Глава 18

На следующее утро по пути в редакцию я остановился у Эла и нашел Салу в патио. Он пил пиво и просматривал свежий номер “Лайф-эн-Эспа-ньол”. Я взял на кухне кувшин рома со льдом и подошел к его столику.
- Есть интерес? - спросил я, кивком указывая на журнал.
- Нет, черт возьми, - проворчал Сала. - Сюда никак не воткнуться - Сандерсон говорит, они график еще прошлой осенью расписали.
- Ну и что? - отозвался я. - Тебе же платят. Отшвырнув журнал в сторону, Сала откинулся на спинку стула.
- Тут только половина вопроса, - сказал он. - Я не могу получить плату в любое время.
Мы немного посидели молча, затем он поднял взгляд.
- Дерьмовое тут место, Кемп, - дерьмовей я в жизни не видел. - Он сунул руку в карман рубашки за сигаретой. - Пожалуй, пора старине Роберту лыжи налаживать.
Я улыбнулся.

- Нет, теперь это точно надолго не затянется, - заверил Сала. - Лоттерман возвращается сегодня, и я не удивлюсь, если уже к полуночи он закроет газету. - Он кивнул. - В ту самую минуту, как мне вручат чек с зарплатой, я собираюсь лететь во весь дух к банку, чтобы его обналичить.
- Не знаю, не знаю, - отозвался я. - Шварц говорит, какие-то деньги он все-таки достал.
Сала покачал головой.
- Бедняга Шварц. Он будет ходить на работу даже когда из редакции сделают кегельбан. - Он усмехнулся. - А что еще? Роскошный кегельбан под названием “Эль-Заголовок”, где Моберг будет барменом. Возможно, хозяева наймут Шварца в качестве ходячей рекламы. - Тут он крикнул в сторону кухни про две бутылки пива, а затем посмотрел на меня. Я кивнул. - Тогда четыре, - проорал он. - И включите этот чертов кондиционер.
Затем Сала снова откинулся на спинку стула.
- Мне нужно линять с этого обломка скалы. Я знаю кое-кого в Мехико - можно попытаться. - Он ухмыльнулся. - Там, по крайней мере, женщины есть.
- Черт возьми, - выругался я. - Вокруг тебя куча женщин - только задницу от стула оторви.
Сала поднял взгляд.
- А ты, Кемп, любитель шлюх.
Я рассмеялся.
- Почему?
- Почему! - возмутился он. - Учти, Кемп, я разгадал твои гнусные замыслы. Я всю дорогу что-то такое подозревал - и теперь ты увел у Йемона эту девушку.
- Что? - воскликнул я.
- Не отрицай, - сказал Сала. - Он уже был здесь сегодня - рассказал всю подлую историю.
- Ты идиот! - сказал я. - Шено просто заявилась ко мне в квартиру. Ей больше некуда было пойти.
Сала ухмыльнулся.
- Она могла бы заявиться ко мне. Я, по крайней мере, порядочный человек.
Я фыркнул.
- Господи, да ты бы ее просто добил.
- Полагаю, ты спишь на полу, - продолжил он. - Знаю, знаю я эту квартирку, Кемп. Там только одна кровать, так что не корми меня христианской ерундистикой.
- Черт бы тебя побрал! - взорвался я. - Ты, сукин сын, так сексуально озабочен, что тебе вообще нет смысла о чем-то рассказывать!
Сала рассмеялся.
- Успокойся, Кемп, а то с тобой сейчас истерика сделается. Да знаю я, что ты эту девушку не трогал. Ясное дело, ты не такой. - Он снова рассмеялся и заказал еще четыре пива.
- Между прочим, - заметил я, - я ее обратно в Нью-Йорк отсылаю.
- Наверное, так оно лучше, - отозвался Сала. - От девушки, которая с целой толпой мужичья сбегает, добра не жди.
- Я же рассказал тебе, что там случилось, - сказал я. - Она ни с кем не сбегала.
Сала покачал головой.
- Проехали, - устало произнес он. - Меня это меньше всего волнует. Поступай как знаешь. У меня свои проблемы.
Прибыло пиво, и я посмотрел на часы.
- Почти полдень, - заметил я. - Ты что, на работу не собираешься?
- Пойду, когда хорошенько напьюсь, - ответил Сала. - Давай еще по пиву - а то в понедельник нас тут уже не будет.
Еще три часа мы пили не переставая, а потом поехали в редакцию. Лоттерман вернулся, но куда-то вышел. Наконец около пяти он пришел и собрал всех в центре помещения. Для пущей важности он забрался на стол.
- Ребята, - начал он. - Вы все будете рады узнать, что этот никчемный болван Сегарра наконец-то уволился. Хапуга, каких свет не видывал, да вдобавок еще и педераст. Теперь, когда он ушел, думаю, все у нас будет в порядке.
Раздалось несколько смешков, затем все затихло.
- И это только часть хороших новостей, - с улыбкой до ушей продолжил Лоттерман. - Полагаю, все вы знаете, что газета в последнее время никаких доходов не приносила. Но теперь, слава Богу, нам больше не надо об этом беспокоиться! - Он помолчал и огляделся. - Думаю, вы все слышали про Дэниэла Стейна - он мой старый друг, а с понедельника еще и совладелец этой газеты. - Он улыбнулся. - Я вошел к нему в кабинет и сказал: “Дэн, я хочу, чтобы моя газета работала”. А он сказал: “Эд, сколько тебе нужно?” Вот, собственно, и всё. Сейчас его юристы готовят нужные бумаги, и они прибудут сюда в понедельник, чтобы я всё подписал. - Тут Лоттерман нервно потоптался на столе и снова улыбнулся. - Еще, парни, я знаю, что все вы ждете зарплату, и мне страшно жаль ломать ваши планы на уикенд, но по моему соглашению с Дэном я не могу давать вам никаких чеков, пока не подпишу те бумаги. Так что до понедельника вы ничего не получите. - Он торопливо кивнул. - Хотя, разумеется, каждый, кому понадобится несколько баксов, чтобы до той поры перебиться, может взять у меня взаймы. Не хочу, парни, чтобы вы нуждались, да еще меня в этом винили.
Раздался всплеск смеха, затем откуда-то с другого конца помещения послышался голос Салы.
- Я кое-что знаю про этого Стейна, - сказал он. - Вы уверены, что он справится?
Лоттерман взмахом руки отмел вопрос.
- Конечно, Боб, я уверен. Мы с Дэном старые друзья.
- Вот и славно, - отозвался Сала. - У меня ожидается чертовски напряженный уикенд, и, если вы не против, я бы сразу занял у вас всю мою зарплату - тогда в понедельник вам уже не придется ничего мне выдавать.
Лоттерман пристально на него уставился.
- Ты на что, Боб, намекаешь?
- Я ни на что не намекаю, - сказал Сала. - Я просто хочу, чтобы вы одолжили мне сто двадцать пять баксов до понедельника.
- Это возмутительно! - воскликнул Лоттерман,
- Да, черт побери, возмутительно, - отозвался Сала. - Ведь я работал в Майами, помните? И знаю Стейна. Он известный растратчик. - Он закурил сигарету. - А кроме того, в понедельник меня тут может не быть.
- Что ты имеешь в виду? - прокричал Лоттерман. - Ты увольняешься?
- Этого я не сказал, - ответил Сала.
- Ну вот что, Боб! - заорал Лоттерман. - Не знаю, что ты тут затеваешь, когда то болтаешь, что уволишься, то - что нет, но кем ты, черт возьми, себя возомнил?
Сала слабо улыбнулся.
- Не орите, Эд. А то мы тут все нервничаем. Я просто попросил у вас взаймы - вот и всё.
Лоттерман спрыгнул со стола.
- Можешь зайти ко мне в кабинет, - бросил он через плечо. - Кемп, тебя я хотел бы увидеть следующим. - Он махнул рукой. - Всё, парни, теперь пора снова за работу.
Сала последовал за ним в кабинет. Стоя неподалеку, я услышал недоуменную реплику Шварца:
- Это ужасно - не знаю, чему верить.
- Худшему, - посоветовал я. Тут к нам подбежал Моберг.
- Он не посмеет! - выкрикнул он, - Ни жалованья, ни выходного пособия - мы этого не потерпим!
Дверь кабинета Лоттермана раскрылась, и оттуда вышел явно расстроенный Сала. Следом за ним появился Лоттерман и позвал меня к себе. Он подождал, пока я войду, затем плотно закрыл за нами дверь.
- Пол, - начал он. - Что мне с этими парнями делать?
Я посмотрел на него, не вполне понимая, что он имеет в виду.
- Я на канатах, - пояснил Лоттерман. - И ты единственный, с кем я могу поговорить. Все остальные просто стервятники.
- Ну да, - возразил я. - Я еще какой стервятник.
- Нет, ты не стервятник, - быстро сказал он. - Ты лентяй, но не стервятник - не как этот вонючий Сала. - Он злобно сплюнул. - Слышал ты ту муть, которой он меня кормил? Слышал ты когда-нибудь что-то подобное?
Я пожал плечами.
- Не знаю...
- Вот почему я хочу с тобой поговорить, - продолжил Лоттерман. - Я должен справиться с этими парнями. Мы в настоящей беде - этот парень Стейн загнал меня в угол. - Он посмотрел на меня и кивнул. - Если я не смогу продолжить выпуск газеты, он продаст ее как утиль. А я отправлюсь в долговую тюрьму.
- Звучит скверно, - заметил я. Он сухо рассмеялся.
- Ты еще и половины не знаешь. - Тут голос его сделался сердечным и целеустремленным. - А теперь я хочу заставить этих парней сплотиться и хорошенько поработать. Ты должен сказать им, что нам надо держаться вместе - иначе утонем.
- Утонем? - переспросил я. Лоттерман выразительно кивнул,
- Отлично соображаешь.
- Что ж, - медленно заговорил я. - Предложение не из приятных. Что, по-вашему, скажет Сала, если я выйду и скажу ему, что нам надо выплыть или утонуть вместе с “Дейли Ныос”? - Я поколебался. - А Шварц, а Вандервиц - или даже Мо-берг?
Лоттерман воззрился на свой стол,
- Верно, - отозвался он. - Думаю, все они дадут деру - как Сегарра. - Он треснул кулаком по столу. - Этот скользкий извращенец! Ведь он не просто сбежал - он об этом на весь Сан-Хуан растрезвонил! Разные люди то и дело говорят мне, что слышали, якобы газета - банкрот. Вот почему мне пришлось в Майами отправиться. В этом городке я и цента занять не смогу. Так меня эта сладкоречивая ящерица затрахала.
Меня так и подмывало спросить его, чего ради он вообще нанял Сегарру или почему он выпускает третьеразрядную газету, когда мог бы по крайней мере попробовать выпускать хорошую. И тут я вдруг понял, что до смерти устал от Лоттермана; он был мудозвоном и даже сам этого не знал, Лоттерман вечно болтал про Свободу Прессы и Продолжение Выпуска Газеты, но будь у него миллион долларов и вся свобода в мире, он все равно издавал бы никчемную газетенку, потому что у него элементарно не хватало ума издавать хорошую. Он просто был еще одним шумным мудаком в бесчисленном легионе прочих мудаков, что маршируют под знаменами людей больших и достойных. Свобода, Истина, Честь - достаточно потрещать сотней подобных слов, и за каждым соберется тысяча мудаков, помпезных хмырей, которые одну руку тянут к знамени, а другую под стол. Я встал.
- Знаете, Эд, - произнес я, впервые обращаясь к нему по имени, - пожалуй, я уволюсь.
Он взглянул на меня, и лицо его лишилось выражения.
- Да, - кивнул я. - В понедельник я вернусь за чеком, а потом, наверное, немного отдохну.
Тут Лоттерман выпрыгнул из кресла и подскочил ко мне.
- Ты, дешевый сукин сын из вонючей интеллектуальной элиты! - завопил он. - Видит Бог, я слишком долго терпел твою заносчивость! - Он толкнул меня к двери. - Ты уволен! - продолжил он орать, переходя на свинячий визг. - Убирайся из конторы, пока я тебя не посадил! - Он вытолкал меня в отдел новостей, затем вернулся в свой кабинет и от души грохнул дверью.
Я прошел к своему столу и рассмеялся, когда Сала спросил меня, что случилось.
- Старик совсем из ума выжил, - ответил я. - Я сказал ему, что увольняюсь, а он взбеленился.
- Что ж, - сказал Сала. - Все так и так кончено. Он пообещал мне месячное жалованье, если я стану всем говорить, будто он уволил Сегарру из-за того, что тот педераст. Пообещал, что выплатит из собственного кармана, - даже если Стейн не справится.
- Вот гад! - возмутился я. - Мне он даже цента не предложил. - Я рассмеялся. - Хотя подтекстом звучало, будто он готов дать мне работу Сегарры - до понедельника.
- Ага, в понедельник все решится, - подхватил Сала. - Если Лоттерман хочет выпускать газету, ему придется нам заплатить. - Он покачал головой. - Хотя я сомневаюсь, что он это сделает, - думаю, он Стейну продался.
Тут он фыркнул.
- И что мы имеем? Если он не сможет заплатить персоналу, ему конец - независимо от того, что он там хочет. В одном я твердо уверен - он будет выпускать самую серую газету в Западном полушарии, если в понедельник я не получу свой чек. Завтра утром я сюда приду и очищу всю фотолабораторию - девяносто девять процентов того барахла все равно мои.
- Да, черт возьми, - откликнулся я. - Придержи это в качестве выкупа. - Тут я ухмыльнулся. - Хотя, если Лоттерман нажмет, тебя свинтят за крупную кражу. Он даже может припомнить твой тысячедолларовый залог.
Сала покачал головой.
- Черт, все время об этом забываю. Как думаешь, он правда его выплатил?
- Не знаю, - сказал я. - Пожалуй, есть шанс, что он получил его назад, но мне бы страшно не хотелось на это рассчитывать.
- А, черт с ним, - махнул рукой Сала. - Давай
к Элу закатимся.
Вечер был душный и жаркий, и мне безумно хотелось нажраться. Мы час с лишним сидели в патио, в темпе вальса употребляя ром, когда туда с ревом ворвался Донован. Он весь день провел на турнире по гольфу и только теперь узнал новости.
- Мать твою за ногу! - орал он. - Я вернулся в газету, а там никого, кроме Шварца, который скоро себе жопу на работе сотрет! - Он рухнул на стул. - Что случилось - нам кранты?
- Угу, - буркнул я. - Особенно тебе. Донован с серьезным видом кивнул.
- У меня там по-прежнему крайний срок, - сказал он. - Я должен закончить с отделом спорта. - Он направился на улицу. - Вернусь через час, - пообещал он нам. - Мне бы только заметку про гольф сделать. Черт с ним, с остальным, - поставлю комикс на всю страницу.
Мы с Салой продолжали пить, а когда Донован вернулся, еще увеличили темп. К полуночи мы совсем оборзели, и я задумался про Шено. Я думал о ней еще примерно час, а потом встал и сказал, что еду домой.
По пути я остановился в Кондадо и купил бутылку рома. Когда я вошел в квартиру, Шено все в той же рубашке сидела на кровати и читала “Сердце тьмы”.
Я захлопнул дверь и прошел на кухню смешать себе выпивку.
- Очнись и подумай о будущем, - бросил я через плечо. - Сегодня я подал в отставку и через пару минут был уволен.
Шено подняла взгляд и улыбнулась.
- Больше не будет денег?
- Ничего больше не будет, - ответил я, наполняя два бокала ромом. - Я уезжаю. Устал я от всего этого.
- Устал от чего? - спросила она.
Я принес один из бокалов к кровати.
- Вот, - сказал я. - В частности, от этого. - Я сунул бокал ей в ладонь, затем подошел к окну и выглянул на улицу. - А главное, - продолжил я, - я устал быть дерьмом - рыбой-прилипалой в человечьем обличье. - Я усмехнулся. - Знаешь про рыбу-прилипалу?
Шено помотала головой.
- У нее на брюхе такие махонькие присоски, - объяснил я. - И она цепляется к акуле. Когда у акулы бывает славная трапеза, прилипала питается объедками.
Она хихикнула и глотнула рома.
- Не смейся, - рявкнул я. - Ты тут наглядная демонстрация - сначала с Йемоном, потом со мной. - Гнусно было так говорить, но я разбушевался и готов был на все наплевать. - Будь оно все проклято! - добавил я. - И я не лучше. Если бы кто-то подошел ко мне и спросил: “Скажите, мистер Кемп, так какая у вас все-таки профессия?”, я бы ответил: “Видите ли, я плаваю в мутной воде, пока не найду что-нибудь достаточно крупное и подлое, чтобы туда присосаться, - хорошего, знаете ли, добытчика, что-то с большими зубами и маленьким брюхом”. - Я расхохотался. - Хорошая прилипала именно такую комбинацию ищет. Главное, чтобы брюхо поменьше.
Глядя на меня, Шено грустно качала головой.
- Это правда! - заорал я. - Я пьян и вдобавок свихнулся - ведь нет для меня никакой надежды, верно? - Я остановился и посмотрел на нее. - Клянусь Богом, для тебя тоже надежды мало. Ты такая дура, что даже прилипалу в человеке узнать не можешь! - Я снова принялся расхаживать. - Ты послала ко всем чертям единственного человека в округе, который без присосок на брюхе, а потом ухватилась за меня - из всей здешней публики, черт бы ее побрал. - Я покачал головой. - Господи, да ведь у меня повсюду присоски - я так долго питался объедками, что уже не знаю, как выглядит настоящая еда.
Теперь Шено плакала, но я продолжал.
- Так что ты, Шено, теперь делать собираешься? Да что ты вообще можешь? - Я вернулся на кухню налить еще рома. - Тебе лучше начать задумываться, - сказал я. - Здесь твои дни сочтены - если только ты не пожелаешь платить за квартиру, когда я съеду.
Она продолжала плакать, и я подошел к окну.
- Никакой надежды для старой прилипалы, - пробормотал я, внезапно ощутив страшную усталость. Какое-то время я молча расхаживал по квартире, затем подошел к кровати и сел.
Шено перестала плакать и села, опираясь на локоть.
- Когда ты уезжаешь? - спросила она.
- Не знаю, - ответил я. - Наверное, на следующей неделе.
- Куда?
- Тоже не знаю - куда-нибудь, где еще не бывал.
Она немного помолчала, затем сказала:
- А я, пожалуй, в Нью-Йорк вернусь. Я пожал плечами.
- Я куплю тебе билет на самолет. Конечно, я не могу себе этого позволить, но черт возьми...
- Тебе не придется, - сказала Шено. - У меня есть деньги.
Я уставился на нее.
- Мне казалось, тебе даже из Сент-Томаса не на что было вернуться.
- Тогда у меня не было денег, - объяснила она. - Они были в том чемодане, который ты от Фрица привез. Я их припрятала, чтобы у нас хоть что-то осталось. - Она слабо улыбнулась. - Там всего сотня долларов.
- Черт, - проронил я. - Тебе понадобится еще сколько-нибудь, когда ты до Нью-Йорка доберешься.
- Нет, не понадобится, - ответила она. - У меня еще останется пятьдесят, а кроме того... - Она запнулась. - Думаю, я ненадолго съезжу домой. Мои родители живут в Коннектикуте.
Я хмыкнул.
- Пожалуй, это неплохо.
Шено подалась вперед и положила голову мне на грудь.
- Это ужасно, - зарыдала она. - Но я не знаю, куда мне еще поехать.
Я обнял ее за плечи. Я тоже не знал, куда ей еще поехать и зачем, а также что она будет делать, когда туда доберется.
- Можно я здесь до отъезда останусь? - спросила Шено.
Я крепче обнял ее за плечи, притягивая к себе.
- Конечно, - ответил я. - Если ты считаешь, что сможешь тут выдержать.
- Что выдержать? - спросила она. Я улыбнулся и встал.
- Сумасшествие, - сказал я. - Ничего, если я разденусь и напьюсь?
Шено хихикнула.
- А я? - спросила она.
- Ради бога, - отозвался я, раздеваясь. - Почему нет?
Я сделал еще несколько глотков рома и принес бутылку к столику рядом с кроватью. Затем я включил вентилятор и погасил свет, пока мы потягивали ром. Я откинулся на подушки, и Шено положила голову мне на грудь. Висела такая тишина, что казалось, звон льда у меня в бокале слышен аж на улице. Луна ярко светила в окно, и я наблюдал за лицом Шено, дивясь, откуда у нее такой мирный и сосредоточенный вид.
Вскоре я потянулся к столику и снова наполнил бокал. При этом я пролил немного рома на живот, и Шено наклонилась, чтобы его слизать. От прикосновения ее языка я весь задрожал. После недолгого размышления я опять взял бутылку и пролил немного рома себе на ногу. Шено взглянула на меня и улыбнулась, точно я разыгрывал какую-то эксцентричную шутку, а затем нагнулась и аккуратно слизала ром.