A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Утка, утка, Уолли — ТЕМА 9 скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Утка, утка, Уолли

ТЕМА 9

Я предпочел бы вообще не рассказывать о событиях, произошедших в течение двух следующих дней. Это была полная жопа. Причем во всех смыслах. Но я должен о них рассказать, потому что иначе вы не поймете, что творилось у меня в голове и почему я принимал столь идиотские решения и совершал всякие неосмотрительные поступки и опрометчивые шаги.

Вот как все было: я убивался по поводу таинственного исчезновения Доктора Барри Шварцмана. Я обыскал весь район. Причем несколько раз. Но все тщетно. Я обошел всех соседей в подъезде. Может быть, кто-нибудь что-то видел? Я заходил в дом напротив. Даже в полицию позвонил. Но там явно решили, что у меня не все дома. Сказали (с таким характерным смешком), что они не занимаются похищением домашних животных. Уроды.
Джерри, как добрый ангел с небес, предложил штуку баксов в качестве вознаграждения тому, кто найдет Доктора. Я расклеил объявления по всему району: «Пропала собака... Нашедшему — вознаграждение». (Листовки, надо сказать, были просто кошмарными в смысле цветовой гаммы. Л иловые буквы на розовом фоне. Других цветов в ближайшем «Kinko’s» не нашлось.) Я их расклеил везде, где можно. На всех фонарных столбах. В ветеринарных клиниках, на автозаправках, в круглосуточных продуктовых, в магазинах зоотоваров, игрушек, музыкальных инструментов, алкогольных напитков и порнопродукции — в радиусе трех миль от моего дома.
Я сидел в своей грязной тесной квартирке, томился отчаянием и одиночеством и ждал известий. О том, что с Доктором все хорошо. Но никто не звонил. Никто не требовал выкупа.
Не происходило вообще ничего.
ЕДИНСТВЕННОЕ, что еще как-то радовало: тот, кто проник ко мне в дом и похитил Доктора, не знал о коробке, набитой деньгами. Коробка с деньгами осталась на месте. Хоть какое-то, да утешение.
В голову лезли самые разные мысли. Догадки, теории, предположения проносились в моем воспаленном мозгу, как мародеры во время большого восстания. Врывались, грабили, уходили, а потом возвращались и снова грабили и бесчинствовали, как хотели.
Предположение номер раз: Может быть, Доктор каким-то образом выбрался из квартиры, вышел на улицу и потерялся? Может быть, моя теория о похищении — это самая обыкновенная паранойя и вообще полный идиотизм?
Нет. Никакой это не идиотизм. Идиотизм — это предполагать, что толстый ленивый уродец (я говорю это любя) Доктор Шварцман мог совершить столь решительный, смелый и дерзкий поступок. Ему бы такое и в голову не пришло.
Предположение номер два: Авраам Лайонз. Может быть, он пытался меня припугнуть, чтобы я сидел тихо и не болтал лишнего. Может быть, он рассудил, что мое временное отстранение от работы — вкупе с досадной финансовой ситуацией на фоне общей депрессии — может подвигнуть меня на то, чтобы предать огласке самую страшную тайну об Орал-Би. Если об этом узнают, я поимею свои пресловутые пятнадцать минут славы, а Орал-Би и «Godz-Illa Records» придет конец. Орал-Би пойдет по стопам «Milli Vanilli» — станет коротенькой сноской в Энциклопедии неудачников от поп-культуры. Однако чем больше я размышлял над этой теорией, тем меньше верил в ее вероятность. Лайонз не стал бы похищать мою собаку. Это не его стиль. Он бы скорее похитил кого-нибудь из моих близких друзей (если бы у меня были друзья). Плюс к тому ему хорошо известно, что я — трусливый, запуганный слюнтяй, и буду молчать даже без дополнительных санкций устрашения.
Предположение номер три: Может быть, это Фанк Дизи? Может быть, он украл Доктора, чтобы мне отомстить? С него бы сталось. Я только не понимаю: неужели я так сильно его обидел? Хотя, наверное, да. Обоссать человека с головы до ног — это серьезное оскорбление. И особенно для такого крутого ганста, каким он себя почитает. Да, похоже, что Дизи — наиболее вероятный из всех кандидатов. Тем более что он знает, что я пишу тексты для Орал-Би. И скорее всего знает, что у меня есть деньги, то есть с меня можно требовать выкуп. И хорошо, если выкуп... Насколько я знаю Дизи, убить собаку для него — раз плюнуть. Терять ему нечего. И вообще он законченный отморозок. И ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?!
Страшная правда заключалась в том, что я ничего не мог сделать. Только ждать и надеяться. Главное, чтобы Доктор был жив и здоров. А если за него потребуют выкуп, у меня в шкафу, в коробке из-под обуви, лежит почти двадцать пять тысяч долларов.
Размышления об этих параноидальных теориях заговора перемежались болезненными воспоминаниями о том, как мы с Доктором весело жили вдвоем. Помнится, как-то раз я вернулся домой с работы и обнаружил, что у моего бесхвостого четвероногого друга неожиданно вырос длинный черный хвост. Я не поверил своим глазам! Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что Доктор съел один из моих черных носков, который, понятное дело, не переварился и вышел наружу, но застрял на середине и прикинулся хвостом. Доктор тихонечко взвизгнул, когда я вытащил злополучный носок у него из задницы, а потом он заныкался в шкаф, где просидел часа три, приходя в себя. Да, хорошее было время. Я даже пошел и надел тот носок. В память об этом забавном случае.
Не бойтесь. Я пошутил.
Сью позвонила на следующий день после исчезновения Доктора. Когда я ей все рассказал, она страшно расстроилась. Хотя не то чтобы очень уж страшно. Похоже, ее вообще не волновало, что происходит со мной. А мне так хотелось сочувствия и поддержки. Я ведь немного требую, правда? Но хрен там. Сочувствием даже не пахло. У Сью неожиданно образовалась внеплановая работа. Барбаре Стрейзанд надо было срочно уехать на несколько дней в Лас-Вегас, и она искала сиделку-тире-массажистку для своей папийонки Сплетницы. То есть вечером Сью отбывала в Вегас на личном самолете звездной Барбары, и поэтому никак не могла помочь мне в поисках Доктора. Да, она очень любила Доктора. Но Барбара Стрейзанд, понятное дело, важнее.
Как я уже говорил, это были не самые приятные двое суток в моей жизни.
Под конец второго дня я уже начал всерьез опасаться, что схожу с ума. Где-то в семь вечера позвонил Джерри и застал меня в полном раздрае. Я лежал на полу в одних трусах и носках, держал на груди фотографию Доктора в рамочке и распевал дурным голосом «Кто выпустил пса из дома», только не бодро, а очень печально. Я был похож на потерпевшего кораблекрушение путешественника, который несколько месяцев дрейфовал на спасательной шлюпке в открытом море. На щеках — клочковатая щетина, волосы нечесаные и немытые. Я не помню, чтобы хоть что-нибудь ел за последние два дня.
Джерри звонил несколько раз, но не мог сообщить ничего утешительного. Я даже не стал отвечать на его последние три звонка. Но в конечном итоге ответил, когда он позвонил еще раз. Потому что подумал, что если этот ебучий телефон снова будет трезвонить у меня над ухом, тогда все, пиздец, я уже точно сойду с ума. Джерри спросил, есть ли какие-то новости, и я ответил ему — слабым, трагическом голосом, — что никаких новостей нет. Кажется, Джерри искренне огорчился. Предложил сходить куда-нибудь выпить, развеяться. На самом деле мне и самому хотелось куда-нибудь выйти. Тем более встретиться с Джерри. Чтобы доходчиво ему объяснить, что меня вовсе не интересует контракт с «Bionic Books». Да, мне хочется, чтобы мои книги печатались многотысячными тиражами и хорошо продавались (еще бы мне не хотелось!), но я не хочу и не буду превращать свои вещи в сладенькие и жеманные познавательно-дидактические материалы в стиле «Улицы Сезам», чтобы мамы и папы смогли разъяснить своим деткам, что в жизни бывают не только приятности, но и всякие разные бяки.
Ноя решил никуда не ходить, предпочтя унылую тишину своей одинокой берлоги какофонии голливудского бара. Джерри не стал меня уговаривать. Сказал, если я вдруг передумаю, он будет в «Комнате поцелуев» на Сансет.
Спустя пару часов, насквозь пропитавшись тоской и отчаянием, я решил, что мне все-таки надо выпить. Причем немедленно.
