A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Подумай дважды — Акт 2. Сцена 2 скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Подумай дважды

Акт 2. Сцена 2

На следующий день рано утром. Комната кажется сияющей. Сзади голубое небо, дом наполнен светом. Хелен и Флеминг сидят за столом, увлеченные разговором. Это серьезный разговор, но их голоса просты, легки и естественны.

Флеминг. Поедем на поезде или поплывем на корабле?
Xелен. Не думаешь, что лучше самолетом? Проще для Билли, и ему это понравится.
Флеминг. Не нужно ли заранее договориться с доктором Харленом?
Хелен. Думаю, да. Я позвоню ему сегодня.
Флеминг. По международному?
Хелен. Да, конечно. Почему нет?
Флеминг. Хелен... это будет очень дорого? Операция и все остальное.
Xелен. У нас нет нужды беспокоиться об этом.
Флеминг. Нет, Хелен. Есть.
Хелен (смотрит на него, потом). Конечно. Прости. Дурные привычки очень прилипчивы. Флеминг. Я подумал...

По лестнице спускается Эдриен. Она идет, как будто не касаясь ногами земли. На ней веселое, простое летнее платье. Кажется, ее присутствие в комнате — достойная конкуренция солнечному свету. Но она ведет себя очень просто; это то настоящее счастье, которое может быть только очень простым.

Эдриен. Доброе утро.
Флеминг (эмоционально). Доброе утро, Эдриен. Хелен (с легким усилием). Доброе утро. Эдриен. Мистер Гастингс приехал? Флеминг. Еще нет.
Эдриен (рассматривая пачки сигарет). «Кэмела» тут нет? Я думала, что бросила курить. «Кэмел» — это потрясающая штука! Благослови Господи каждый окурок «Кэмела» на свете! (Находит сигарету и закуривает)
Флеминг. Никогда не видел, чтобы ты так выглядела, Эдриен? Хорошо спалось?
Эдриен (подходит к застекленной двери). Вообще не спалось. Не понимаю, почему люди считают необходимым спать. Настолько лучше себя чувствуешь, когда этого не делаешь. И как можно хотеть потерять минуту, хоть минуту жизни?
Флеминг. Что случилось, Эдриен?
Эдриен. Ничего. (Показывает рукой на сад.) Сегогдня четвертое июля. (Уходит в сад.)
Хелен [смотрит ей вслед, потом делает над собой усилие, чтобы вернуться к разговору). Тогда мы едем в Монреаль...
Флеминг. Послушай, что я подумал, Хелен. Мне придется взять у тебя деньги на операцию Билли. Это единственный случай, когда мужчине позволительно принять помощь. Но не давай мне эти деньги. Одолжи их. Пусть отдать их станет моей целью. Это будет с твоей стороны действительно гуманный поступок.
Хелен. Да, Харви. Так и сделаем.
Флеминг (низким голосом). Спасибо.
Xелен. И конечно, выполним необходимые формальности, чтобы он снова стал Билли Флемингом... Но ты ведь не запретишь мне его навещать?
Флеминг (улыбается счастливой улыбкой, качает головой. Потом вдруг жестко). Хелен, есть еще кое-что. Все еще возможно, что они решат, что один из нас... тот...
Хелен. Да. Что один из нас убийца.
Флеминг. Ну вот... Давай договоримся, что... если одного из нас... другой повезет Билли в Монреаль.
Хелен. Да, Харви. А если ни одного из нас не... то поедем вместе.

Входит Ингэлс, спускаясь по лестнице. Ингэлс. Доброе утро.

Хелен. Доброе утро, Стив.
Флеминг (смотрит на них обоих, затем). ,Билли встал?
Ингэлс. Не знаю, я не был внизу. Флеминг. Пойду посмотрю, встал ли он. (Уходит направо.)
Ингэлс (поворачиваясь к Хелен). Хелен.
Хелен (быстро). Я знаю.
Ингэлс. Хелен, ты выйдешь за меня замуж?
Хелен (смотрит на него ошарашено, затем медленно качает головой). Нет, Стив.
Ингэлс. Думаешь, я испугался?
Хелен. Нет. Но если я скажу тебе, что думаю, ты сильно разозлишься. Ты никогда не злишься, кроме тех случаев, когда о тебе говорят приятные вещи. (Он хочет заговорить, но она перебивает его.) Нет, Стив. Ты меня не любишь. Может быть, тебе казалось, что любишь. Может быть, ты не знал, кого любишь на самом деле. Я думаю, теперь ты это знаешь. И я это знаю. Ты не причинишь мне боли, Стив, если только не откажешься это признать. Потому что тогда я буду считать, что ты совсем меня не уважаешь.
Ингэлс (низким голосом). Прости меня, Хелен.
Хелен (медленно кивает головой. Потом заставляет себя произнести легким тоном). Кроме того, следует заметить, что я никогда не говорила, что люблю тебя.
Ингэлс. Я замечал кое-что другое.
Хелен. Да? Ну тогда ты должен быть великодушен, Стив. Ты не должен обращать против меня мою минутную слабость. В конце концов, ты ведь очень привлекательный и... и Эдриен была права относительно того, как ты целуешься.
Ингэлс. Хелен, из-за меня тебе еще тяжелее.
Хелен (спокойным голосом, с высоко поднятой головой, глядя прямо на него). Нет, Стив. Я хотела это сказать. А теперь я хочу, чтобы ты это забыл. Нет, я тебя не люблю. Я никогда тебя не любила. Я знала тебя все эти годы. Я так часто тебя видела, я смотрела на тебя, я слышала твой голос... Но я никогда тебя не любила.
Ингэлс. Хелен...
Xелен. И это все, что ты имеешь право запомнить, Стив.

Она отворачивается и идет к лестнице. В дверь звонят. Она останавливается на ступеньке. Ингэлс открывает дверь. Входит Гастингс.

Гастингс. Доброе утро.
Хелен. Доброе утро, мистер Гастингс.
Ингэлс. Привет, Грег.
Гастингс (Ингэлсу). Именно твою физиономию мне и нужно было увидеть в первую очередь. Хорошо, думаю, тобой и займемся первым. (Обращаясь к Хелен.) Вы меня извините, миссис Брекенридж? Это преступление опрокинуло вверх дном все мои теории. Мне придется вернуться к нашему разговору и допросить некоторых наедине.
Хелен. Да, разумеется. Я буду наверху, если я вам понадоблюсь. (Уходит вверх по лестнице.)
Гастингс (садится). Чтоб его. это преступление! Даже завтрак в горло не лез.
Ингэлс. А я позавтракал. Съел яйца, бекон и свежую клубнику и выпил кофе и...
Гастингс. Ладно, ладно. Это не доказательство. Ты бы хорошо позавтракал независимо от того, совершил ты это или нет. Ты это сделал?
Ингэлс. О чем ты думаешь?
Гастингс. Ты прекрасно знаешь, о чем я думаю. Но бог с этим, Стив! Если я не решу эту задачу, это тебя, а не меня бросят львам. Львам из суда.
Ингэлс. Не думаю, что я похож на святого мученика.
Гастингс. Нет. Зато вылитый убийца. Ингэлс. А, это да.

Справа входит Диксон, он несет пачку газет и пластинку.

Диксон. Доброе утро, шеф. Вот. (Вываливает свою добычу на стол.)
Гастингс. А что там с кустарником под балконом?
Диксон. В полном порядке. Ни одной сломанной веточки. Ни одного следа. Ничего. (Вынимает пластинку. Прелюдия Рахманинова для си-минор на месте.) И газеты.
Гастингс (просматривает газеты, замирает над одной). Кто читает «Красный рабочий?» Диксон. Миссис Паджет.
Гастингс (он просмотрел все газеты). «Курьера» нет?
Диксон. «Курьера» нет.
Гастингс. Черт. Диксон, мы должны его найти или доказать, что его и не было!
Ингэлс. Но он был. Я его видел.
Гастингс. Ну что за напасть! Слишком многие из вас видели эту газету. Я не думаю, что русский крысенок — святоша, вот так запросто мог подсунуть вам старый номер. И все-таки я знаю, что в его алиби есть какой-то подвох. Диксон, посмотрите в мусорных ведрах, в растопке, везде!
Диксон. Мы везде смотрели.
Гастингс. Посмотрите еще раз.
Диксон. Хорошо, шеф. (Уходит направо.)
Гастингс. Стив, не будь таким кошмарно благородным и расскажи мне, у кого на самом деле есть причины тебя подставлять!
Ингэлс. Если ты примешь во внимание мое мнение — на что я надеюсь, — ни у кого.
Гастингс. Ни у кого?
Ингэлс. Я бы не проголосовал за Сержа на выборах. Но не вижу причин, по которым он мог убить Уолтера, ни одной.
Гастингс. Знаешь, я уверен, что это сделал он. По смотри, как это было сделано. Так халтурно, так очевидно. Я не вижу здесь никого другого, кто был бы способен на такую вульгарную подставу и надеялся бы при этом выйти сухим из воды. Это попахивает «Сержем». Тупое, самонадеянное коммунистическое сознание людей, которые уверены, что их высокомерие победит в борьбе с любым интеллектом.
Ингэлс. Но тебе придется это доказать.
Гастингс. Да. А я не могу. Ну что ж, давай подумаем насчет остальных. Тони Годдард? У него нет причин тебя подставлять. Флеминг? Возможно. Бесстрашный. Пьяницы не очень сильные люди.
Ингэлс. За Флеминга я проголосовал бы на выборах.
Гастингс. Миссис Брекенридж? У нее нет причины. Мисс Ноуланд?.. Нет-нет, не вытаскивай записную книжку, Стив, не отказывайся отвечать. Я вынужден спросить. Ты влюблен в Эдриен Ноуланд?
Ингэлс. Отчаянно. Безнадежно. Абсолютно. Много лет.
Гастингс. Почему «безнадежно» много лет, если она тебя любит?
Ингэлс. Потому что мы оба думали, что любим безответно... Почему ты вынужден об этом спрашивать?
Гастингс. Потому что — что это, скажи на милость, за любовная сцена с миссис Брекенридж в таком случае?
Ингэлс (пожимает плечами). Минутная слабость. Отчаянье, наверно. Потому что я не думал, что смогу когда-нибудь завоевать женщину, которую хотел.
Гастингс. Удачный денек ты выбрал, чтобы проявить слабость.
Ингэлс. Да ну?
Гастингс (вставая). Ну, думаю, теперь я немного потолкую с Флемингом. Ингэлс. Это надолго? Гастингс. Не думаю.

Справа входит Серж. Гастингс поворачивается к лестнице.

А, доброе утро, комиссар.

Серж (сухо). Это не смешно.
Гастингс. Нет. Но могло бы быть. (Уходит вверх по лестнице.)
Серж (видит газеты, спешит их просмотреть). А, газеты. «Курьер» нашли?
Ингэлс. Нет.
Серж. Но это невероятно! Я не могу этого понять!
Ингэлс. Не нервничай. Они ее найдут — когда время придет... Тебе не о чем волноваться. Посмотри на меня.
Серж (с любопытством). Ты волнуешься?
Ингэлс. Ну а ты бы не волновался? Для Грега типично развлекаться, выдвигая фантастические предположения, и верить в самое невероятное. Суд этого не сделает. Суд любит такие дела, как мое. Они не давят на совесть.
Серж Сток убедительно, как только умеет). Это правда. Думаю, в суде тебя упекут. Думаю, у тебя нет шансов.
Ингэлс. У меня мог бы быть шанс. Но нужны деньги Серж (заинтересованно). Деньги? Ингэлс. Много денег. Мне нужен хороший адвокат. Серж. Да. Тебе нужен очень хороший адвокат. А эти дорого.
Ингэлс. Очень дорого. Серж. Плохо твое дело. Ингэлс. Очень плохо.
Серж. Ты чувствуешь в себе силы вынести это испытание?
Ингэлс. Похоже на то.
Серж. А... денег у тебя нет?
Ингэлс. Ну, думаю, сколько-то наберу, но ты же знаешь, я никогда много не зарабатывал. Не то что Уолтер. Я, что зарабатывал, вкладывал в лабораторию. Думаю, немного наличных я на ней заработать могу, но что толку? Даже если меня оправдают, я разорюсь после всего этого.
Серж. Ты не такой человек, которому приятно разориться.
Ингэлс. Совсем не приятно.
Серж. Но ты ведь осознаешь, что твои собственные интересы на первом месте? Ингэлс. Я верю в это.
Серж (быстро оглядывается, потом наклоняется над столом — поближе к Ингэлсу — и говорит быстро, ровным, тихим, жестким голосом. Это совершенно новый Серж, даже его английский делается чище, хотя акцент присутствует) Слушай. Никаких дурацких выходок и шуток о том, что ты знаешь и о чем догадываешься. Нет времени. А на кону твоя шкура. Пятьсот тысяч долларов — сейчас, тебе лично в руки — за это изобретение.
Ингэлс (присвистывает). Но, Серж, учитывая, что ты получаешь пятнадцать долларов в неделю, у тебя это займет...
Серж. Прекрати. Ты знаешь. Ты всегда знал. Я знал, что ты знаешь. И ничем хорошим это для тебя не кончилось, как видишь. Нет времени демонстрировать, какой ты умный. Теперь вопрос в том, хочешь ты этого или нет. И ответить надо быстро.
Ингэлс. Кажется, я и так у тебя руках?
Серж. Да. Так что не начинай говорить о своей совести, своем патриотизме и тому подобном. Ты и я, мы друг друга понимаем.
Ингэлс. Думаю, мы сразу друг друга поняли. (Посмеиваясь.) Дар человечеству, а, Серж? Только чтобы провести свет в трущобы и вывести из игры жадные компании, оказывающие коммунальные услуги?
Серж. Нет времени для шуток. Да или нет?
Ингэлс. А ты что, носишь пятьсот тысяч долларов в кармане?
Серж. Я выпишу тебе чек.
Ингэлс. Откуда мне знать, что он настоящий?
Серж. Ты в этом убедишься, когда увидишь, на какую фамилию оформлен счет. Кроме того, у тебя нет выбора. Я хочу получить чертеж немедленно.
Ингэлс. Сейчас?
Серж. Вряд ли будет удобно забрать его, пока ты будешь за решеткой. (Достает из ящика лист бумаги и карандаш и кладет на стол.) Сейчас. На этом листе. До этого чека тебе не видеть.
Ингэлс. Не боишься давать мне чек? Он может быть использован как доказательство против тебя.
Серж. У тебя было доказательство моей вины еще вчера. Ты им не воспользовался. Ты спас меня. Зачем?
Ингэлс. Думаю, ты это знаешь.
Серж. Да. Вчера ты сказал одну вещь. Когда я ее услышал, я понял, что ты у меня под колпаком.
Ингэлс. Я знаю, про что ты говоришь. Но Грег Гастингс этого не заметил.
Серж. Он многого не заметил. Конечно, мы с тобой знаем, кто убил Брекенриджа.
Ингэлс. Я уверен, что один из нас двоих.
Серж. Это сделала Эдриен Ноуланд.
Ингэлс. Да ну?
Серж. Господи, это же очевидно. Но нам, нам с тобой все равно, кто это сделал. Это случилось очень кстати, вот и все.
Ингэлс. Да.
Серж. Ну, я получу чертеж?
Ингэлс. Разве у меня есть выбор? Я думал, что воспользуюсь им в свое время, но стать мерзавцем много удобнее.
Серж. Совесть недолго будет тебя мучить. Ингэлс. Нет, недолго... Выписывай чек.

Серж достает из кармана чековую книжку и ручку, садится за стол напротив Ингэлса, выписывает чек, затем протягивает его, показывая, Ингэлсу, но не отдает.

Ингэлс (читает на чеке). «Общество советской культуры и содружества». Подумать только! Какое совпадение.
Серж (высокомерно). Если бы я сейчас делал то, что делаешь ты, я бы, по крайней мере, не смеялся над этим.
Ингэлс. В этом твоя беда, Серж. У тебя отсутствует чувство юмора.
Серж. Ты заслуживаешь презрения.
Ингэлс. Ая думал, ты и раньше это знал. (Протягивает руку за чеком,)
Серж (отдергивает руку с чеком, кладет его на стол перед собой и лист бумаги перед Ингэлсом). А теперь за работу. Живо.
Ингэлс. К чему такая спешка? Мне нельзя опуститься до низости изящно?
Серж. Заткнись! Чертеж немедленно!
Ингэлс (берет карандаш). Ах да, чертеж. Ну понимаешь, лучи юмора — это такие крошечные частицы, которые облучают землю из открытого космоса, принося электрический заряди... (Поднимает голову.) Например, мы же так и не поняли, чем вызван тот случай с выстрелом, который произошел с Уолтером месяц назад. Или мы поняли? (Серж смотрит на него. Ингэлс выдерживает взгляд. Затем). Мне писать?
Серж. Что — тот случай?
Ингэлс. Разве что-то еще у тебя вызывает такую смешную реакцию?
Серж. Что — тот случай?
Ингэлс. О, я думал, ты знаешь, что я все знаю. Ну, например, я знаю, что то, что ты запланировал тогда, удалось теперь. Блестяще, полностью и так, как ты хотел. Только все было спланировано много лучше, чем в первый раз. И случилось чуть позже. На один месяц слишком поздно. (Серж подскакивает). Тебе нужен чертеж. Лучи юмора, которые объединяются в один поток с помощью... Кстати, ты плохой стрелок. Серж. Тебе лучше даются грабежи со взломом — вернее, взломы замков на чемоданах, если говорить точнее. Тебе все-таки надо было тогда обыскать чемодан. Это бы выглядело более естественно.
Серж. Ты понял...
Ингэлс. Конечно, Серж. Если бы тот выстрел попал в цель, пистолет нашли бы в моем чемодане. А у тебя не было бы времени ломать замок после выстрела. Ты был очень предусмотрителен. Но тривиален.
Серж. Ты не сможешь это доказать.
Ингэлс. Нет. Я не смогу это доказать. И пистолет в моем чемодане тоже был бы несерьезным доказательством. Несерьезным. Зато достаточным, чтобы втянуть меня в неприятности. И тогда у тебя был бы один знающий схему, но мертвый, и другой, знающий ее и отчаянно нуждающейся в деньгах. Но ты плохо стреляешь. Тебе много лучше дается психология. Идея дара человечеству сработала проще и без опасных последствий.
Серж. Ты не сможешь доказать...
Ингэлс. Нет. Я ничего не смогу доказать. И знаешь, Серж, на самом деле я не думаю, что на этот раз это сделал ты. Но твоя смешная реакция была ведь вызвана тем, что кто-то сделал это за тебя?
Серж. Мне наплевать, что ты думаешь или знаешь. Это сработало.
Ингэлс. Да. Это сработало.
Серж. Так пиши, чтоб тебе пусто было!
Ингэлс. Как пожелаешь.

Сверху слышен скрип двери. Серж резко оборачивается. Ингэлс закрывает ладонью чек на столе в тот момент, когда по лестнице спускается Гастингс.

Гастингс (сразу заметив руку Ингэлса, непринужденно). Я не помешал?

Серж стоит около стола, пытаясь скрыть волнение, что очень плохо ему удается. Ингэлс абсолютно спокоен.

Ингэлс. Нет. Нет.
Гастингс. Подумать только, вы вдвоем за дружеской беседой!
Ингэлс. О, мы говорим о том, чтобы вместе сходить на водевиль. Обсуждаем, читая мысли друг друга. Мы очень хорошо читаем мысли друг друга. Хотя, думаю, я это делаю лучше, чем Серж.
Гастингс (смотрит на правую руку Ингэлса и изображает его интонацию). У тебя интересная ладонь, Стив. Тебе когда-нибудь гадали по руке?
Ингэлс. Нет. Я не верю в гадания.
Гастингс (достает сигарету). Дай прикурить, Стив.

Ингэлс лезет в карман, достает зажигалку, зажигает огонек и подает Гастингсу — все это левой рукой.

Гастингс. Не знал, что ты левша. Ингэлс. Я не левша. Я просто разносторонний. Гастингс. Ладно, Стив, долго ты еще будешь валять дурака? Подними левую руку. Ингэлс. Сержу это понравится.

Поднимает руку, и Серж бросается к чеку, но Гастингс отталкивает Сержа в сторону и хватает чек.

Гастингс (читая чек). «Заплатить Стивену Ингэлсу...» Так-так-так. Приди я минутой позже, вы были бы полумиллионером, Стив.
Ингэлс. Да. И зачем тебе надо было так торопиться?
Серж (визжит высоким голосом, поворачиваясь к Ингэлсу). Свинья! Ты нарочно это сделал!
Гастингс (с наигранным удивлением). Нет?
Серж (Ингэлсу). Ты наврал! Ты меня предал! Ты не собирался продаваться мне! Ты беспринципный и подлый!
Ингэлс. Не надо было так мне верить.

Хелен и Тони поспешно появляются па верху лестницы.

Хелен. Что тут происходит?
Гастингс. Ничего особенного. Только Серж раскидывается пятисоттысячными чеками.

Хелен охает. Тони сводит ее вниз по лестнице.

Серж (вызывающе кричит на Ингэлса и Гастингса). Ну? Что вы теперь будете делать? Вы ничего не докажете!

Справа появляется Флеминг и останавливается прямо у двери.

Гастингс (укоризненно). Ну-ну, Серж. Мы, например, можем доказать, что ты не имеешь прав на получаемые тобой пятнадцать долларов в неделю от Комитета по делам беженцев. И мы можем доказать, что я прав, касательно тех, у кого нет мотива.
Тони (почти с сожалением). Ну вот, а я надеялся, это не Серж. Ужасно, что я буду благодарен Сержу до конца жизни.

Из сада входит Эдриен, чуть сзади нее Диксон.

Серж. Каков мотив? Что вы докажете? Что я пытался купить изобретение у убийцы, которому нужны деньги, — это все. Простая торговая сделка. Разве нет, мистер Ингэлс?
Ингэлс. Да.
Гастингс. Разрази меня гром, нам необходимо найти эту газету!
Серж. Теперь поняли, мистер Гастингс? Докажите, что я не был в Стэмфорде! Докажите! Мне наплевать, найдете вы эту газету или нет! Вашим собственным любезным друзьям придется поклясться в том, что они ее видели!
Гастингс. Они не знают, какой это был помер. Серж. Правильно! Не знают! Так откуда им знать, что не последний? Докажите это!
Флеминг (яростно, безуспешно оглядывая комнату). Мы обязаны перевернуть этот дом с ног на голову и найти эту мерзкую газету!

Тони присоединяется к его поискам.

Серж. Докажите, что я вам врал! Найдите суд присяжных, даже среди мерзких американских судов, который захочет рассмотреть подозрения против меня, когда они услышат об этом героическом гении (показывает на Ингэлса), который, будучи один в саду, оставляет отпечатки пальцев на пистолете!

Во время последних двух монологов Ингэлс достает пачку сигарет, берет сигарету, берет со стола коробок со спичками, зажигает спичку, зажигает сигарету и бросает спичку в камин. Эдриен, которая не сводит с него глаз все это время, следит за ней взглядом и вдруг вскрикивает, и кидается к камину, чтобы вытащить из огня обуглившиеся по краям остатки газеты.

Эдриен. Стив! Смотри!

Поднимается с колен со свернутой газетой в руке. Гастингс вырывает у нее газету. Он с неистовой поспешностью разворачивает ее, смотрит на первую страницу. С минуту остается абсолютно неподвижным и молчит. Потом поднимает голову, смотрит на остальных и говорит почти скучающим голосом.

Гастингс. Ранний выпуск «Курьера».

Тишина. Затем Серж резко кидается к нему.

Серж. Вы врете!
Гастингс (отталкивая его). О, нет, нет!

Диксон подходит к Сержу.

Гастингс (показывает заголовок газеты Сержу, но с безопасного расстояния). Сам посмотри. Но не трогай.
Серж. Это не та газета! Не та самая! То было последнее издание! Я знаю! Я посмотрел, когда покупал! Это был последней выпуск, именно он был мне нужен!
Гастингс (качая головой). Все это, Серж, доказывает, что я прав насчет тех, у кого хорошее алиби.
Серж. Кто бросил ее в камин? Кто ее сжег? Я этого не делал! (Поворачивается к Ингэлсу.) Это он! Конечно! Я ее ему отдал! Когда я приехал, я отдал газету ему! Он ее подменил! Он бросил ее в камин и...
Гастингс. И почти сжег доказательство, которое спасло бы ему жизнь? Хватит, Серж, сколько, ты думаешь, я буду тебе верить?
Серж. Но я не...
Гастингс. Ты это сделал. Но очень плохо. Как и все остальное. Ты спешил, когда стал сжигать эту газету. Тебе помешали. Так что ты бросил ее здесь, надеясь сжечь потом. Но этого ты сделать не мог: здесь всю ночь были мои люди... Правда, я почти такой же глупец, как и ты. Знаешь, почему я серьезно воспринял это твое алиби? Потому что не думал, что у тебя хватило бы смелости все это провернуть. Выстрелить человеку в спину ты вполне бы мог. Но рискнуть показать газету всем присутствующим, когда вся твоя жизнь зависит от того, обратят ли они внимания, какой это номер или нет: это требовало смелости, которой у тебя нет. Или я так думал, что нет. За это приношу свои извинения.
Серж. Но вы не докажете, что я это сделал! Вы не докажете, что это та газета, которую я привез!
Гастингс. Хорошо, предъяви другую.
Серж. Вы не сможете посадить меня за это!
Гастингс. Могу со всеми основаниями попытаться.
Серж (впервые на его лице настоящий ужас). Вы хотите...
Гастингс. Хочу дать тебе возможность объяснить все суду.
Серж (визжа). Но вы не можете! Не можете! Послушайте! Я невиновен! Но если вы меня посадите, меня убьют, понимаете? Не ваш суд! Мое собственное начальство! Ладно! Да, я — советский агент! А они не прощают агентов, которые попадают за решетку! Они меня убьют — мои собственные начальники, дома! Не понимаете? Даже если меня оправдают, для меня это будет смертным приговором в любом случае! (Достает пистолет.) Все стойте на месте!

Серж поворачивается и выбегает из застекленной двери. Диксон бросается за ним и вынимает свой пистолет. Они исчезают в саду, Гастингс за ними. Два выстрела. Через секунду Гастингс медленно возвращается.

Гастингс. Все. Хелен. Он мертв?
Гастингс. Да. (Добавляет.) Может, так даже лучше. Это избавило нас от долгого и болезненного разбирательства. Дело закрыто. Я рад за всех вас. (Обращаясь к Хелен.) Надеюсь, миссис Брекенридж, что, когда вы поживете здесь подольше, вы нас простите за то, что в ваш первый день здесь...
Xелен. Я еще здесь поживу, мистер Гастингс. Возможно, и подольше. Но не этим летом. Я продаю этот дом. Мы с Харви едем в Монреаль.
Тони. А я в «Гимбелс».

Гастингс отвешивает поклон Хелен, когда они с Тони уходят наверх. Флеминг выходит справа.

Гастингс (подходит к левой двери, смотрит на Ингэлса). Что я всегда говорил, Стив. Не бывает идеальных преступлений.
Ингэлс (который не отходит от камина). Нет, Грег. Бывают.
Гастингс уходит налево. Ингэлс оборачивается посмотреть на Эдриен.
Эдриен. Что теперь будешь делать, Стив?
Ингэлс. Попрошу тебя стать моей женой. (В ответ на ее движение к нему.) Но прежде чем ты ответишь, хочу рассказать тебе кое-что. Вчера, когда ты смотрела на огонь в камине и вдруг подумала о... о чем? Не обо мне или Хелен?
Эдриен. Нет.
Ингэлс. Я знал, о чем ты подумала. Понимаешь, я знаю, кто убил Уолтера Брекенриджа.

Свет совсем приглушенный. Пятно света в середине сцены. Мы не видим ничего сзади, только две фигуры — Уолтера Брекенриджа и Стива Ингэлса. Брекенридж возится с рычагами маленького электрического коммутатора. Ингэлс стоит перед ним и говорит медленно, ровным невыразительным голосом заурядной беседы.

Ингэлс. Если сегодня в полдень, Уолтер, ты отдашь это изобретение человечеству, тогда послезавтра Советская Россия, коммунистический Китай и все остальные диктатуры, вся эта пена на поверхности земли, будет владеть тайной величайшего военного изобретения в истории.
Брекенридж. Ты опять за свое? Я думал, мы днем уже обсудили все это.
Ингэлс. Днем, Уолтер, я тебя умолял. Я никогда раньше никого не умолял. Теперь я этого не делаю.
Брекенридж. Ты мне мешаешь заниматься фейерверком. Оставь, Стив. Мне не интересно.
Ингэлс. Да, тебе не интересны последствия. Гуманистам они никогда не интересны. Все, что вы видите, это электричество в трущобах и бесплатная электроэнергия на фермах. Но вы не хотите знать, что то же изобретение и тот же ваш широкий жест развеют по воздуху смерть и отправят военное снаряжение на склад, а города сотрут с лица земли.
Брекенридж. Я не имею отношения к войне. Я рассматриваю гораздо более далекую перспективу. Я смотрю сквозь века. Что с того, что одному-двум поколениям придется пострадать?
Ингэлс. Итак, в отчаянный момент истории, когда твоей стране собственная промышленная тайна и контроль над оружием так необходимы, ты отдаешь это всем и каждому.
Брекенридж. У моей страны будут равные шансы со всем миром.
Ингэлс. Равные шансы оказаться в руинах? Вот чего ты добиваешься? Но ты никогда не поймешь. Тебе дела нет до своей страны, друзей, собственности, до себя самого. У тебя нет мужества удержать то, что принадлежит тебе, удержать это с достоинством, мудро, открыто и использовать себе же во благо. Ты даже не знаешь, что такое мужество.
Брекенридж. Я не хочу это обсуждать.
Ингэлс. Тебе до человечества нет дела, Уолтер. Если бы было, ты бы знал, что когда отдаешь что-то человечеству, отдаешь это тем самым и его врагам.
Брекенридж. Тебе всегда не хватало доверия к ближним. Твой узкий патриотизм старомоден, Стив. А если ты считаешь, что мое решение так опасно, почему не. пожалуешься на меня правительству?
Ингэлс. В правительстве слишком много друзей Сержа Сукина — в настоящий момент. Это я должен тебя остановить.
Брекенридж. Ты? Ты тут ничего не сделаешь. Ты только младший компаньон.
Ингэлс. Да, Уолтер, я только младший компаньон. Шестнадцать лет назад, когда мы основали свое партнерство и «Лаборатория Брекенриджа» начала работу, я был очень молод. Меня не волновало человечество, и меня не волновала слава. Я хотел отдать тебе большинство преимуществ, всю известность и дать твое имя моему изобретению, Уолтер, только моему, полностью, а об этом вне лаборатории никто не знает. Меня не волновало ничего, кроме моей работы. Ты знал, как надо управлять людьми. Я нет. И я согласился сделать все, как ты хотел, только чтобы иметь шанс на работу, которую я люблю. Ты сказал, что я эгоистичен, а ты — ты любишь людей и хочешь им помочь. Что ж, я видел, как ты помогаешь. А еще я видел, что на самом деле это я — «Я», эгоистичный индивидуалист, снабжаю человечество витамином X, и дешевой энергией, и электропилами (показывает на аппарат) и этим. А ты принимаешь за это благодарность и портишь все, к чему прикасаешься. Я видел, что ты делаешь с людьми. И это я дал тебе возможность это делать. Я развязал тебе руки. Теперь мне отвечать. Я тебя создал — и я тебя уничтожу.

Брекенридж быстро смотрит на него сверху, он понимает, отдергивает руку от аппарата и хватается за карман пиджака.

Что ты ищешь? Это? (Достает из кармана пистолет и показывает Брекенриджу. Потом сует обратно в карман.) Не двигайся, Уолтер.
Брекенридж (его голос слегка сиплый, но все еще уверенный). Ты выжил из ума? Хочешь, чтобы я поверил, что ты собрался меня убить, здесь, сейчас, в доме, полном людей в трех шагах от нас?
Ингэлс. Да, Уолтер.
Брекенридж. Ты готов к тому, что тебя за это повесят?
Ингэлс. Нет.
Брекенридж. Как ты собираешься этого избежать?

Ингэлс не отвечает, но берет сигарету и закуривает.

Хватит выпендриваться! Отвечай!
Ингэлс. Я тебе отвечаю. (Показывая на сигарету.) Посмотри на эту сигарету, Уолтер. Тебе осталось жить столько, сколько она будет гореть. Когда она сгорит до надписи на ней, я брошу ее на траву. Она будет лежать рядом с твоим телом. Пистолет найдут здесь — с моими отпечатками пальцев. Мой носовой платок будет найден здесь на ветке. Твои часы будут разбиты, чтобы зафиксировать определенное время. У меня не будет совсем никакого алиби. Это будет самое глупое и простое убийство в истории. И вот поэтому оно будет идеальным.
Брекенридж (страх подкрадывается к нему немного ближе). Ты... ты же не...
Ингэлс. Но это еще не все. Я отправлю твоего друга. Сержа Сукина, на виселицу за твое убийство. Он однажды пытался сделать именно то, что я сделаю за него. Пусть теперь понесет наказание. Я подставлю самого себя. А его подставлю так, чтобы это выглядело, как будто он подставил меня. Я дам ему алиби, а потом отниму его. Сию секунду он в Стзмфорде покупает газету. Но это ему не поможет, потому что в данный момент в моей комнате лежит предыдущий выпуск сегодняшнего «Курьера». Понимаешь, Уолтер?
Брекенридж (его голос осип и еле различим). Ты... Дерьмо!
Ингэлс. Хочешь знать, зачем я сегодня позволил тебе увидеть, как я целую Хелен? Чтобы обеспечить себе еще и своеобразный мотив. Такой, который и навел Сержа на мысль меня подставить. Понимаешь, нельзя, чтобы Грег Гастингс заподозрил мой истинный мотив. Не знал, что Хелен так хорошо сыграет свою роль. Я никогда не думал, что это возможно, иначе не стал бы этого делать. Это единственное, о чем я жалею.
Брекенридж. Ты... не... отвертишься...
Ингэлс. Главное для меня, чтобы Грег Гастингс не догадался об истиной природе моего изобретения. Если догадается, поймет, что это сделал я. Но я должен постараться. (Смотрит на сигарету.)Твое время вышло. (Бросает сигарету в сторону.)
Брекенридж(в отчаянной панике). Нет! Не надо! Не надо! Нельзя! (Делает движение убежать.)
Ингэлс (выдергивая пистолет). Я сказал тебе не двигаться

Брекенридж останавливается.

Не убегай, Уолтер. Прими это сразу. Если по бежишь — только поможешь мне. Я хорошо стреляю — и никто не поверит, что я выстрелил человеку в спину.

Теперь это настоящий Стив Ингэлс — жесткий, полный жизни i напряженной энергии, его голос звенит — изобретатель, рисковый человек, гений — когда он стоит, держа на мушке Брекенриджа.

Уолтер! Я не хочу, чтобы ты сделал с миром все то, что сделал со всеми своими друзьями. Мы можем защитить себя от людей, которые причиняют нам зло. Но спаси нас боже от тех, кто несет нам добро! Это единственный акт гуманизма, который я когда-либо совершил, — единственный, который можно совершить. Я освобождаю людей. Свобода страдать. Свобода бороться. Свобода рисковать. Но свобода, Уолтер, свобода! Не забудь, сегодня День независимости!

Брекенридж отворачивается и исчезает в темноте. Ингэлс не двигается с места, только неспешно поворачивается, поднимает пистолет и стреляет в темноту. Пятно света исчезает. Затемненная сцена. Затем зажигается полный свет. Ингэлс спокойно сидит на стуле, кончая свой рассказ. Эдриен спокойно молча стоит перед ним.

Ингэлс. Я рассказал это, потому что хочу сказать тебе, что не жалею. Если бы обстоятельства принудили меня отнять стоящую жизнь — я не колеблясь отдал бы свою взамен. Но об Уолтере я так не думал. Ни о Серже... Теперь ты знаешь, какой я. (Встает, глядя на нее.) Теперь, Эдриен, повтори — если еще раз хочешь, чтобы я это услышал.
Эдриен (смотрит на него с высоко поднятой головой). Нет, Стив. Я не могу это повторить. Я сказала, что влюбилась в тебя бесконечно, презренно, и была влюблена много лет. Я больше не могу этого сказать. Я скажу, что влюблена в тебя — так ужасно гордо и буду много лет... много... всегда.

Он не двигается, только медленно кивает, принимая это оправдание.

Занавес

«Думаешь ли ты, — спросила Айн Рэнд, кончив читать, — что я когда-нибудь отдам главную роль в своей истории кому-нибудь, кто не герой?»

1939 г.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE