A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Ланарк — Глава 40 Прован скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Ланарк

Глава 40 Прован

Когда Ланарк проснулся, было тихо, ложе его слегка раскачивалось, как колыбель, над головой сияла полная луна. В небе виднелось несколько крупных звезд. Не выдержав блеска, он, чтобы дать глазам отдых, уставил их на темное межзвездное пространство, но и там одна за другой стали вспыхивать звезды, а затем и целые созвездия, и вот уже не осталось даже крохотного участка, где не мерцала бы серебряная галактическая пыль. Птицелет, с распростертыми крыльями, парил, слегка накренившись, меж потолком из звезд и полом из гладких облаков, простиравшимся, как и небо, от горизонта до горизонта; сквозь дымку тьмы проступала его белизна — цвет, превосходящий все прочие своей загадочной яркостью. Облачное основание поредело и прорвалось, и Ланарк решил на миг, что машина перевернулась: в просвете показалась яркая луна. Взгляд его уперся в небо, отраженное в круглом озере, и не только отраженное, но и увеличенное, ибо черная крапинка в центре нижней луны явно была не чем иным, как отражением его птицелета. Озеро, хотя и сумрачное, имело собственную окраску. Отраженную луну окружал черный ореол, а он, в свою очередь, был заключен в синее водное кольцо, испещренное звездами. Слева и справа озеро окаймляла чистая песочная отмель, такого же бледно-жемчужного цвета, что и облака; круг озера с отмелями помещался меж двух изогнутых береговых возвышенностей и потому походил на око. Ланарк увидел, что это и есть око, и испытал чувство слишком непривычное, чтобы ему нашлось наименование. Широко распахнув рот и разум, он думал об одном: виден ли он — песчинка из песчинок, проплывающих мимо, — этому гигантскому зрачку. В попытке подумать еще о чем-нибудь он поднял взгляд, но тут же опустил — око приблизилось. Ланарк видел только звезды, отраженные в его глубине. Послышался звук, подобный отдаленному грому или ветру, дышащему прямо в ухо. «Есть… есть… есть… — твердил он, — есть… если… есть…» Ланарк знал, что половина звезд взирает на другую половину и улыбается слегка, не отличая верх от низа и не заботясь об этом. Затем, ошеломленный бесконечностью, он не столько погрузился, сколько вплыл в сон.

В следующий раз он пробудился среди бледной голубой лазури. Под ним была равнина из снежно-белых облаков; с одной стороны по ней легко скользила синяя, похожая на птицу, тень, с другой же, невысоко над горизонтом, стояло маленькое пронзительное солнце, словно бы бросавшееся, в ответ на его взгляды, золотыми проволочками. Временами он попадал в фонтан птичьих мелодий, бивший через просвет в облаках, и взглядывал мельком вниз, где на расстоянии мили или около того виднелись трава или камни, но лишь один звук сопровождал его постоянно: удары крыльев его орла-самолета, глухие в разреженном воздухе. Тело его расслабленно нежилось в тепле на плотном атласном основании. Лицо омывалось прохладным воздухом, освежающим, как вода. Впереди на горизонте высилась гора белых облаков, одинокая, как молочный кувшин на краю пустого стола. Сбоку ее пересекало как будто миниатюрное черное пятнышко в форме птицы, за которым следовала крапинка тени. Позднее, когда над ним проплывали пик и обрывы, сверкавшие на солнце сочной белизной и голубые в тени, Ланарк понял, что облачная равнина закончилась и под облачной горой находится настоящая. С острой верхушкой и гранитными обрывами, она была самой высокой в неровном ряду, поднимавшемся среди сиреневатой вересковой пустоши. Гора объединяла в себе массивность крупной скульптуры и тончайшую фантазию деталей. Движущаяся масса в тенистой стороне долины превратилась в стадо оленей. Из озерца среди вереска вытекал, как оказалось, водопад; у берега, по колено в воде, стоял удильщик. Ланарк видел разноцветные поля с белыми фермерскими домиками вдоль берега, бухту, где на мелководье просвечивало лимонно-желтое дно и красноватые скопления водорослей, а дальше рябили на солнце борозды зыби. В волнах расходился треугольником бледно-зеленый пенистый след, в вершине которого двигался длинный танкер. В орле-самолете послышались голоса, и Ланарк убрал голову с солнечного света.


Негромкий голос у пальцев ног говорил:

— …назвать себя. Воздушные власти Прована запрашивают рейс «U-один» из Унтанка. Повторяю: прошу пассажира назвать себя. Прием.

— Я лорд-провост региона Большой Унтанк, — произнес Ланарк твердо, но радостно, — делегат Генеральной Ассамблеи государств совета.

— Пожалуйста, повтор… пожалуйста, повтор… пожалуйста, повторите. Прием.

Ланарк повторил.

— Рейсу «U-один» из Унтанка разрешается следовать, как запланировано, к Хэмпдену по лучу с ко… лучу с ко… лучу с координатами ноль поток ноль перигелий сорок три минуты девятнадцать целых ноль десятых секунды афелий как указано уби… как указано уби… как указано убирая порыв против потока двадцать два ноль два… ноль два… ноль два… ноль два… ноль два за небесным экватором Квебуса по международным нерв… народным нерв… народным нервно-схемно-децимально-календарно-кортексин-квантумным часам. Сообщение понятно? Прием.

— Для меня это полная тарабарщина.

— Следуйте как запланировано. Повторяю: как запланировано. Повторяю: как запланировано. Конец связи.

Что-то щелкнуло, наступила тишина. Ланарк лежал и думал о том, как его все время вовлекают в какие-то действия и разговаривают с ним так, словно он эти действия запланировал. Но, быть может, сообщение было адресовано не ему, а птицелету. Оно вполне сходило за обращение машины к машине. Он снова высунул голову на солнечный свет.


Он пролетал над широким извилистым устьем реки с резко различными берегами. Справа лежали зеленые сельскохозяйственные земли с купами деревьев и водохранилищами, которые соединяли стремительные протоки. Слева стояли горные хребты, высокие пики, посеребренные снегом; в промежутках там и сям солнце высекало золотые искры из мелких, похожих на осколки озер. С обеих сторон Ланарк видел летние курорты с магазинами, церковные шпили и оживленные эспланады, шумные порты с бухтами, где теснились суда. По воде скользили танкеры, грузовые корабли, яхты с белыми парусами. К нему тянулось изогнутое перо дыма от пароходика, который, громко шлепая колесом, направлялся к довольно большому острову, где помещались куропаточья пустошь, две рощи, три фермы, площадка для гольфа и город, обрамлявший бухту. Остров казался яркой игрушкой, которую Ланарк мог бы поднять со слегка волнистой, искрящейся поверхности воды, и в нем как будто пробудились воспоминания. Он подумал: «Может, у меня была когда-то сестра? И мы играли вместе на травянистой вершине этого утеса, среди желтых колючих кустов? Да, на этом утесе за наблюдательной площадкой, в день вроде этого, во время летних каникул. Похоже, мы зарыли жестянку под кустом, в кроличьей норе? В ней была монета в полкроны, серебряный шестипенсовик того же года, ювелирное украшение нашей матери и грошовый блокнотик с посланием к самим себе, выросшим. Мы обещали вырыть жестянку через двадцать пять лет? А через два дня опять зарыть, убедившись, что ее не украли? Мы были тогда детьми? И разве не был я счастлив?»


Берега сделались круче, лесистей, сблизились, подступая вплотную к краю воды, помеченному буями и маяками. Местами встречались доки, строились или разгружались суда под стрелами кранов. Крутые берега постепенно сгладились, и Ланарк приблизился к широкой долине, широкой чаше, заполненной городом, где бежала река к скоплению шпилей, башен и высоких белых домов. Орел-самолет покинул реку и сделал широкий вираж над покатыми холмами к югу, затем к востоку, затем к северу. Внизу мелькали жилища из опрятного камня, внутренние садики, где играли дети и колыхалось на веревках белье. В городе был выходной день: через незамутненный воздух на лужайках для игры в кегли и теннисных кортах виднелись игроки. Простор, красота этой картины, ее ясность в солнечном свете не просто поражали, но и казались знакомыми. Ланарк думал: «Всю жизнь, да, всю жизнь я хотел именно этого, хотя это место мне как будто хорошо знакомо. Не имена, с ними покончено, но места — места я узнаю. Если я жил здесь когда-то и был счастлив, как же я все это потерял? И почему возвращаюсь только сейчас?»

Временами ему слышался словно бы медленный взрыв, мягкое громыхание в городском центре, и, переведя взгляд, он замечал крохотные птичьи контуры, двигавшиеся туда-сюда. Накрытый вдруг тенью, он поднял глаза и увидел над головой, к востоку, большого орла с обозначением Z-1 на нижней части груди, пересекавшего его курс. Ланарк понял, что его собственный летательный аппарат кружит по спирали, снижаясь над городским центром. Он скользнул над лесистым ущельем еще одной, небольшой реки; рядом раскинулся парк, где прогуливался и загорал народ. Дети на поросшем травой склоне стали махать ему платками, и он подумал: «Скоро я увижу университет». Чуть погодя снизу показались два одинаковых прямоугольника, обрамленных плоской крышей с башенками. Он подумал: «Скоро будет река с большим портовым бассейном, кранами и товарными складами», но на сей раз ошибся. Узкая речка влилась в главное русло, которое разошлось на медлительные рукава, но их окружали тропинки и деревья на подступах к гигантскому стадиону. На его дорожках шли состязания в беге и прыжках, в центре, на сочной траве, отдыхали атлеты в красочных спортивных костюмах, на заполненных трибунах волной нарастали аплодисменты. Птицелет Ланарка присоединился к еще пяти или шести, кружившим вверху. Один за другим птицелеты садились на белый брезентовый прямоугольник с рисунком в виде красных, голубых и черных колец-мишеней, расстеленный перед главной трибуной. Громкоговоритель вещал:

— …и вот Поски, Подгорный, Палеолог и Норн выходят на последний круг; в тот же миг — бац! — опускается на мишень премьер Костоглотов из Скифской Народной Республики; Норн и Палеолог оттесняют — да, оттесняют — Подгорного со второго места; они идут вровень, разрыв между ними и Поски все меньше и меньше.

Разразился гром аплодисментов.

— …К мишени ныряет Тольтек из Тиауанако, и одновременно Поски оказывается на третьем месте, а в лидеры выходит Норн, за ним следует Палеолог, затем Поски и намного от них отставший Подгорный; а вот на мишень приземляется провост Унтанка — простите, лорд-провост Большого Унтанка, и тут же Норн, да. Норн, да, Норн из Туле рвет финишную ленточку, по пятам преследуемый Палеологом из Трапезунда и Поски из Крымской Татарии.


Орел-самолет Ланарка с глухим стуком опустился на брезент и замер, слегка раскачиваясь. Шестеро мужчин в пыльниках оттащили его на несколько ярдов в сторону, к ряду таких же машин, стоявшему около узкой и длинной платформы. Ланарк взял портфель и выбрался на платформу с помощью девушки в алой юбке и блузке, спросившей поспешно:

— Вы делегат из Унтанка?

— Да.

— Сюда, пожалуйста, вы на полминуты опоздали. Вслед за девушкой он спустился по ступенькам, пробрался мимо отдыхавших атлетов, пересек гаревую дорожку, пока пустую, и нырнул в дверь под террасами главной трибуны. Привыкнув смотреть на небо, Ланарк растерялся, когда ступил в узкий коридор с искусственным освещением. Он решил, что бы ни случилось, ничему не удивляться и сохранять позицию невозмутимого скептика. Они вышли в зал с открытыми лифтами по стенам. Девушка впустила его в один из лифтов.

— Поднимайтесь в административную галерею, там вас ждут. Багаж оставьте мне; я прослежу, чтобы его доставили в вашу комнату в делегатской деревне.

— Нет, простите, это очень важные документы.

Ланарк оглядел ряд кнопок на блестящей металлической панели и нажал ту, рядом с которой было написано «АДМИНИСТРАТИВНАЯ ГАЛЕРЕЯ». Пока лифт шел вверх, Ланарк удовлетворенно рассматривал свое отражение в гладкой панели. Он стал старше, но выглядел еще достойней, чем в туалете при ризнице. Отросшая за время путешествия аккуратная бородка, седая и остроконечная, делала его похожим на капитана, щеки были гладкие и розовые, весь облик — холеный и бодрый. Дверь лифта открылась, и Уилкинс, нисколько как будто не изменившийся, пожал Ланарку руку со словами:

— Провост Сладден? Я не ошибаюсь?

— Нет, Уилкинс. Меня зовут Ланарк. Мы знакомы.

Уилкинс вгляделся пристальней:

— Ланарк! Бог мой, так это вы. А что случилось со Сладденом?

— Он бьется над очень опасной санитарной проблемой. Региональный комитет Большого Унтанка предпочел, чтобы город представлял я.

Уилкинс криво улыбнулся:

— Этот человек — настоящая лиса; экологическая лиса в девятом поколении. Ну ладно, ладно. Занимайте очередь, занимайте очередь.

— Уилкинс, наша экологическая проблема грозит обернуться катастрофой. У меня в этом портфеле лежит несколько отчетов, показывающих, что вскоре начнется мор и…

— У нас сейчас светский прием, вопросы общественного здравоохранения будут обсуждаться в понедельник. Занимайте очередь и поздоровайтесь с нашими хозяевами.

— Хозяевами?

— Представитель исполнительной власти Прована и лорд и леди Монбоддо. Занимайте очередь, занимайте очередь.


Они находились в широком изогнутом коридоре, упиравшемся в двойные стеклянные двери; по нему непрерывно двигалась очередь. Ланарк заметил женщину в серебряном сари и смуглого мужчину в белой мантии, но большинство было одето в строгую форму или деловые костюмы и глядело настороженно, как важные люди, не выказывающие дружелюбия, но готовые в рамках разумного откликнуться на таковое со стороны других. Присоединиться к подобной толпе было делом несложным. У стеклянной двери громкий голос называл прибывающих:

— Сенатор Сеннахериб из Нью-Алабамы, Бриан де Буагильбер, Великий Тамплиер Лангедока и Апулии, губернатор Западной Атлантиды Воннегут…

У двери Ланарк, с удовлетворением услышав: «Лорд-провост Ланарк из Большого Унтанка», пожал руку мужчине с ввалившимися щеками, который произнес:

— Тревор Уимз из Прована. Рад, что вы смогли прибыть.

Представительная женщина в голубом твидовом платье, протягивая ему руку, спросила:

— Путешествие было приятным?

Уставясь на нее, Ланарк выдохнул:

— Катализатор.

— Зовите ее леди Монбоддо, — сказал Озенфант, стоявший рядом с нею. Он порывисто пожал Ланарку руку. — Время меняет все ярлыки, вы ведь и на своем примере в этом убедились.

Ланарка взяла за руку какая-то девушка в алой юбке и блузке и повела вниз по ступенькам.

— Привет, меня зовут Либби. Вам, наверное, нужно подкрепиться. Принести вам что-нибудь из буфета? Пате де что-нибудь? Или грудку какой-нибудь птицы? Мед и акриды?

— Озенфант был?.. Озенфант теперь?..

— Новый лорд президент-директор, вы разве не слышали? Сразу видно, что толковый, правда? Понять не могу, зачем его жена нацепила это старомодное платье. Вы, похоже, не голодны. Я тоже. Давайте взамен ударим по выпивке — ее тут море разливанное. Посидите тут минутку.

Ланарк сел на краешек длинной кожаной софы и стал растерянно осматриваться.


Он находился на последнем, самом высоком из четырех этажей, которые спускались ступеньками к стеклянной стене, смотревшей на стадион. Половина присутствующих походили на делегатов; они тихо беседовали, сбившись в небольшие группы. Некоторое оживление вносили девушки в алом, кокетливо-проворно сновавшие среди гостей с подносами в руках, но им составляли противоположность молчаливые крепыши в черных костюмах, которые настороженно подпирали стены, сжимая в ладонях нетронутые стаканчики виски. На стеклянной столешнице у софы лежала пачка буклетов с заглавием «ПРОГРАММА АССАМБЛЕИ». Ланарк открыл один из них. Прочел воспроизведенное там письмо Тревора Уимза, в котором он от лица прованского народа приветствовал делегатов и выражал надежду, что им в Проване понравится. Их жизни и здоровью ничто не грозит, так как об этом позаботится наисовременнейшая служба безопасности, позаимствованная у группы «Квантум — Кортексин»; Красные Девушки, однако, живые люди, готовые помочь делегатам в любых затруднениях. Затем на шести страницах приводился перечень регионов, от Арморики на «А» до Ярроу на «Я». Ланарк обратил внимание на то, что делегатом Большого Унтанка был назван провост Сладден. Следующая страница начиналась с заголовка:

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ
11.00. Прибытие делегатов, прием у лорда и леди Монбоддо.

Затем были перечислены пресс-конференция, ланч, «время для общения и неформального лоббирования», соревнование овчарок, конкурс волынщиков, торжественный обед, опера Персера «Злоключения Элфина» в исполнении «Оперной труппы Эрса», фейерверк и вечеринка. Ланарк нетерпеливо перелистнул буклет и нашел нечто не столь легкомысленное.

ВТОРОЙ ДЕНЬ
8.50. Завтрак. Лоббирование.
10.00. Всемирные проблемы образования: дебаты.
Председательствующий: лорд Монбоддо.
Вступительная речь: «Логос в хаос». Делегат из Эрса, социософ Один Макток анализирует пагубное влияние грамотности на полуобразованных.
Доклады. Прения. Голосование.
15.00. Ланч. Лоббирование.
17.00. Всемирные проблемы питания: дебаты.
Председательствующий: лорд Монбоддо.
Вступительная речь: «Экскремент в алимент». Делегат Богемии, ученый из «Волстат резерч» Дик Отоман объясняет, какой предварительной обработке можно подвергнуть органические загрязнения, чтобы добиться их взаимного восстановления в теле человека.
Доклады. Прения. Голосование.
22.00. Обед. Лоббирование.
ТРЕТИЙ ДЕНЬ
8.50. Завтрак. Лоббирование.
10.00. Проблемы общественного порядка: дебаты.
Председательствующий: лорд Монбоддо.
Вступительная речь: «Революционный застой». Кадо Мотник, социометр и делегат Народной Республики Пафлогония, опишет применение короткозамкнутых нервных схем для канализации либидо в инфра-супра-25-40-спектре.
Доклады. Прения. Голосование.
15.00. Ланч. Лоббирование.
17.00. Всемирные проблемы энергетики: дебаты.
Председательствующий: лорд Монбоддо.
Вступительная речь: «Биодеформация». Делегат Южной Атлантиды, директор «Алголагникса» Тимон Кодак знакомит с генной деформацией — методом, позволяющим решить проблему нехватки жидкого топлива.
Доклады. Прения. Голосование.
22.00. Обед. Лоббирование.
ЧЕТВЕРТЫЙ ДЕНЬ
8.50. Завтрак. Лоббирование.
10.00. Всемирные проблемы здравоохранения: дебаты.
Председательствующий: лорд Монбоддо.
Вступительная речь: «Доброта, родство и умственные способности». Ганзейский делегат, социопат My Дакин объясняет, почему одни нормы здравоохранения нужно сохранять путем ликвидации других норм здравоохранения.
Доклады. Прения. Голосование.
15.00. Ланч, неформальное общение.
17.00. Доклад подкомитетов. Голосование.
21.00. Пресс-конференция.
22.00. Обед. Выступления.
Церемониймейстер: Тревор Уимз.
Вступительная речь: «Вчера, сегодня и завтра». Шесть славных тысячелетий опишет председатель ассамблеи, координатор проекта экспансии, директор института и президент совета лорд Монбоддо. С благодарственной речью выступит Тревор Уимз, президент Прованского Бассейна. Пресмык Монахер, сатрап Трои и Трапезунда, произнесет благодарственную речь от имени гостей.
25.00. Отъезд делегатов.

До того как Ланарк прочитал буклет, им владела восторженность, не имевшая определенных причин. С утра, с самого своего пробуждения в птицелете, под лучами солнца, он чувствовал, что вскоре окажется в центре важных событий, в месте, где ему предстоит произнести публичную речь, которая изменит мир. Встреча с Уилкинсом, катализатором и Озенфантом-Монбоддо не повлияла на его ожидания. Он был ошеломлен, но — что радовало — и они были растеряны. Однако его сбила с толку программа ассамблеи. Словно бы он увидел чертеж гигантской машины, которую собирался вести, и понял, что совсем не владеет техникой дела. Что значила запись: «Доклады. Прения. Голосование»? Что за «лоббирование» и почему оно совмещалось с трапезами? А прочие делегаты разбираются в этих предметах?


В галерее скопилось очень много народу, на другом конце софы обосновались двое мужчин, которые пили темное пиво из пинтовых кружек и глазели вниз, на фигурки спортсменов на освещенном солнцем поле. Один из них произнес радостно:

— Как здорово быть в Проване и все это наблюдать.

— Разве?

— О, бросьте, Один, вы не меньше других потрудились, чтобы эта ассамблея состоялась.

Второй собеседник мрачно отозвался:

— Хлеба и зрелищ. Хлеба и зрелищ. Недолгий период сносных доходов и длительные праздники, когда нас обдирают как липку, а потом — бах! Под нож. Прован обратится в очередной Большой Неназываемый Регион.

Ланарк вмешался взволнованно:

— Простите, вы недовольны состоянием этого города?

Густая шевелюра мрачного собеседника была абсолютно белой, телосложением он напоминал борца, а розоватым потрепанным лицом — боксера. Смерив Ланарка злобным взглядом, он проговорил:

— Думаю, я имею на это право. Я здесь живу.

— Тогда вы сами не знаете, как вам повезло! Я из региона, где санитарная ситуация близка к катастрофе, и блестящие условия в Проване меня просто поразили…

— Вы делегат?

— Да.

— Значит, вы прибыли только что и по воздуху.

— Да.

— Ну так не рассказывайте мне о Проване. У вас начальная стадия комплекса Гулливера.

Ланарк холодно процедил:

— Не понимаю вас.

— Первый упомянутый в письменных источниках обзор местности с воздуха — это тот случай, когда Лемюэлю Гулливеру, человеку здравомыслящему и бесхитростному, позволили встать на ноги рядом со столицей Лилипутии. Он узрел ухоженные фермы, а среди них — дома, улицы, общественные здания, где суетился маленький народец. Его поразила очевидная изобретательность и предприимчивость правителей, служащих и простых работников. Прошло два или три месяца, пока ему открылись их тупость, жадность, продажность, зависть, жестокость.

— Вечно вы, пессимисты, попадаетесь в ловушку разочарования, — весело заговорил веселый собеседник. — С одного расстояния предмет выглядит светлым. С другого — темным. Вы заменяете оптимистический вид его противоположностью и думаете, что нашли истину, но основательный исследователь учитывает все возможные виды, как светлые, так и темные.

Мрачный оскалился:

— Поскольку едва ли не каждый предпочитает праздничную сторону, счастье, что находятся такие, кто готов взглянуть, как обстоят дела со сточными трубами.

— Простите, что задержалась. — Красная Девушка поставила на стол поднос. — Я подумала, что будет забавно попробовать гэльский кофе.

— Рад, что речь зашла о сточных трубах, — взволнованно подхватил Ланарк. — Я прибыл из Унтанка, где возникла проблема как раз со стоками. Фактически будущее целого региона ставится под угрозу — я хотел сказать, решается — на этой ассамблее, и я послан, чтобы выступать в защиту. Но программа, — (мрачный пренебрежительно махнул рукой), — ничего не говорит о том, где и когда мне выступить. Не можете ли вы что-нибудь посоветовать?

— Не стоит в первый же день браться за серьезные вопросы, — вставила Красная Девушка.

— Будущее проблемных регионов, — неспешно произнес мрачный, — обсуждается и решается обычно в одном из подкомитетов.

— В каком подкомитете? Где и когда он соберется?

— Цель этого приема — дружеское общение. — Красная Девушка выглядела расстроенной. — Не оставить ли скучные материи на потом? Их и без того будет выше головы.

— Помолчите, дорогуша, — оборвал ее мрачный, — Уилкинс знает все ходы и выходы. Спросите лучше его.

— Послушаете, — вставила Красная Девушка, — я отведу вас к Настлеру. Он знает все обо всем и собирается скоро встретиться с вами в помещении Эпилога. Он мне сам сказал.

— Кто такой Настлер?

— Наш король. В некотором роде. Но важности в нем нет нисколько, — уклончиво отвечала Красная Девушка. — Трудно объяснить.

Мрачный захохотал:

— Это джокер. От него вам толку не будет.

Ланарк открыл портфель, сунул туда программу ассамблеи и встал.

— Как я понимаю, ваша работа состоит в том, чтобы помогать мне в затруднительных случаях, — обратился он к Красной Девушке. — Я хочу поговорить лично с обоими: с Уилкинсом и с Настлером. С кем я могу встретиться в первую очередь?

— О, с Настлером, конечно. — У Красной Девушки явно отлегло от сердца. — Он инвалид, с ним кто угодно может встретиться в любое время. Но не желаете ли прежде выпить кофе?

— Нет.

Ланарк поблагодарил мрачного и вслед за Красной Девушкой двинулся в толпу.


Уимз и Монбоддо по-прежнему здоровались с новоприбывшими, однако очередь у двери сделалась явно короче. Проходя мимо, Ланарк слышал голос распорядителя:

— Премьер Мултан из Эфиопии. Председатель Фу из Ютландии. Протопресвитер Гриффит-Повис из Ярроу.

Красная Девушка вела его по внешнему коридору, пока они не уперлись в дверную панель без петель и без ручки.

— Вот дверь. Идите туда.

— А вы не пойдете?

— Если вы собираетесь говорить о политике, я лучше подожду снаружи.

Нажав на гладкую поверхность, Ланарк заметил на ней большие буквы:


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE