Глава 8. Знакомство с городом

Я провел пальцем вдоль внутреннего ободка биополимерной баночки. Он был покрыт подливой, которую я начисто вылизал. Не знаю, что я только что съел, однако вкус у этой штуки был потрясающий. Я прошел через всю комнату, которую женщины мне выделили для жилья. Пол был на ощупь теплым и живым, но я уже не слишком обращал на это внимание, постепенно привыкая к имитации органики. По крайней мере это хотя бы не мыслящие ее разновидности. Я все еще не доверял чистоте и вразумительности мотивов огромной массы паранейронов вроде Вавилона. Одна только мысль об имплантации ТИПа, который подарил бы мне возможности общения – каким бы ограниченным, каким узконаправленным ни был этот информационный поток, – по-прежнему не давала мне покоя и будоражила воображение.

Я вошел в комнату, где меня ожидали Джеззи и Джуди. Обе женщины вычищали бабки своих копыт и добавляли заключительные штрихи нательной раскраске, готовясь к выходу в город.
– Привет! Спасибо, что принесли завтрак, – поблагодарил я.
Не отрываясь от своего занятия, сестры ответили:
– Всегда...
– ...пожалуйста...
– ...даже если...
– ...это величайшая...
– ...детская...
– ...глупейшая...
– ...трата времени...
– ...в которой мы...
– ...когда-либо участвовали!
– Когда ты согласишься с тем...
– ...что если ты хочешь жить здесь...
– ...то тебе придется...
– ...вести себя...
– ...в определенных ситуациях...
– ...подобно всем остальным?
– Да!
– Верно!
– А что такого...
– ...неприятного...
– ...в общественных столовых?
Я смерил прихорашивавшихся кокеток тяжелым взглядом.
– Только не наезжайте на меня. Вы же знаете, я изо всех сил стараюсь. Вот смотрите! – Я поднял босую ногу и пошевелил пальцами. – Вы разве забыли, что я больше не отказываюсь расхаживать босиком по живому полу? Я подобно вам сплю на диване из органического материала. Я постепенно меняюсь, приобретаю новые привычки. Но подобные штуки... – Я покачал головой. – Не могу же я сразу начать предаваться оргиям обжорства, как это делают те, кто родился здесь. А что касается того, чтобы набить мне башку разными наноустройствами, – от этого уж меня увольте!
Джуди и Джеззи, похоже, немного смягчились. Их настроение менялось так же быстро, как и ядовитая атмосфера за пределами купола. Я даже подозревал, что они не способны долго злиться на меня независимо от того, что я сделал или чего сделать не смог.
Однако иногда я задавался вопросом, а не станет ли живая как ртуть натура Сестер причиной того, что их преданность мне и интерес к моей персоне окажутся в равной степени непостоянными.
– Полагаю, мы должны радоваться тому...
– ...что всего через пару недель...
– ...ты превратишься из абсолютного ненавистника электроники...
– ...в обычные две трети.
Я задумался. Искусственная жизнь, модификации («человеческих стандартов») и смешение рас: тройное пугало менталитета Охранителей. Что касается первого, то я уже заметно смягчился, а второе уже воспринимал как вполне допустимое. Что до третьего, то... Не желая даже думать об этом, я сказал:
– Ну что, идем? Мне очень хочется увидеть вас обеих за работой.
Прошло уже несколько дней с того момента, как Сестры пообещали показать мне, как они выступают в роли катализатора при обмене и отслаивании информации. Однако негодницы все это время водили меня за нос, утверждая, что время еще не настало.
Правда, сегодня утром они объявили, что некие мистические условия – то, что можно лишь «почувствовать», – приняли благоприятный оборот.
– Отлично, – заявила Джуди.
– Но сначала... – добавила Джеззи.
– ...мы тебя загримируем...
– ...ты слишком бросаешься в глаза...
– ...в своем нынешнем облике.
Прежде чем я успел что-либо сообразить, Сестры схватили какой-то баллончик и обрызгали меня с головы до ног (на мне были только шорты, потому что комбинезон от долгой носки пришел в полную негодность).
Это была процедура боди-пейнта, в результате которой я оказался похожим на шотландский плед.
– Как?.. – сумел я выдавить из себя одно только слово.
– Сэнди, ну ты болван!
– Это нанокраска...
– ...и она принимает любой рисунок.
– Почему Охранители запрещают эту техно...
– ...этого мы никогда не узнаем...
– ...потому что заляпали...
– ...парочку планет серой мазюкой...
– ...прежде чем усовершенствовали ее...
– ...как нам кажется.
Итак, Джуди и Джеззи, аккуратно причесавшись и уложив волосок к волоску на головах и икрах, вместе со мной, похожим на шотландскую юбку Истинной родины, вышли на улицу, вернее, на оживленные улицы города-капсулы.
Вавилон имел форму толстой разбухшей буквы U, распростершейся на многие квадратные километры. К его «рукавам» примыкал узкий фиорд жидкого метанового океана, приливы которого – вызванные его невидимым с поверхности близнецом – нередко обрушивались прямо на гигантский купол. Джуди и Джеззи жили чуть в стороне от центра города. Сегодня они отправились в один из «рукавов» Вавилона.
Я шагал за моими сопровождающими, держась чуть поодаль, чтобы получше разглядеть город. Пестрая толпа существ, сотворенных искусством биоинженерии, не переставала изумлять меня, и я все время пытался уразуметь суть взаимоотношений людей и представителей иных биологических видов и форм.
Кроме того, я время от времени бросал взгляды по сторонам, выискивая глазами соглядатаев Охранителей, которые могли явиться сюда для того, чтобы вернуть меня обратно в тот ограниченный мирок, о котором я теперь довольно редко вспоминал. Впрочем, даже этот рефлекс постепенно умирал во мне. Протягивая руку к двум медальонам, висевшим у меня на шее – монетке и дракону, – я прикасался к тому последнему, что связывало меня с прошлой жизнью, и каждый раз принимал решение избавиться от них. И все-таки мне настолько вошла в плоть и кровь мысль о том, что я не должен лишиться моего личного медальона, что каждый раз я оказывался повиноваться этому импульсу. Что же касается медальона дипломата, его я продолжал хранить скорее как напоминание о моей вине, а не об обретенной свободе. Впереди меня по сиалоновому тротуару цокали две пары копыт, напоминая многократно усиленный звук, который издают четыре ногтя, нервно барабанящие по фарфоровому блюдцу.
Мы прошли мимо нататориума с нулевой гравитацией, и у меня возникло сильное желание зайти в него и поплавать. Отказываясь принимать душ в общественных столовых, я, чтобы помыться, вынужден был прибегать к услугам нататориумов. Там по крайней мере можно свободно поплавать, не заботясь об особом наряде и избегая приставаний и предложений, скажем, какого-нибудь стегозавра потереть тебе спинку.
Пружинная доска опускалась под весом тела, а затем с силой подбрасывала купальщика вверх, в свободно парящий в воздухе водяной шар. Там он мог прыгать вместе с другими любителями водных процедур, которые все до единого пользовались временными жабрами, позволявшими потреблять кислород из насыщенной им жидкости.
Несколько капель жидкости, поддерживаемые пятисильным гравитационным полем, вылетели из нататориума и шлепнулись на поверхность тротуара. Засмотревшись на резвящихся в воде купальщиков, я натолкнулся прямо на спины шедших впереди меня женщин.
Когда я опомнился, то увидел, что они остановились, чтобы приглушенными голосами побеседовать с улыбающимся чернокожим мужчиной, одетым лишь в несколько узеньких ремешков. Прежде чем я понял, что разговор вообще имеет место, незнакомец произнес:
– Пока, Сестрички. До скорого.
С этими словами он исчез, и мы зашагали дальше. Заинтересовавшись поведением моих спутниц больше, чем местными достопримечательностями, я начал подстраиваться под их шаг и зашагал рядом с ними, точнее, слева от них.
– Кто это был? – задал я первый вопрос.
– Мясо...
– ...настоящий вор...
– ...из тех, кто ворует чужое материальное имущество...
– ...но он – наш добрый друг...
– ...который, если бы ты был не с нами...
– ...если бы не был столь несостоятельным на вид...
– ...украл бы у тебя задние коренные зубы...
– ...и ты бы только потом это обнаружил.
– Мясо... его на самом деле так зовут?
Одна из женщин – Джуди? Джеззи? – пожала плечами и, к моему удивлению, выдала сольный ответ.
– Наверное, такое имя ему нравится. Большинство Сотрапезников сами выбирают себе новые имена или изменяют старые – такие, какие им по вкусу. Таково наше понимание свободы.
Я подумал о длинном, обременительном для запоминания идентификационном номере, от которого я отказался, когда навсегда оставил родительский дом и гипертекстовую комнату с лежащим в ней мертвым телом. Не был ли столь легкий отказ от прошлого еще одним свидетельством того, что я стал благосклонно относиться к сообществу Сотрапезников? Но какие же чувства я испытывал к другим здешним, удивительным, ни на что не похожим вещам? Был ли я сам чем-то одним, или двумя, или даже чем-то еще большим? Мне это представлялось совершенно непостижимым.
Поэтому я спросил:
– Вы действительно сестры?
– Нет...
– ...мы по рождению не сестры.
– Может быть, вы, это самое... клоны?
Сестры дуэтом рассмеялись.
– Зачем же сообществу Сотрапезников...
– ...возиться с какими-то клонами...
– ...когда мы процветаем...
– ...благодаря разнообразию...
– ...нет, наши гены...
– ...неоднородны...
– ...так же, как и наши души...
– ...только наш фасад...
– ...намеренно модифицирован...
– ...чтобы символизировать принцип...
– ...теории информации...
– ...и, возможно, сбивать с толку...
– ...и таким образом облегчать...
– ...выполнение наших планов...
– ...так что мы являемся сестрами лишь...
– ...по склонности душ...
– ...и общему темпераменту.
Меня позабавил этот парадокс.
– Вы изменили себя из-за какой-то глупой теории?
– Это никакая не «глупая теория»!
– Это основа всего того, чем мы занимаемся.
– Когда мы еще раньше сказали тебе...
– ...что информация должна размножаться...
– ...мы не упомянули о том, что рождение новой информации...
– ...обычно предполагает...
– ...уничтожение старой информации.
– Например...
– ...возьмем два плюс два...
– ...равняется четырем...
– ...выражение «два плюс два»...
– ...это информация...
– ...и «четыре» – тоже информация...
– ...но если мы сказали тебе «четыре»...
– ...то не сможешь определить...
– ...является ли «четыре»...
– ...результатом слагаемых «три плюс один»...
– ...«два плюс два»...
– ...уничтожение старой информации происходит...
– ...каждый раз, когда два ранее хорошо отличимых факта или две ситуации...
– ...становятся неразличимыми...
– ...и относятся к категории нового создания...
– ...ты видишь нас...
– ...двух неодинаковых созданий...
– ...и мы теперь неразличимы...
– ...один новый факт.
Я почувствовал, что потерялся где-то в самом пекле двустороннего огневого вала информации. Похоже, Сестры это поняли и отказались от обстрела ради одной-единственной мощной атаки.
– Мы понимаем, что тебе очень трудно осознать это, потому что ты не привык к подобным концепциям, – сказала Джуди или Джеззи. – Но ты просто наблюдай за тем, что мы сегодня будем делать, и, может быть, тогда все поймешь.
Я покорно кивнул. Дальше мы шагали молча. Первым нарушил молчание я:
– А почему вы сказали Мясу то, что вам было нужно, шепотом, а не при помощи ТИПа?
– Тут вот в чем дело. Вавилон – посредник всеобщего общения посредством ТИПов. В настоящее время Вавилон имеет определенные обязательства, контролируемые его основными, сконструированными биотехнологиями запретами, касающимися нашей свободы. Одна из обязанностей Вавилона состоит в защите сообщества Сотрапезников, в частности, здешнего представительства. Любые поступки, угрожающие нашей общей стабильности, совершаются крайне редко просто потому, что практически ни один индивид не способен совершить нечто такое, что может привести к подрыву существующих устоев и, конкретно, к анархии – тому, что Вавилон сильно не одобряет. Вот поэтому он и пытается предотвратить подобное. Приходится с сожалением признать, что Мясо часто прибегает к такого рода делишкам – вроде очевидного воровства, – которые Вавилон считает контрпродуктивными. Поэтому мы и не обсуждаем такие вещи ментально. То, что мы сохраняем в пределах черепной коробки, не может дойти до Вавилона. А то, чего Вавилон не знает, не способно причинить нам вреда.
Мне показалось, что Сестры что-то недоговаривают. Памятуя обо всех средствах дистанционного манипулирования, которые применяет Вавилон, я просил:
– Что же происходит с теми смутьянами, которых Вавилону удается поймать?
Сестры несколько секунд хранили молчание. Затем, словно ища прибежища во взаимном единении, снова прибегли к антифонному ответу:
– Их лишают коры полушарий...
– ...у них удаляют высшие мозговые центры...
– ...им оставляют лишь ствол...
– ...заменяют массу паранейронов...
– ...что позволяет Вавилону прямо управлять...
– ...телом...
– ...дав ему другую личность...
– ...для осуществления своей политики...
– ...на наше всеобщее благо...
– ...поэтому если ты когда-нибудь встретишь...
– ...индивида...
– ...без всякого выражения на лице...
– ...с мертвым лицом, то знай...
– ...что ты заглянул в лицо самому Вавилону.
Я нервно огляделся. Все показалось мне совсем другим. Взгляд затуманила какая-то дымка. Мне подумалось, что это, по всей видимости, реакция на мое новое знание. Затем я понял, что мы просто-напросто вошли в Тень. Посмотрев вверх, я увидел проплывающую в воздухе громаду Висячих садов, беззаботно паривших над крышами. Я прижался к моим спутницам и долго стоял так, пока Сестры не принялись возмущаться.
– Эй!..
– ...за кого ты нас...
– ...принимаешь?..
– ...за сиамских...
– ...тройняшек?
Пройдя всего несколько метров, Сестры предпочли исчезнуть. Оказавшись у дверей какого-то здания, которое они назвали «сенсориумом», Джуди – или Джеззи? – вошла внутрь, оставив вторую Сестру на улице со мной.
Меня с каждой минутой все сильнее и сильнее разбирало любопытство – что же произойдет дальше? – и я попытался выудить что-нибудь у моей спутницы, одним глазом наблюдая за теми разнообразными и причудливыми вместилищами разума, которые входили в лишенную дверей арку сенсориума или выходили из нее.
– Кого же вы ищете здесь? – поинтересовался я.
(Мимо нас прошел и скрылся внутри здания высоченный, под два метра ростом богомол со сложенными в молитвенном жесте конечностями; с челюстей его стекала слюна.)
– Любого, кто только что прибыл в Вавилон с планеты под названием Дорадус, – ответила Джуди (или Джеззи).
– А откуда вы знаете, что кто-то только что прибыл с этой планеты в Вавилон?
– Навели справки. Понимаешь, один из принципов сообщества Собеседников – абсолютно свободный доступ к общественной информации. Все, что не является личной информацией, то есть результатом уникального личного жизненного опыта, – доступно любому, кто такую информацию попросит. В то же время это один из примеров и одна из причин равенства всех индивидов. В общественную базу данных вносятся и сведения обо всех прибытиях и отъездах инопланетян, оказывающихся в Вавилоне. Так что при помощи ТИПов мы можем узнать, появились ли в нашем городе те индивиды, которые нам подходят.
Услышанное заставило меня задуматься. Сестры могли узнать о моем прибытии точно таким же образом и дождались меня по причинам, которые я пока еще не сумел выяснить. Или, может, это слишком параноидальное предположение? Но тогда какая степень паранойи является излишней?
Решив не зацикливаться на этих вопросах, я сказал:
– Отлично. Значит, вас по какой-то причине интересует эта самая планета Дорадус? Но почему бы вам тогда самим не отправиться туда? Разве не это составляет суть нашего века? Собраться за пять минут, сразу после того, как возникло желание, сесть на корабль и полететь туда, куда надо?
(Мимо нас прошествовало двуногое существо с резиноподобным лицом, напоминающее головастика. Существо попыталось потереться об меня, я с отвращением отпрянул в сторону.)
– Если бы нас заинтересовали подобные перелеты с планеты на планету, будь уверен, мы бы непременно так и поступали. Но зачем? Мы хотим просто зарабатывать, извлекать прибыль. Для этого нам требуется точная информация о той или иной планете. Самое доступное в информации – в наше время горячих ног и чешущихся пяток – это то, что в девяти случаях из десяти ты ее обязательно получаешь. Ты когда-нибудь слышал слова о том, что совместные движения индивидов напоминают броуновское движение? Используя эту модель, понимаешь, что все частицы – или люди – в конечном итоге взаимодействуют друг с другом и что случайное или даже нулевое движение подобно запланированному курсу.
– В каком секторе вселенной находится Дорадус? – поинтересовался я, пытаясь вспомнить, слышал ли я от отца что-нибудь о планете Дорадус и гадая о том, почему она может представлять для кого-то важность.
Джуди в ответ расхохоталась.
– Зачем, черт побери, мне это? У меня есть лишь ее релятивистские координаты.
Меня слегка задело, как бездумно и легкомысленно Джуди отфутболила мой вопрос. Я был готов пойти на компромисс по очень многим вопросам, однако кое-каких принципов – может быть, объективно и не самых важных, – я по-прежнему придерживался твердо.
– Не понимаю, как вы, Сотрапезники, отказываетесь давать планетам точные адреса в звездных секторах. У себя дома я постоянно слышал о сферах влияния и соперничества и о том, как важно знать, как планеты располагаются относительно друг друга. Разве вы не разделяете холистического представления о вселенной?
– А я никогда не могла понять, почему вы, архаичные сторонники естественной природы, по-прежнему придаете такую важность воображаемым линиям в космическом пространстве. Вы настолько озабочены галактиками, что не замечаете звезд, не говоря уже о гигатриллионах разумных существ, которые процветают – несмотря на все ваши отчаянные попытки отказать им в свободе – под мириадами солнц.
Я уже собрался пылко ответить – чью свободу я когда-либо ограничивал, за исключением, пожалуй, собственной? – когда на улицу в сопровождении какой-то женщины вышла Джеззи.
Незнакомка была значительно ниже ее ростом, а ее кожу украшал орнамент, типичный для жирафа с Истинной родины: неровные кирпичного оттенка пятнышки на терракотовом фоне.
Джеззи поддерживала незнакомку за талию своей длинной рукой. Они прошли мимо, не обращая на нас с Джуди никакого внимания. Я уже собрался приветственно вскинуть руку, когда Джуди зажала мне рот.
– Если бы ты согласился имплантировать себе ТИП, когда мы тебе предлагали, ты бы уразумел, что Джеззи не хочет, чтобы ее спутница поняла, что мы знакомы. Нужно следовать за ней на небольшом расстоянии.
Когда она убрала руку от моих губ, я виновато ойкнул.
– Пошли! – сказала Джуди и зашагала вперед.
Я последовал за ней, бросив прощальный взгляд на сенсориум, задаваясь вопросом (нет-нет, подозревая) о том, что в этом здании произошло между Джеззи и женщиной жирафьей расцветки. Но значит ли это, что все подобные создания...
(Какое-то существо из семейства кошачьих махнуло хвостом прямо перед моим лицом, пощекотав нос и заставив отпрянуть.)
Джуди вырвалась далеко вперед, я бросился вдогонку.
Полчаса мы следовали за парочкой по самым разным улицам города. Наконец я не выдержал и спросил:
– Послушай, почему это вы обе никогда не летаете? Ведь это избавило бы вас от необходимости ходить пешком, верно?
– Полет не способствует близким контактам и мешает общению, нужному для нашей работы. Ты никогда не пытался вести небрежный вербальный разговор, повиснув в воздухе?
Впрочем, откуда мне знать, Охранители не слишком поощряют полеты без соответствующих транспортных средств.
Наконец Джеззи и ее спутница вышли на широкую площадь между высотными зданиями. Здесь они встали в какую-то очередь.
– Остановка аэробусов в направлении Садов, – пояснила мне Джуди. – Для таких, как мы, кто не возражает передвигаться по воздуху.
На площадь опустился аэробус, и очередь стала продвигаться вперед.
– Сейчас Джеззи говорит ей, что предпочитает дождаться другой машины, чтобы в ней не было посторонних.
Я не стал спрашивать почему.
Второй аэробус появился через минуту. Джеззи и ее спутница поднялись на борт.
– Быстро за ними! Бегом! – приказала Джуди и бросилась вперед, потащив меня за собой. Мы быстро зашлепали и зацокали по брусчатке площади и заскочили в аэробус как раз за секунду до того, как захлопнулись двери.
Я оглядел интерьер салона аэробуса, управляемого механическим пилотом: белые изогнутые надувные стены, с потолка свисают ручки, за которые держатся пассажиры, сиденья отсутствуют. Затем мой взгляд переместился на трех женщин.
Джуди (или Джеззи?) неожиданно прижала пятнистую коротышку к стене.
– Эй, что вы делаете?! – едва успела удивленно пискнуть та, прежде чем вторая Сестра склонила голову прямо над ее грудью.
Что это? – подумал я. Неужели экзотическая форма изнасилования?
Когда корона черных волос одной из Сестер оказалась на одном уровне с шеей жертвы, в волосах что-то зашевелилось. Я увидел, как из короны волос выскользнуло какое-то тонкое щупальце, которое на мгновение коснулось шеи пятнистой женщины, прежде чем скрыться в своем обиталище.
Укушенная на мгновение напряглась, потом глаза ее закатились, а тело неожиданно обмякло. Слегка придерживая женщину, Джуди позволила ей сползти на пол. Джеззи нагнулась над жертвой и проверила ей пульс. Судя по всему, она осталась довольна результатом только что проведенной операции.
– Вы – директор нупринового производства на Дорадусе. Это верно, что у вас имеется тайный план перехода на изготовление биополимеров? – обратилась она с вопросом к лежавшей на полу пятнистой женщине.
– Да, – ответила та неестественно бесстрастным голосом.
– Вы полностью забудете о том, что с вами случилось в течение последнего часа, – приказала Джеззи, по всей видимости, закончив допрос.
Аэробус сделал посадку близ Висячих садов. Поездка, длившаяся не более минуты, завершилась. Сестры, без видимых усилий поддерживая с обеих сторон лишившуюся чувств женщину, вышли из салона. Я последовал за ними.
Джуди и Джеззи беспардонно затолкнули свою жертву за какой-то посаженный в вазон куст и сели в следующий аэробус. Снова ощутив под ногами твердую почву, я почувствовал, что больше не в силах сдерживать любопытство. Мне было ужасно занятно, что пряталось у Джеззи в копне густых волос, но сильнее всего я желал узнать причины столь странного интереса Сестер к промышленности Дорадуса.
– Вы подвергали себя такому огромному риску лишь для того, чтобы задать один ничтожный вопрос о производстве пластмасс на какой-то богом забытой планетке?
– Это...
– ...так...
– ...но мы...
– ...еще не закончили свои дела.
Следующие три часа Джуди и Джеззи занимались тем же самым. Они четырежды проделали ту же операцию с туристами, вернувшимися с Дорадуса, или с коренными обитателями этой планеты.
В конечном итоге они узнали следующее.
Что некий индивид собрался начать торговлю ремнями безопасности для самостоятельных полетов.
Что едва ли кто-то поддержал заявления некоего комментатора в его авторской газетной колонке о межзвездных делах.
Что группа экстремистов затевает кампанию по строгому генетическому картированию в качестве необходимого условия для предоставления гражданских прав.
И что простые модификации внешности – вроде жирафьей раскраски кожи – вполне заслуживают уважения.
После того, как Сестры извлекли последнюю информацию из сознания какого-то мужчины, они уселись на скамейку, с которой открывался вид на Залив. Метановые волны лизали внешние стены купола, метановый дождь тихо падал с небес, а Сестры тем временем переговаривались друг с другом. Я с удивлением слушал их и ничего не понимал.
– Если мы добавим кое-что...
– ...биополимерам и ремням...
– ...к недоверию...
– ...тот серый кардинал, как там его зовут...
– ...и не забудь включить в...
– ...принятие модифицированных...
– ...но нам придется вычесть...
– ...из-за этих самых экстремистов...
– ...секрет этот прост...
– ...как солнце в небе...
– ...за исключением, конечно...
– ...которое ты не увидишь...
– ...солнце из Вавилона...
– ...если не сможешь пробиться сквозь туман...
Голова у меня пошла кругом.
– В чем дело? Что случилось? Рассказывайте!
Похоже, Джуди и Джеззи несказанно обрадовались моей растерянности. Или, может быть, просто-напросто пришли в восторг от того, что узнали. Они несколько секунд с явным удовольствием наблюдали за моими безуспешными попытками расшифровать сказанное, после чего все-таки сжались.
– Ну, во-первых, тебе следует уяснить...
– ...что Дорадус это нейтральная планета...
– ...которой правят Охранители...
– ...и что мы узнали...
– ...воспользовались слагаемыми «два плюс два»...
– ...чтобы получить «четыре»...
– ...то есть достаточно легкого толчка...
– ...и Дорадус готов...
– ...присоединиться к Сотрапезникам!
Я задумался. Вспомнилось, что когда-то давно, в прошлом, отец как-то упоминал об этой планете. Если сказанное Сестрами – правда, то он бы оценил значимость полученной ими информации.
Я присвистнул.
– Значит, вы можете продать это...
– ...самому Вавилону...
– ...которому, как ты уже понемногу начал понимать...
– ...мы уже сообщили при помощи ТИПа...
– ...и который согласился кредитовать...
– ...и перечислил на наш общий банковский счет...
– ...такую огромную сумму...
– ...что у тебя глаза вылезут из орбит...
– ...и более того...
– ...Вавилон уже отправил...
– ...сообщения своим собратьям-ИОИ...
– ...которые теперь сосредоточат все свои усилия...
– ...на захвате Дорадуса...
– ...чтобы привлечь его на нашу сторону...
Слова Сестер настолько удивили меня, что я почти не мог соображать.
– Черт побери! – единственное, что я смог выдавить из себя. Потому что вспомнил, что очень хотел узнать, какое же тайное оружие они использовали против своих жертв. Я пять раз был свидетелем его применения.
– Чем же вы лишали сознания этих людей?
Одна из Сестер наклонила голову и руками раздвинула тугое гнездо черных кудряшек. Я посмотрел на нее, гадая, что мне предстоит увидеть. На коже головы свилась кольцами змейка четырехдюймовой длины толщиной с мой мизинец. Нижняя ее часть торчала прямо из головы. Змейка зашипела и высунула крохотный язычок. Я отпрянул назад, мгновенно вспомнив интимные минуты, когда я пытался запустить руку в кудряшки Сестер, но они отстранялись, не позволяя мне этого сделать.
– Можешь...
– ...просто...
– ...называть нас...
– ...Медузами...
Чувствуя, что у меня бешено участился пульс, я смотрел на них расширившимися от ужаса глазами.
– Как скажете, мои милые дамы. Как скажете.