да так, что стал заходить по два раза на дню. Он был низкого роста, плотный, с лицом что полная луна, румяный и улыбчивый. Казалось, Вильям всегда радовался даже сущей безделице. Рут смотрела на это круглое лицо и живот и представляла, что если посильнее надавить на голову, то Уолкер завертится и засвистит точно юла. Но в то же время она была очарована. Всякий раз, вручая ему пирог, Рут любовалась его причмокивающими губами и пальцами, в сладком предвкушении ласкающими хрустящую корочку. Сам он тут же начинал пританцовывать, словно только что получил сундук, доверху набитый драгоценностями. А уж как он любил поговорить о пирогах! Какая вчера была корочка! А какая сегодня вкусная начинка! Сердце Рут неизменно замирало в груди, когда этот круглый, вечно смеющийся человечек так и сыпал радостными и беззаботными комплиментами.
А пироги становились все лучше и лучше. Она отдавала себе в этом отчет, потому что со временем их стало попросту не хватать. Через три года после судьбоносной поездки в Лидс витрина лавочки была завалена пирогами, и Рут пришлось сбросить балласт, отказаться от требухи и бекона. Теперь каждый свободный дюйм пространства был заставлен подносами – они громоздились друг на друге по семь восемь штук. Люди покупали пироги с пылу с жару; точное время выпекания было известно каждому, и окрестные мастерские даже устраивали обеденный перерыв так, чтобы рабочие успели пораньше встать в очередь. К закрытию магазина они сметали все подчистую. В семь восемь часов вечера, когда фабрики прекращали работу, толпы голодных обрушивались на мясную лавку. Они толкались и вставали на цыпочки, чтобы посмотреть, сколько пирогов еще осталось. Кое кто, завидев у прилавка знакомого, кричал, чтобы тот захватил пирог и ему. Некоторые владельцы фабрик регулярно делал и крупные заказы и посылали конюхов сразу за дюжиной, и хотя Рут отличалась благоразумием, все же она не отказывалась от заманчивых предложений и часто распродавала последние запасы на глазах у озверевших трудяг.
Вильям жил рядом с магазином и всегда заходил в спокойные часы. Благодаря должности инженера его рабочий график был относительно свободным. Говорят, для фабриканта нет большего счастья, чем инженер без дела: это значит, что все идет своим чередом и без заминок. На фабрике Хитона, куда устроился Вильям, занимались изготовлением шодди – дешевой ткани из переработанных лохмотьев и ветоши. Место, что и говорить, не престижное, поэтому ходили слухи, будто раньше Уолкер был гениальным изобретателем, а Хитон подобрал его, когда тот терпел нужду. На самом же деле все было куда прозаичнее. Вильям овдовел. Его жена умерла, родив мертвого младенца. Оставшись без семьи и получив рекомендательное письмо от прежнего хозяина, он покинул родные края в поисках новой жизни. Хитон с радостью принял талантливого инженера, на чем и закончились его скитания. В 1848 м, когда Вильям отведал первый пирог со свининой, он был одинок уже больше года.
К тому времени между мясником и его женой возникли серьезные противоречия. Сначала они вздорили из за упомянутой колбасы: за годы совместной жизни им не удалось решить этот спорный вопрос, который неизменно приводил к размолвкам. Рут была не в силах помочь подруге. На ней по прежнему держался весь магазин, где она поняла, что будущее – в пирогах со свининой. И пока ее товарка отстаивала право на колбасу, Рут делала свое дело. Через несколько лет в долине не осталось человека, который бы не признавал, что пироги миссис Кент – лучшие в округе, а корочка – вне всякого сравнения. Корочка эта жива в памяти тех, кто хотя бы однажды ее попробовал. Аппетитная, не слишком жирная; нежный хруст распадался на языке восхитительными хлопьями; мягкая и белая внутри, она пропитывалась мясным соком, а в этом уютном гнездышке покоился свиной фарш. Конечно, людям свойственно нахваливать пироги, которые пекут в их родной деревне, потому что хороший пирог запоминается на всю жизнь – такова его природа. Но выпечка Рут Кент – исключение. К тому же с годами она становилась лучше и лучше, все партии были удачны, и популярность лавки неумолимо росла. Обеим женщинам это приносило приличный доход, но жена мясника быстро старилась из за вечных перепалок с супругом, пока оба не утомились настолько, что окончательно ушли от дел и провели остаток жизни в спорах о свинине. К тому времени Вильям Уолкер стал постоянным покупателем в мясной лавке, а Рут целыми днями пекла пироги и все реже думала о чем то другом.
Однажды, сразу после обеда, когда рабочие обыкновенно возвращаются на фабрики, Вильям заглянул в «Полную чашу» пропустить кружечку пива. Он был у стойки один и все прокручивал в уме фразу, которую придумал еще утром, а к обеду довел до совершенства. Вильям так ее заучил, что, когда бармен предложил ему еще пива, он не раздумывая ответил:
– Может, ты не прочь прогуляться, скажем, в воскресенье…
Тут он осекся. Возникло неловкое молчание, и мужчины медленно подняли глаза друг на друга.
– Я хотел сказать… – начал Вильям, но он понятия не имел, что хотел сказать.
– Еще? – повторил бармен и, не дожидаясь ответа, стал наливать пиво в его кружку. Они пристально наблюдали, как тонкий слой пены поднимается над коричневым элем. Вильяму здорово повезло: его блестящее предложение так изумило бармена, что через минуту тот позабыл точную формулировку, и теперь оба лихорадочно рылись в памяти.
– Я об охоте, – наконец выдавил Уолкер.
– А, нуда, нуда, – затараторил бармен. – Конечно же, охота!
– У вас тут кролики водятся?
– О да! Как раз по воскресеньям их стреляем! – Бармен был страшно рад удачному выходу из положения и даже не подумал, что ружья у него нет вовсе, капканы последний раз он ставил в пятнадцать лет, да и вообще мало кто нынче ходит на охоту.
– Ну, – сказал Вильям, – тогда постреляем как нибудь!
– Ага, постреляем.
– Твое здоровье!
– Твое здоровье!
И он быстренько скрылся в задней комнате.
Вильям поднес кружку к губам. Капля пота скатилась по его лысине, набрала скорость на побагровевшем лбу, свесилась с кончика носа и булькнула в пиво. Он оглядел бар, нимало не сомневаясь, что все посетители его услышали. Но в зале никого не было. Тогда Вильям стал пить.
После третьей пинты он направился в мясную лавку. Уолкер сунул незажженную сигару в зубы (он терпеть не мог табачного дыма, но сигара должна была произвести впечатление на Рут). Затем немного постоял у двери, разгладил пиджак, убедился, что подтяжки не перекрутились, и принялся старательно заправлять рубашку в брюки. Однако пиво лишило его точности движений, поэтому он ввалился в лавочку, все еще пряча хвост рубашки и неуклюже извиваясь.
– Господи! – воскликнула Рут, которая наблюдала за его забавными приготовлениями из окна. – Куда ты так вырядился?
– Если ты не прочь… то есть… если ты можешь… воскресенье… будет время в воскресенье… если погулять… ну, понимаешь… мы могли бы…
Так он мучился несколько минут, теряя мысль н начиная все заново. Чувство времени вместе с ловкостью, по видимому, осталось в «Полной чаше», и бессвязный монолог Вильяма затянулся. Рут слушала молча, опершись локтями на прилавок. В уголках ее губ заиграла легкая улыбка. Наконец лепет утих, но не раньше, чем Рут перегнулась через стойку и поцеловала Уолкера в щеку.
– В воскресенье, – сказала она.
В магазин вошел покупатель, и огорошенный Вильям попятился к двери, не отрывая взгляда от Рут. Она улыбалась как то иначе, по новому: ее лицо приобрело незнакомые очертания, улыбка возникла на щеках, затем теплое напряжение поднялось к глазам и пролилось на грудь, легкие наполнил щекочущий воздух. Покупатель дернул себя за воротник и кашлянул – он торопился и, должно быть, понял, что если не прекратить волшебство прямо сейчас, то можно простоять так полдня.
На первое приглашение Вильяму потребовалось двенадцать месяцев, и только пиво помогло ему одолеть врожденную робость. Раньше он вообще не пил, поэтому расхрабрился не на шутку. Но быть пьяным постоянно Уолкер не мог, а в трезвом виде так конфузился, что заходил в магазин лишь в самые оживленные часы. Краем глаза Рут наблюдала, как он проскальзывает в дверь и до последнего прячется за спинами покупателей. Стоило ему подойти к прилавку, Рут сразу отворачивалась в поисках пирога, словно бы говорила: «Я все понимаю, не волнуйся». Когда же она протягивала Вильяму тяжелый бумажный пакет, то замечала, что становится еще выше, а в руках ощущала легкое покалывание. Как ребенок, которому велели не озорничать, она едва сдерживала улыбку и называла всем известную цену. Ее голос при этом становился необычайно низким и заговорщицким.
За несколько дней покупка пирога исподволь превратилась для обоих в ритуал. Уолкер по прежнему вел себя робко, но теперь в его робости появилась нотка чудачества и даже лукавости. Однажды, подойдя к прилавку, он подмигнул Рут, при этом храня насмешливо серьезное выражение лица, а та в ответ сделала маленький реверанс. Так продолжалось всю неделю, поэтому к воскресенью оба понятия не имели, как прекратить игру и снова стать нормальными людьми.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE