READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Атом

14 - Европа после дождя

Пост мэра допускает немало возможностей послужить людям. Этого надо избегать путём использования нескольких ключевых слов, передаваемых избраннику в день вступления в должность. Между тем, стоит выглядеть занятым; сегодня шофёр везёт мэра во Дворец Ассамблеи на Площади Маккена, чтобы презентовать президенту некий предмет неясного назначения. Мэр понимает суровые условия предвыборной кампании; во время своей собственной он обещал установить общественный праздник для тренировок в вязкой неуверенности средней глубины - уловка слишком циничная даже для жителей Светлопива. Лозунг его компании - «Уготовим псам ад» - несильно улучшил его положение. В конце концов, пришлось поймать остальных трёх кандидатов в подвале и задушить их своей задницей.

Случай с его аурой окончился официальным заявлением, что пост мэра не зависит от публичной демонстрации духа. Леон Вордил ответил трансляцией семичасового распада ауры в зале ожидания аэропорта.
Сейчас мэр включает телик в автомобиле и пялится в него. Гарри Фиаско, вроде загорелый, делает заявление сквозь шелест вспышек.
— Как вы себя чувствуете? — спрашивает кто-то.
—  Современный, залатанный, тяжёлые галлюцинации, и я залипаю. Но мне кажется, после такого события легко быть мудрым. Я... Я дал себе зарок не плакать. Вот что я хотел сказать. Каждый год одного игрока в гольф убивает молнией. Это, может быть, единственное доступное нам доказательство существования Бога. Когда я сидел на стуле, я видел и чувствовал то, что сейчас не могу вспомнить. Но я знаю, мы все, каждый из присутствующих здесь, призраки зародышей. Недодемоны, вот так. Конечно это весьма цветистое высказывание, но этот наш мир найдёт конец в огне и сере, леди и джентльмены. Огонь и сера, без вариантов. Кадры с Блинком.
—  Это древнейший инструмент в ящике. Очаровательный преступник. Достаточно молодой, чтобы изображать жертву. Ложное прозрение в заключении. Весьма трогательно. И вновь судебные начальники тормозят, как зомби, меняющие направление.
Блоха Лонца неуверенно улыбается в камеру, прорываясь сквозь коридор вопящих репортёров.
— Зачем вы украли то яблоко?
— Да, сэр, я украл его — качественно украл. - Зачем?
Блоха проталкивается в дверь.
— Проголодался.
Диктор начитывает поверх кадров президента, перерезающего ленточку на стрельбище по мишеням. — Президент подвергся очередному удару по своей по-шлости из-за разоблачения, что каждый вечер он обматывает изолентой голову питона, суёт его в горло и напевает «Америку» из «Вестсайдской истории». Сейчас мы отправимся в Светлопивский Дворец Ассамблеи на Площади Маккена на отчётное выступление президента.
Мэр наклоняется вперёд. — Водитель, быстрее — начинается.
Шофёр оборачивается — под форменной фуражкой женское лицо из снега и дыма.
— Расслабься, — говорит она.
— Какие проблемы? Она поднимает пистолет.
— Метаболик.
Взрыв пробуждает его в день со вкусом роз. Бесцельные пятна музыки в воздухе. Дом под листьями, дневной шёпот отшельников, вечера, дабы достигнуть их хвалы. Это ячменно-бронзовая страна, революционные белки на дубах, гранатовые листья на иссохших набережных, паладины и цветастая чернь рыскают по сельской местности, поэты экстатируют и лепесткуют под часами. Голубое сахарокопьё падает сто футов через обрыв, завиваясь над пеной.
На рассвете он отбирает глазные яблоки, полный мешок звенящих брелков, статуэтки замёрзшей крови. Громадное сборище мелет свой путь под рассеянной тенью поросли деревьев. Доминирующее приветствие коллег, джентльмен избивает мёртвые часы, хохот, оперённые арлекины поглаживают струны. Белые крылья под медленными облаками. Каменные банкеты остались в россыпи. Он шествует в тронную комнату и пронзает суету инквизиции, спорит с монархом.
—  Мой сеньор, — кричит он, одаривая короля подносом фиолетовых грибобивней. — Размелите их и подожгите в горшке, посмотрите на цвет пламени и соответственно выберите утреннюю рубашку. Но, несомненно, сэр, что вы так и поступаете.
—  Проклясть человека — нелёгкая работа. Просто залейте ему глотку.
Он шагом идёт к двери, как лев, и быстро оглянувшись назад, делает ноги. Держа воздух открытым для удара из окрестностей, он идёт через пролом в шифере и батисте, сходящийся за его спиной, летает над башнями и потрясающими монументами; сужающиеся дистанции несутся по венам, пространство бесподобно разбивается. Блуждающий беспорядок захлёстывает геологию, дырявит побережье зелёным. Тропические лодки полны народу, голубые и красные одежды, жаркие капли глубокого лета, иллюзии сочатся из нектара, как амазонский яд. Он ведёт безгласую науку в горы, указывает на землю под тающими облаками, торопит... Потом он проглатывает богов и засыпает, и во сне он - мэр кошмарного города, неподвижно лежащий в маслянистом переулке.

Президент выходит на сцену с прожекторной улыбкой и окопами глаз. Его седые волосы — ледяная упаковка злого кипения головы. Гром ударов слева приветствует его выход.
Гон компании медленно сужается до тонкого фокуса.
— На плоде свободы есть пятна, — объявляет он. — Их зовут выборы. Человека делают лозунги. Я возглавил важный переход от правительства, равнодушного к одобрению людей, к такому, которое принимает это одобрение как данность. Я решительно готов завершить этот переход, хотя он и непопулярен. Я не намерен укреплять плацдарм, чтобы потом спустить его на гадских пеликанов.
После аплодисментов объявляют мэра, и когда Атом выходит в подходящем плаще, все отрицают то, что видят — им сказали, что будет мэр, значит, мэр будет любой ценой. Можно было и не париться — среди мэров такая текучка, что никто не способен угнаться за ней и запомнить их имена или внешность.
— Мистер президент, — разнузданно говорит Атом, — это была потрясающе лукавая речь. Я уверен, каждый ублюдок в зале присоединится к моей благодарности. И пока вы не вернулись обратно в ад, я хотел бы подарить вам скромный символ нашего соучастия. Мы с прочими власть имущими думали долго, тяжко, до набухших вен, что могло бы подойти. Возможно, что-нибудь символичное? Что-нибудь такое дурацкое на память? Мы на этот счёт неплохо посмеялись. Но было решено вручить то, что вам действительно нужно. Так что вот вам мозг, в эдаком холодильничке. Надеюсь, он доставит вам удовольствие.
Атом передаёт криоящик, и лучащийся президент открывает его. В буре оваций они с Атомом обмениваются рукопожатием перед стробовспышками фотоаппаратов, ящик наклоняют, как дарственную тарелку.
— Мистер президент, — говорит Атом сквозь тиски улыбки, — в день, когда памятник Аврааму Линкольну посмотрит в сторону с жуткой тоской и шагнёт вниз, как гигант Харрихаузена, ваши яйца раскатаются в блинчики.

ДНЕВНИК АТОМА
Сова с лицом, похожим на всасывающий вентилятор. Филигрань золотого трубопровода, потеющего корневой водой. Гигантский кролик в рулевой рубке пропавшего контейнеровоза уставился вперёд, дёргает носом, игнорируя установленное оборудование радиопеленгации. Зеркально ледяное небо. Моросящий дождь. Засеянное поле едва начинает проламываться.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE