A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Подумай дважды — Акт 1. Сцена 2 скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Подумай дважды

Акт 1. Сцена 2

Когда поднимается занавес, на экране другое письмо. Написано мелким, неровным, суетливым почерком:

«Дорогая мисс Гонда!
Необходимость исполнить свой долг побудила меня прилагать все усилия к тому, чтобы облегчить страдания ближнего. Мне доводилось каждый день видеть трагедии и жертвы возмутительно несправедливого общественного строя. Но я набирался необходимого для моего призвания мужества, когда смотрел на Вас на экране, потому что в эти минуты я осознавал, на какое величие способен человеческий род. Ваше искусство — это символ тех скрытых возможностей, которые я замечаю в своих отвергнутых обществом братьях. Никто из них не выбирал стать тем, кем стал. Да и никто из нас не выбирал той унылой, лишенной надежды жизни, которую вынужден вести. Но мы можем лицезреть Вас и поклоняться Вам, и в этом надежда всего человечества.
Искренне Ваш,
Чак Финк,
Спринг стрит,
Калифорния».

Загорается свет, экран исчезает, и на сцене гостиная Чака Финка. Это бедно обставленная комната в одноэтажном доме. Входная дверь сзади на правой стене, большое открытое окно на той же стене ближе к зрителям; на центральной стене дверь в спальню. Поздний вечер. В комнате есть электрическое освещение, но оно не включено, и гостиную освещает одна коптящая керосиновая лампа в углу. Видно, что жильцы комнаты переезжают: посреди комнаты свалены два чемодана и множество упаковочных коробок, шкафы и ящики открыты и наполовину пусты; одежда, книги, посуда и всевозможная нужная в хозяйстве рухлядь свалена вперемешку большими кучами на полу.
Чак Финк с беспокойством смотрит в окно; это молодой мужчина около тридцати лет, худощавый и анемичный, с густой черной гривой волос, бледным лицом и выделяющимися на нем маленькими усиками. Он с большим волнением смотрит на людей, проходящих мимо окна, с улицы слышны неразборчивые голоса. Он видит кого-то и кричит:

Финк. Эй, Джимми!
Голос Джимми (за сценой). Чего?
Финк. Пойди на минутку.

Джимми появляется у окна снаружи; это нездорового вида молодой человек в оборванной одежде, с опухшими глазами. По его лицу oт рта до подбородка течет струйка крови.

Джимми. Ты, Чак? Я уж думал, коп засек. Чего надо?
Финк. Ты сегодня видел Фанни? Джимми. Ха! Фанни! Финк. Ты ее видел?
Джимми. Нет, с тех пор, как началось. Финк. Она ранена?
Джимми. Может быть. Видел ее, как началось. Она засвистела им в окно кирпичом. Финк. Что там случилось?
Джимми. Слезоточивый газ. Они захапали пикетчиков. Ну а мы им задали.
Финк. А Фанни кто-нибудь видел?
Джимми. Да ну ее к лешему, твою Фанни! Там сплошная бойня. Господи, одному такой фингалище влепили, что ого-го!

Джимми исчезает. Финк отходит от окна. С волнением ходит по комнате, поглядывая на часы. Шум на улице затихает. Финк пытается заняться сбором вещей, швыряет, не глядя, несколько вещей в коробку. Входит Фанни Финк. Это высокая, худощавая, неуклюжая девушка немного моложе тридцати лет с мужской стрижкой, бледная, встрепанная, в туфлях без каблуков и с мужским пиджаком на плечах. Она прислоняется к дверному косяку, чтобы не упасть.

Финк. Фанни! (Она не двигается.)Ты в порядке? Что случилось? Где ты была?
Фанни (ровным хриплым голосом). Меркурохром есть?
Финк. Что?
Фанни. Меркурохром. (Скидывает пиджак. Ее одежда порвана, на голых руках синяки, на плече кровоподтек.)
Финк. Господи!
Фанни. Ну не стой, как идиот! (Решительно идет к шкафу, шарит по полкам и достает маленькую бутылочку. Хватит на меня пялится! Нет повода для истерики!
Финк. Дай помогу.
Фанни. Не страшно. Я в порядке. (Мажет руку меркурохромом.)
Финк. Где ты была так поздно? Фанни. В тюрьме. Финк. Где-где?
Фанни. Мы все. Пинки Томлинсон, Бад Миллер, Мэри Фелпс и остальные. Двенадцать человек. Финк. Что случилось?
Фанни. Мы не хотели, чтоб подключилась ночная смена.
Финк. И что?
Фанни. Начал Бад Миллер. Он размозжил череп штрейкбрехеру. Но казаки, чтоб им пусто было, были наготове. Биф только что забрал нас под залог. Сигарета есть? (Она находит сигарету и зажигает, дальше нервно курит на протяжении всей сиены.)
Финк. Но это возмутительно! Я не допущу! У нас есть права...
Фанни. Конечно. Права. Право отплатить товар при доставке. Без денег ни черта не получишь. А где их взять?
Финк (устало опускается на стул). Но это невообразимо!
Фанни. Ну, не думай больше об этом... (Оглядывается.) Не так уж ты продвинулся в сборах. Как мы управимся за вечер со всем этим чертовым барахлом?
Финк. Что за спешка? Я совсем разбит. "
Фанни. Что за спешка! Если мы не выкатимся отсюда до утра, весь этот хлам вышвырнут прямо на улицу.
Финк. Мало нам было бед, а теперь еще это! Тебе надо было в это лезть! Что мы будем делать?
Фанни. Лично я собирать вещи. (Начинает собирать, почти не глядя, и с ненавистью швыряет их в коробки.) Дорогой, поселимся в отеле в Лос-Анджелесе или в Беверли? (Он не отвечает. Она швыряет в коробку книжку.)Думаю, Беверли-Сансет нам вполне подойдет... Надо будет взять номер из семи комнат. Как думаешь, мы можем себе позволить семь комнат? (Он не двигается. Она швыряет в коробку охапку нижнего белья,) Ах да; и персональный бассейн. (Со злостью швыряет в коробку банку с кофе. И гараж на две машины! Для «Роллс-ройсов»! (Швыряет вазу, попадает мимо коробки, и ваза разбивается вдребезги о ножку стула. Она вдруг истерично вскрикивает.) Проклятие! Почему только у людей все это есть!
Финк (слабым голосом). Ребяческое бегство от действительности, дорогая.
Фанни. Героизм — это замечательно, но как мне осточертело говорить поддерживающие речи, ссылаясь на мировые проблемы, и все время трястись, что товарищи увидят, что у меня порваны чулки!
Финк. Почему бы тебе их не зашить?
Фанни. Оставь это, мой милый! Оставь свой великолепный сарказм редакторам журналов — может быть, однажды они закажут тебе статью.
Финк. Фанни, не обязательно было это говорить.
Фанни. А нечего валять дурака. У таких, как мы, есть название. По крайней мере, у одного из нас точно. Знаешь, какое? В твоем великолепном словарном запасе есть это слово? Слово «неудачник».
Финк. Любовь моя, это относительное понятие.
Фанни. Точно. Что такое арендная плата в сравнении с вечностью? (Швыряет в коробку охапку одежды.) Ты, например, знаешь, что это пятый?
Финк. Что пятый?
Фанни. Пятый раз, когда нас выселяют по суду, Сократ! Я считала. Пять раз за три года. Все, что мы делали, это платили за первый месяц, а потом ждали шерифа.
Финк. В Голливуде большинство так живет.
Фанни. Мог бы хоть притвориться, что тебя это волнует, хоть из вежливости, что ли.
Финк. Дорогая, зачем тратить душевные ресурсы, упрекая себя в том, в чем полностью повинно ненормальное устройство общества?
Фанни. Мог бы хоть не заниматься плагиатом.
Финк. Плагиатом?
Фанни. Ты взял это из моей статьи.
Финк. А, да. Твоя единственная статья. Прошу прощения.
Фанни. Ну ее хоть напечатали. Финк. О да. Шесть лет назад.
Фанни (держа охапку старой обуви). А ты много признания получил за это время? (Сваливает обувь в коробку.) Что теперь? Какого дьявола мы будем делать завтра?
Финк. При тысячах бездомных и безработных стоит ли так убиваться об одном частном случае?
Фанни (хочет зло ему ответить, но потом пожимает плечами и отворачивается, спотыкается в полутьме о коробку). Проклятье! Мало того что они нас вышвыривают, так они еще и электричество отключили!
Финк (пожимает плечами). Частная собственность коммунальных служб.
Фанни. Хоть бы керосин не так вонял.
Финк. Керосин изобретен для бедных. Но я знаю, что в России сделали новый, без запаха.
Фанни. Конечно. В России ничего не воняет. (Достает с полки коробку, полную больших коричневых конвертов.) С этим что хочешь делать?
Финк. Что там?
Фанни (читает на конвертах). Твои документы из Института социальных исследований... Письма из профессионально-технического училища для отсталых детей, где ты консультировал... а вот по поводу твоего короткого курса по диалектическому материализму... а вот из театра самодеятельности, который ты консультировал...
Финк. Из театра самодеятельности выбрасывай. Я ими сыт но горло. Они мне больше не напишут.
Фанни (отбрасывает один конверт в сторону). А с остальным что мне делать? Запаковать или сам их понесешь?
Финк. Конечно, сам понесу. Они могут затеряться. Запакуй их мне отдельно, ладно?
Фанни (берет газеты, начинает заворачивать конверты, замирает, заметив заголовок в газете, читает). Знаешь, тут кое-что забавное про Кэй Гонду.
Финк. Что там?
Фанни. В сегодняшней газете. Про убийство.
Финк. Что? Чепуха. Она не имеет к этому ни малейшего отношения. Все это вымыслы желтой прессы.
Фанни (заворачивает конверты). У этого Сэерса денег куры не клевали.
Финк. Да уж, безусловно. Только это ему теперь уже не поможет. Я, с тех пор как помогал организовать пикет у его предприятия, знал, что этому денежному мешку несдобровать.
Фанни. Здесь пишут, что в последнее время его дела шли в гору.
Финк. Что ж, одним плутократом меньше. Тем лучше для его наследников.
Фанни (берет пачку книг). Двадцать пять экземпляров книги «Гнет и угнетатели». (Добавляет с шутливым поклоном.) Автор Чак Финк!.. Ну и что прикажешь с ними делать?
Финк (язвительно). А ты сама как думаешь?
Фанни. Господи! Еще и это тащить! Неужели ты думаешь, что в Соединенных Штатах действительно найдется двадцать пять человек, которые согласятся купить твое бессмертное произведение?
Финк. О качестве книги нельзя судить по числу проданных экземпляров.
Фанни. Нет. но о чем-то это говорит!
Финк. Хочешь видеть меня, угождающего среднему классу, как те подхалимы капитализма, которые марают бумагу в угоду массам? Ты слабеешь, Фанни. Ты становишься настоящей буржуа.
Фанни (в ярости). Это кто становится настоящим буржуа? Я сделала столько, сколько ты и не мечтал! Я не бегаю с рукописями по третьесортным издательствам. Мою статью напечатали в «Стране»! Да, в «Стране»! Если б я не похоронила себя с тобой в этой дыре...
Финк. Эта дыра, эти трущобы взрастили лидеров движения за социальные реформы, Фанни.
Фанни. Господи, Чак, ну и что? Посмотри на других. Посмотри на Миранду Люмкин. Колонка в «Вестнике» и вилла на Палм-Спрингс! А в колледже она мне в подметки не годилась! Все всегда говорили, что я умнее ее. (Показывает вокруг себя.) Вот что получают те, кто умнее.
Финк (мягко). Я знаю, дорогая. Ты устала. Ты напугана. Я тебя не осуждаю. Но ты же знаешь, в нашем деле приходится отказаться от всего. От всех мыслей о собственной выгоде и удобстве. Я так и сделал. У меня больше нет своей жизни. Все, чего я хочу, это чтобы миллионы когда-нибудь узнали имя Чака Финка и назвали его своим лидером!
Фанни (смягчаясь). Я знаю. Ты прав. Ты настоящей человек, Чак. На свете так мало самоотверженных людей.
Финк (мечтательно). Может быть, лет через пятьсот кто-то напишет мою биографию и назовет ее «Чак Финк Самоотверженный».
Фанни. И тогда какой глупостью покажется, что мы переживали из-за какого-то ничтожного калифорнийского арендодателя!
Финк. Именно. Надо уметь видеть события с точки зрения будущего. И...
Фанни (прислушиваясь к каким-то звукам снаружи, неожиданно). Ш-ш! По-моему, у нас под дверью кто-то стоит.
Финк. Кто? Нет там никого. Они нас покинули. Бросили нас на... (В дверь стучат. Они переглядываются. Финк идет к двери.) Кто там? (Никто не отвечает Стук повторяется. Он резко, сердитым жестом распахивает дверь.) Чего вам.. (Замолкает Входит Кэй Гонда; она одета, как в прошлой сцене. Он ахает) О!.. (Смотрит на нее полуиспуганно-полунедоверчиво. Фанни делает шаг вперед и замирает. Они не в состоянии сказать ни слова.)
Кэй Гонда. Мистер Финк?
Финк (неистово кивая). Да. Чак Финк. Собственной персоной... Но ведь вы... Вы ведь Кэй Гонда?
Кэй Гонда. Да. Я прячусь. От полиции. Мне некуда пойти. Позволите мне остаться на ночь?
Финк. Разрази меня гром!.. Извините, пожалуйста
Фанни. Вы хотите, чтоб мы вас тут спрятали?
Кэй Гонда. Да. Если вы не боитесь.
Фанни. Но почему вы выбрали?..
Кэй Гонда. Потому что здесь меня никто не найдет. И потому что я прочла письмо мистера Финка.
Финк (спохватившись). Ну конечно! Мое письмо. Я так и знал, что из тысячи писем вы обратите внимание именно на него. Правда, неплохо написано?
Фанни. Я ему помогала.
Финк (смеясь). Какое потрясающее совпадение! Я, когда писал, и не предполагал, что... Ну чего только не случается!
Кэй Гонда (глядя на него). Меня подозревают в убийстве.
Финк. О, даже не беспокойтесь об этом. Нам все равно. Мы свободомыслящие люди.
Фанни (быстро опускает ставню на окне). Вы здесь будете в полной безопасности. Вы ведь извините нам... неформальную обстановку? Мы уезжаем.
Финк. Садитесь, пожалуйста, мисс Гонда.
Кэй Гонда (садится и снимает шляпу). Спасибо.
Финк. Я мечтал о том. чтобы вот так попросту поговорить с вами. Я всегда хотел вас так о многом спросить
Кэй Гонда. Я всегда хотела, чтобы меня так о многом спросили.
Финк. То, что говорят про Грэнтона Сэерса, это правда? Вы должны знать. Говорят, что он был извращенцем и не интересовался женщинами, а...
Фанни. Чак! Это совершенно не относится к делу и...
Кэй Гонда (с легкой улыбкой). Нет. Это неправда.
Финк. Конечно, я никого не порицаю. Я презираю мораль. Я хочу спросить у вас о другом; меня как социолога всегда интересовал вопрос влияния экономического фактора на личность. Сколько получает кинозвезда?
Кэй Гонда. То ли пятнадцать, то ли двадцать тысяч в неделю, согласно новому контракту, — я точно не помню.

Фанни и Финк обмениваются изумленными взглядами

Финк. Какие возможности для помощи обществу! Я всегда верил, что вы великая гуманистка.
Кэй Гонда. Я? Ну, может быть. Я ненавижу гуманизм.
Финк. Вы шутите, мисс Гонда!
Кэй Гонда. Бывают люди, у которых есть цель в жизни. Их не много, но они есть. А у некоторых есть не только цель, но и честность. Их совсем мало. Мне они нравятся.
Финк. Но следует быть толерантными! Следует учитывать влияние экономического фактора. Говоря, например, о доходах кинозвезды...
Кэй Гонда (резко). Я не хочу о них говорить. (С почти жалобной ноткой в голосе.) Вы ничего не хотите спросить о моей работе?

Финк. Господи, конечно, хочу! (Вдруг посерьезнев.) Нет. Не хочу. (Кэй Гонда внимательно смотрит на него, слегка улыбаясь. Он добавляет с внезапной улыбкой, впервые искренно.) Ваша работа... о ней не надо говорить. Я не могу. (Добавляет.) Я никогда не смотрел на вас, как на кинозвезду. И никто не смотрит. Вы не Джоан Тюдор и не Сэлли Суини, или остальные. И то, что вы делаете, это не дрянные мелодрамы (извините меня, но они дрянные), а кое-что другое.
Кэй Гонда (смотрит на него). Что?
Финк. То, как вы движетесь, и звук вашего голоса, и ваши глаза. Ваши глаза.
Фанни (с внезапной горячностью). Они такие, как будто вы не человек, не такая, как люди вокруг.
Финк. Все мы мечтаем об идеальном человеке. Но никто его не видел. А вы видели. И показываете нам. Как будто вы знаете большой секрет, который весь мир потерял. Это большой секрет и большая надежда. Человек очищается. Человек достигает высших возможностей.
Фанни. Когда я смотрю на вас на экране, я чувствую себя виноватой, но в то же время молодой, свежей и гордой. Иногда мне хочется поднять вот так руки... (Поднимает руки над головой красивым восторженным жестом.) Простите нас. Мы ведем себя, как дети.
Финк. Может быть, мы и есть дети. Но в нашей тусклой жизни нам приходится ловить каждый лучик света, везде, даже в кино. Почему бы и не в кино, величайшем наркотике человечества. Вы сделали для страдающих больше, чем любой филантроп за всю историю. Как вам это удается?
Кэй Гонда (не глядя на него). Можно долго это делать. Справляться своими силами и выдавливать надежду по капелькам, но потом тебе нужна помощь. Голос в ответ, пение в ответ, эхо. Я вам очень благодарна. (В дверь стучат. Все трое переглядываются. Финк решительно идет к двери.)
Финк. Кто там?
Женский голос (за сценой). Слушай, Чак, не одолжишь немного сливок?
Финк (зло). Проваливай! У нас нет никаких сливок. Хватает же наглости беспокоить людей в такое время! (Приглушенная ругань и удаляющиеся шаги за сценой. Финк оборачивается к остальным.) Господи! Я подумал, это полиция!
Фанни. Сегодня ночью никого нельзя пускать в дом. Любой из этих голодранцев будет только рад сдать вас за... (Ее голос внезапно меняется, как будто последнее слово вылетело помимо ее воли.) За вознаграждение.
Кэй Гонда. Вы отдаете себе отчет, что вас ждет, если они меня тут найдут?
Финк. Они доберутся до вас только через мой труп.
Кэй Гонда. Вы не знаете, какая опасность...
Финк. Нам не важно это знать. Мы знаем, что для нас значит ваша работа. Да, Фанни?
Фанни (стоит в стороне, глубоко задумавшись). Что?
Финк. Мы знаем, что значит для нас работа мисс Гонды, ведь так?
Фанни (без выражения). О, да... да...
Кэй Гонда. (внимательно глядя на Финка). А то, что она для вас значит... вы это не предадите?
Финк. Нельзя предать лучшее, что есть в твоей душе.
Кэй Гонда. Нельзя.
Финк (заметив задумчивость Фанни). Фанни!
Фанни (вздрогнув). Да? Что?
Финк. Расскажи мисс Гонде, как мы всегда...
Фанни. Мисс Гонда, конечно, очень устала. Дадим ей лечь спать.
Кэй Гонда. Да. Я очень устала.
Фанни (с воодушевлением). Вы можете воспользоваться нашей спальней... О да, не спорьте, пожалуйста. Нам будет очень удобно вот здесь, на диване. Мы будем сторожить вас, чтобы никто сюда не вошел.
Кэй Гонда (вставая). Вы очень любезны.
Фанни (берет лампу). Пожалуйста, извините за неудобство. У нас небольшие проблемы с электричеством. (Показывая дорогу в спальню.) Сюда, пожалуйста. Вам будет удобно, и вы будете в безопасности.
Финк. Спокойной ночи, мисс Гонда. Не волнуйтесь. Мы вас посторожим.
Кэй Гонда. Спасибо. Спокойной ночи.

Уходит за Фанни в спальню. Финк поднимает ставню. Широкая полоса лунного света падает на пол. Он начинает прибираться. Фанни возвращается в комнату, закрыв за собой дверь.

Фанни (понижая голос). Ну, что ты об этом думаешь? (Он разводит руками и пожимает плечами.) А говорят — чудес не бывает!
Финк. Лучше не шуметь. Она может нас услышать...

Из-под двери в спальню видна полоска света. Будем собирать вещи?

Фанни. Вещи теперь не имеют значения.

Он выуживает из коробок простыни и одеяла, для чего снова вываливает их содержимое на пол. Фанни стоит в стороне у окна и молча на него смотрит. Потом, тихо.

Чак?
Финк. Да?
Фанни. Через несколько дней я иду в суд. Я и одиннадцать ребят.
Финк (смотрит на нее с удивлением). Ну.
Фанни. Нет смысла обманывать себя. Они нас посадят.
Финк. Да, я знаю.
Фанни. Если мы не найдем деньги на борьбу с ними. Финк. Ну да. Но денег нет. Что об этом думать? (Короткое молчание. Он продолжает прерванное занятие.)
Фанни (шепотом). Чак... думаешь, она нас слышит? Чак (глядя на дверь спальни). Нет. Фанни. Ее обвиняют в убийстве. Финк. Ага.
Фанни. Человек, которого она убила, был миллионером.
Финк. Верно.
Фанни. Полагаю, члены его семьи хотели бы знать, где она.
Финк (поднял голову, смотрит на нее). Ты о чем?
Фанни. Я тут подумала — если им скажут, где она прячется, они с радостью заплатят вознаграждение.
Финк (угрожающе наступает на нее). Мерзавка... ты что, пытаешься...
Фанни (не двигаясь). Возможно, пятьсот долларов.
Финк (замирая). Что?
Фанни (не двигаясь). Возможно, пятьсот долларов.
Финк. Ах ты, тварь! Заткнись, пока я тебя не прикончил! (Тишина, Он начинает раздеваться. Затем.) Фанни...
Фанни. Да?
Финк. Думаешь, они отстегнули бы пять тысяч?
Фанни. Не сомневаюсь. Люди платят больше этого за обыкновенных похитителей.
Финк. Да заткнись же ты! (Тишина, Он продолжает раздеваться.)
Фанни. Тюрьма и я, Чак. Месяца, может, годы в тюрьме.
Финк. Ну да.
Фанни. И остальные тоже. Бад, и Пинки, и Мэри, и остальные. Твои друзья. Твои товарищи. (Он замирает) Они нужны тебе. Они нужны делу. Двенадцать лидеров.
Финк. Да...
Фанни. С пятью тысячами мы наняли бы лучшего нью-йоркского адвоката. Он бы выиграл дело... И нам не пришлось бы уезжать отсюда. Нам не пришлось бы волноваться. Ты сможешь продолжать служить своему великому делу... (Он не отвечает) Подумай о двенадцати людях, которых ты отправляешь за решетку... двенадцать за одну, Чак. (Он не отвечает.) Подумай о своем долге перед миллионами братьев. Миллион за одну, Чак. (Тишина.)
Финк. Фанни..
Фанни. Да?
Финк. Как мы это сделаем?
Фанни. Легко. Мы уходим, пока она спит. Бежим в полицейский участок. Возвращаемся с копами. Легко. Финк. А если она услышит?
Фанни. Она не услышит. Но нам надо поторопиться. (Идет к двери. Он останавливает ее.)
Финк (шепотом). Она услышит, как скрипнет дверь. (Показывает на окно.) Сюда...

Они выскальзывают в окно. Комната остается пустой лишь на секунду. Потом дверь в спальню открывается. Кэй Гонда стоит на пороге. Она стоит там несколько секунд, затем проходит через комнату к двери и выходит, оставив дверь открытой.

Занавес


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE