20 - Свалки

  Из  полевых заметок Грина Тейлора Симмса (Историка): Благодаря своей зрелищности апогеем культуры автосалок были Ночи Елки. Смысл,  как обычно, заключался в выборе условного знака, который неосведомленная  публика восприняла бы как нечто обычное, в пределах нормы — или хотя бы как  случайность.
К «случайностям» можно отнести кофейные чашки и  завтраки в пакетах. Команды использовали их по Ночам Раззявы: например, во  время игры «Кофейные раззявы» участники показывали, что они в игре, привинчивая  или приклеивая большую походную кружку к крыше автомобиля. Кофе в кружке был  факультативен. В случае с «Пакетными раззявами» команды приклеивали к крыше  «завтрак» в бумажном коричневом пакете. Обычным людям эти «флаги» казались  смешными; некоторые догоняли игроков, смеялись и тыкали пальцами, чтобы  водитель заметил «забытый» предмет.

В играх под названием «С нами малыш» использовался  другой «флаг». Понятно, что вид ребенка в рюкзаке-«кенгуру» на крыше машины,  несущейся по дороге, вызывал несколько иную реакцию.
Шот  Даньян (автосалочник): Аукционист начинает торг с пятидесяти  долларов:
— Я слышу пятьдесят? Кто даст начальную цену в  пятьдесят долларов за лот номер один?
Это эвакуаторная стоянка Сэмми — ночь вторника. В среду  аукцион полицейских конфискатов проходит возле радиостанции. Что, круто  организовано? По пятницам мы ходим смотреть машины на патрульную эвакуаторную.  Полицейские конфискаты с места преступления. Брошенные машины. Захваченные во  время облав на наркодилеров или конфискованные за злостную неуплату штрафов. Машины,  эвакуированные с платных автостоянок и никому не понадобившиеся. Все это  сбывают за бесценок.
Чтобы найти машину, в которой можно несколько дней  поездить в краске и клее, а потом врезаться в другую такую же, лучшего места не  найти. У некоторых развалюх на окнах написано неоново-желтым или оранжевым  фломастером: «Порван зубч. рем. привода». Или «Подвеска двиг. по-треск.». На  ветровом стекле одного большого четырехдверника, еще замазанного зубной пастой  «молодоженов», с консервными банками на хвосте — лот номер 42, — написано:  «Конт. кулачков изнош.».
Машина, которую только что выставили на продажу,  изрядно помята и поцарапана; на щитке запеклась кровь с волосами.
Из  полевых заметок Грина Тейлора Симмса: Кукла-младенец и  «кенгуру», конечно, были привинчены к крыше. Большинство команд использовало ту  же дыру и болты каждую неделю, чередуя коляску с кружкой или пакетом. Когда  машина покрывалась царапинами и выбоинами, а значит, теряла свою  привлекательность, многие команды придумывали всякие вариации на основную тему.  Вместо кофейной кружки привинчивали кофеварку и поднос с чашечками и блюдцами.  Корзинку булочек с шоколадной начинкой. Серебряную вазочку с одной красной  розой, подрагивающей во встречном потоке воздуха.
Шот Даньян: Аукционер выводит:
— ...Семьдесят пять, семьдесят пять, кто даст  восемьдесят... Кто поставит восемьдесят долларов... Я слышу восемьдесят?..
Рэнт и Эхо ходят по стоянке, заглядывают под капоты.  Эхо показывает на разбитые ржавые микроавтобусы с обрывками гофрированной  бумаги и надписями: «Команда, вперед! «Тигры» атакуют!» Сиденья и пол забросаны  кусками еды и обертками из фаст-фуда, которые владельцы оставили Ночью  Футбольной Мамы.
Эхо открывает водительскую дверь «купе», к крыше  которого еще привязана искусственная рождественская елка. Нажимает одним  пальцем кнопку на стерео, но ничего не происходит. Нажимает еще раз, сильнее, и  выскакивает диск.
— Моя любимая джазовая сборка, — говорит она, показывая  диск Рэнту. — Вот уж не думала, что когда-то ее услышу!
Из  полевых заметок Грина Тейлора Симмса: Накануне Дня Благодарения  забытая простая кружка превращалась в индейку из папье-маше, раскрашенную в  коричневый цвет и лакированную. Бокалы с плескающимся красным вином. Солонки и  перечницы. Длинные белые свечи в латунных подсвечниках, вместо пламени —  лампочки на батареях. Такие внушительные экспозиции означают, что команда  выехала в этом автомобиле последний раз. Чтобы установить тарелки с ямсом и  спаржевой фасолью, в крыше нужно провертеть десятки дырок.
На пышные проводы автомобиля — их называли «Похоронами»  или «Последним забегом» — команды прибывали на «поле» не позже, чем за час до  «окна». До официального начала игры проходило настоящее дефиле. Машины щеголяли  своими украшениями и красиво прощались, а после игры оказывались на свалке.
Шот  Даньян: Скриптохудожник внутри меня всегда ищет, что бы такое  записать. Я то и дело тянусь рукой к порту, чтобы переключиться. Например,  записать какое-то наблюдение: как выглядит какой-нибудь ржавый автомобиль. Как  Рэнт улыбается Эхо, хотя из полуоткрытого капота торчит только ее задница, а  голос приглушен слоем металла:
— Дроссельная заслонка ни к черту!
Через несколько машин от них по колеса в грязи стоит  разбитая тачка с жестким верхом. На крышке багажника ярко-розовая надпись лаком  для ногтей с блестками: «Бомба-Вишенка III». Рядом стоит Тина Самсинг.
Когда Тина сжимает кулаки и направляется прямо по грязи  к заднице Эхо, я переключаю порт на запись: будет жарко.
Из  полевых заметок Грина Тейлора Симмса: Как я уже говорил, по  зрелищности ничто не могло сравниться с Ночами Елок. В этих редких случаях и  старые, и новые машины приезжали пораньше, чтобы себя показать.  Первонаначальная идея заключалась в том, чтобы привязать рождественскую елку на  крышу, как будто вы счастливая семья и везете дерево из лесу или с елочного  базара. Но как простая чашка кофе переросла в пир, так и обычной елки стало  недостаточно.
Конечно, команды использовали искусственные елки. Их  привязывали по всей длине машины так, что ствол висел над капотом, закрепленный  веревками над бамперами. С самого начала ветки украшали серебряной мишурой. К  верхушке привязывали проволокой яркие звезды, приклеивали или прикручивали  блестящие украшения. Перед «окном» Ночи Елки парад начинался часа за два.  Автосалочники разъезжали по дорогам с елками, мигающими цветными электрическими  гирляндами, шнур от которых тянулся к автомобильной зажигалке или  электропроводке. В каждом стерео гремели рождественские хоралы.
Как только открывалось «окно», гирлянды гасли. Звуки  замолкали. Команды рассыпались, и начиналась настоящая охота.
Шот  Даньян: Аукционист говорит:
— ...Сорок долларов. Мне дадут сорок долларов? Да вы  что, ребята, на заправке и то оставляют больше. Тридцать долларов?..
Эхо, не разгибаясь, погрузила руки по плечи в  двигатель, прижалась щекой к крышке клапанного механизма. Тина Самсинг заходит  сзади и говорит:
— Эй, шлюха!
Рэнт, опершись на переднее крыло, внимательно смотрит  под капот, на Эхо. Аукционист:
— ...Я слышу двадцать пять? Двадцать пять долларов?..  Тина не унимается:
— Эй ты, хватит на меня стучать! — Все это заднице Эхо.  — Еще раз на меня ложно заявишь, я сама позвоню и заявлю на тебя.
Из  полевых заметок Грина Тейлора Симмса: С погасшими огнями  автомобили под елками становятся черными, лохматыми, колючими... монстрами. Их  выдает только тихий звон трясущихся стеклянных и хрустальных украшений. Едва  проедешь мимо темной изгороди или кустов, как они взорвутся тысячью цветов в  зеркале заднего вида. Взвизгнут шины, сверкающая масса заденет автомобиль и  снова исчезнет в ночи.
Шот  Даньян: Аукционист разоряется:
— ...Двадцать долларов? Можем начать ставки с  двадцати?..
Эхо отвечает из капота, уткнувшись лицом в  противопожарную перегородку:
— Исчезни. Я  даже не знаю, какой у тебя сейчас номер. — Она по-прежнему стоит к Тине задом.  — Как я буду стучать на тебя, если не знаю твоего номера?
Аукционист говорит:
— Двадцать! У меня есть двадцать. Я слышу двадцать пять?  Кто поставит двадцать пять?..
Рэнт смотрит на Эхо, опираясь о крыло, нагибаясь все  ниже. Что до меня, я смотрю и записываю, чтобы потом пережить это дома.
Тина говорит:
— Эй, Дневня-ак... — Поворачивается к Рэнту, громче: —  Ты, чернозубый! Дневняк!
Рэнт поднимает глаза. Рукава закатаны, видны шрамы от  укусов на предплечьях. А Тина ему:
— Твоя девушка сказала тебе, чем она зарабатывает? Откуда  у нее деньги на тачку?
Рэнт молчит. Я сплевываю, просто по привычке. Еще раз.
Эхо вынимает руку из капота, сгибает локоть. В руке  разводной ключ, который она сует в задний карман брюк.
Тина Самсинг говорит заднице Эхо и ключу, который  торчит у той из кармана:
— Твоя ненаглядная девица трахается за деньги. — Скрещивает  руки на груди, подается назад и орет: — Твоя девчоночка — мерзкая шлюха!
Из  полевых заметок Грина Тейлора Симмса: В день после Ночи Елки  улицы сияют. Сверкают. На ветру дрожат блестящие обрывки золотой и серебряной  мишуры. Под шинами проезжающих автомобилей хрустят осколки игрушек.
Шот  Даньян: Аукционист говорит:
— ...У меня двадцать три! Предложено двадцать три доллара.  Раз...
Эхо отступает назад и поворачивается к Тине. Рэнт  спрашивает:
— Это правда?
Аукционист:
— ...два...
Эхо поводит головой, чтобы в шее хрустнуло, и  отзывается:
— Правда что?
Рэнт отвечает:
— Что она сказала... Ты правда моя девушка?
Аукционист:
— Продано!