Это, в сущности, простое решение, как потом оказалось, изменило всю мою жизнь.
Но тогда я об этом еще не знал.

* * *

Я позвонил Джерри, чтобы он объяснил мне, куда идти.
— А, Уолли! Все же решился?! Отлично, отлично! Тебе действительно надо выпить! Поднять настроение! Давай оторвемся по полной программе! Может быть, снимем девчонок. А что?! Я почему-то уверен, что твоя снежная королева тебе не дает. Да ладно, Моско, не обижайся. Я же все понимаю... Она что, сейчас рядом с тобой? Ну, вот видишь. Небось, покаты там изнываешь в тоске и печали один-одинешенек, она дрочит какому-нибудь далматинцу и даже не думает о тебе!
Судя по всему, Джерри пребывал в изрядном подпитии. Я уже начал жалеть о своем решении. Но ведь что самое поганое: Джерри был прав. В том, что касается Сью.
Минут через двадцать, совершенно убитый, я вошел в «Комнату поцелуев». Должно быть, когда-то это было действительно модное заведение. Но, как говорится, расцвет его славы давно миновал. Народу практически не было. Обстановка нисколько не располагала. Тесное, неуютное помещение с низким, давящим потолком. Сумрачное освещение. Диваны и стулья, обтянутые темно-красной кожей. Воздух, сизый от сигаретного дыма.
Джерри сидел у стойки в компании двух симпатичных блондиночек. Когда я вошел, он как раз обращался к бармену:
— Еще три яблочных мартини, капитан. И в этот раз налей водки побольше! Чтобы нам сразу стало хорошо!
Да, он был пьян. Определенно. И явно выдрючивался перед девочками. Играл на публику, как всегда. Красавец-бармен страдальчески закатил глаза и пошел делать коктейли. Блондинки, сидевшие рядом с Джерри (одна — с короткой взъерошенной стрижкой, вторая — с длинными волосами), одобрительно улыбнулись друг другу, соблазнительно раскачиваясь на высоких табуретах. Дерзкие шумные манеры дядюшки Джерри явно произвели впечатление на этих цып.
Я твердо решил: «Выпью пару стаканов, не больше, поставлю Джерри в известность, что с „Bionic Books“ у нас ничего не получится, и пойду домой». Я подошел к Джерри сзади и положил руку ему на плечо. Он обернулся ко мне:
— А! Уоллис Кью Москоу! Какие люди!
Я изобразил слабое подобие улыбки.
— Привет, Джерри.
— Милые дамы, позвольте представить вам моего гениального, не побоюсь этого слова, клиента, мистера Уоллиса Кью Москоу. Без точки после Кью.
Девушки обвели меня тем характерным лос-анджелесским взглядом (типа ну, да, ага), в котором отвращение, неприязнь и равнодушие смешивались в равных пропорциях, маскируясь при этом под вежливый интерес.
— Давай выпьем, Кью. — Джерри обратился к бармену: — Эй! Сэм Малон... две текилы. — Бармен, уже даже и не пытавшийся скрыть раздражение, пододвинул нам две большие стопки с текилой. Было вполне очевидно, что Джерри его задолбал. — А где лайм и соль, Сэмми? — Скрипя зубами, бармен аккуратно поставил перед нами солонку и блюдце с дольками лайма. Мне показалось, что он еле сдерживает себя, чтобы не перелезть через стойку и не оскорбить Джерри действием.
Мыс Джерри подняли стопки.
— За «Bionic Books»! — громогласно объявил Джерри. — И за их нового, самого успешного автора!
Он улыбался во все тридцать два зуба. Я замялся, но лишь на мгновение.
— Да, кстати, Джерри, по поводу...
Он опрокинул в себя текилу, проглотил с видимым усилием и впился зубами в дольку лайма.
— Уф! Хорррррроша гадость! Пей, Моско!
— Джерри, послушай...
— Пей!
И я выпил. А спустя пару минут выпил еще. И еще, и еще, и еще.
Кажется, я оприходовал стопок семь-восемь. Иными словами, ужрался в хлам. Помню, как я сидел, подперев подбородок ладонью, и тупо таращился в пространство невидящим взглядом. На стойке передо мной образовался живописный кладбищенский пейзаж из пустых стопарей и лаймовых корок. Джерри вовсю флиртовал со своими двумя блондинками, которые слушали его пьяный бред с откровенно скучающим видом. Помню, смотрел я на них и думал: «Суки, стервы. Как ни старайся, ты их не побьешь. Во всех смыслах слова». Мне показалось, что это блестящая мысль и что надо ее записать. Да вот хотя бы на салфетке. Но у меня не было ручки. Вот так всегда...
Собственно, ради того, чтобы добыть пресловутую ручку, я повернул голову влево и увидел ее. Она сидела за стойкой, буквально на расстоянии вытянутой руки. Нас разделяло лишь два пустых табурета.
Самая красивая девчонка на свете.
Я уставился на нее. Все смотрел, и смотрел, и смотрел. Но она меня не замечала. Или просто привыкла, что на нее все таращатся. Такая спокойная, невозмутимая. Холодная как лед. Холодная и в то же время горячая — как бенгальский огонь. Она вся буквально искрилась. У нее были волнистые волосы до плеч. Угольно-черные, с несколькими кислотно-розовыми прядями. Ярко-зеленые глаза, розовые губы идеальной формы. Красные сережки в форме звездочек. И офигительная фигура, затянутая в черную кожу. Мне почему-то представилось сиденье навороченного мотоцикла, на которое мне отчаянно хотелось сесть. Я в жизни не видел такой потрясающей, великолепной, сногсшибательной женщины. И еще: в ней было что-то до боли знакомое. Но я не мог понять что.
Она сидела, вертела в руках свой бокал, а я смотрел на нее, и внутри у меня разрасталась томительная, ноющая пустота. Одиночество за гранью отчаяния. Я хотел подойти к этой женщине, заговорить. Но не мог. Ведь у меня была девушка, которая меня любит... да?
Знаете что? Я подумал: «Да хрен бы с ней, с этой Сью. Когда она мне нужна, где она?! Рядом со мной? Хрена с два!»
Я оглянулся на Джерри. Как оказалось, он очень внимательно наблюдал за тем, как я наблюдаю за ней. Он подмигнул мне и указал кивком на красавицу в черном, поощряя меня сделать решительный шаг. Текила придала мне смелости. Одним плавным, изящным (хотелось бы думать) движением я преодолел эти два табурета, которые нас разделяли.
От нее восхитительно пахло. Так пахнет от сочного спелого персика, когда надкусишь его в первый раз.
— Э... добрый вечер... Меня зовут Уолли. — Я очень старался, чтобы мой голос звучал в меру небрежно и в меру учтиво. — Мне очень нравится... ваша прическа. Ну и вообще.
Она посмотрела на меня своими невероятно зелеными глазами — зеленее, чем весенняя трава на лугу. Я всерьез испугался, что у меня остановится сердце. Оно действительно остановилось. Она молча смотрела на меня. Секунду. Другую. А я думал: «Господи, я ее знаю. Но не помню откуда». А потом она наклонилась ко мне и прошептала на ухо:
— Привет, Уолли. Мне скучно. У меня тут же встало.
— Э... да... это нехорошо, когда скучно.
— Давай поедем к тебе.
— Что? — Я расплылся в идиотской улыбке. Она слегка отстранилась, но только слегка.
— Давай поедем к тебе, Уолли. Мне скучно.
— Ко мне?! Э... дело в том, что я.... у меня... э...
— Уолли, есть два варианта развития событий. Либо ты так и сидишь тут один, как дурак, — она опять наклонилась ко мне, и ее дыхание опалило мне ухо, — либо мы едем к тебе, и ты меня трахнешь.
Уже в следующую секунду я был на улице.
Прямо перед баром, как по заказу, стояло свободное такси. Мы сели в машину. За всю дорогу никто из нас не произнес ни слова, потому что мы взахлеб целовались и прижимались друг к другу, как два возбужденных подростка в период интенсивного полового созревания.
Мы ворвались ко мне в квартиру, не переставая целоваться. Неистово, жадно и ненасытно. Когда мы рухнули на кровать, мы оба были уже раздеты. От нее пахло персиком, но на вкус она была, как текила. Не скажу, что я помню все восхитительные подробности, но это было волшебно! Охуительно, феерично! Такого у меня еще не было. Ни разу в жизни. Что за ночь! И как раз тогда, когда мне это было действительно нужно. Чтобы хоть на какое-то время забыться и не думать вообще ни о чем.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE