A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Утка, утка, Уолли — ТЕМА 23 скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Утка, утка, Уолли

ТЕМА 23

Драться или бежать. Такова первая, бессознательная реакция человека на опасную ситуацию.
Первобытный инстинкт, память предков.
Но со мной этот инстинкт не сработал.

Я вдруг понял, что у меня совершенно нет сил: ни физических, ни моральных. Я себя чувствовал леденцом с лакрицей, с которого уже слизали верхний карамельный слой, так что остался лишь темный и липкий центр.
Как будто мне было мало предательства Сью и Рамоны.
Неужели и Джерри тоже?!
Да, в тот момент я был готов сдаться.
У меня просто не было сил сопротивляться.
Но у Доктора, очевидно, были свои соображения на этот счет. А я привык доверять его компетентному мнению. В конце концов, он же Доктор. А доктор плохого не посоветует. Он угрожающе зарычал. Я в жизни не слышал, чтобы он так рычал. У него первобытный инстинкт сработал безотказно. Он прошел чуть вперед и встал между мной и зловещей троицей в дверях. Мой герой.
Я посмотрел в глаза Винни.
— Она здесь? — спросил Винни. Я покачал головой и спросил:
— Что вам нужно? Доктор сердито залаял.
— Слушай, может, утихомиришь зверюгу? Чтобы мне не пришлось запулить в него конским транквилизатором. — Коротышка Лу распахнул пиджак, демонстрируя серебристый ствол, небрежно заткнутый за пояс брюк.
— Нет, — сказал я и сам поразился собственной наглости. — И если вы подойдете ближе, кому-то из вас точно неслабо достанется. Он кусается.
— Да неужели? — Лу взялся за пистолет.
— Лу, хватит паясничать, — сказал Винни.
Лу посмотрел на него как-то странно, чуть ли не вызывающе, но все-таки убрал руку с оружия и запахнул пиджак. Винни обернулся ко мне:
— Уолли, нам надо поговорить. Это не то, что ты думаешь.
— Уже верю, — ответил я.
— Честное слово.
— Тогда чего вы сюда притащились? Почему вы меня преследуете?
Винни склонил голову набок.
— Иди сюда, — бросил он через плечо.
В дверях за спиной у бандитов показалась Рамона. Кевин и Лу расступились, как две половинки театрального занавеса, явив Рамону во всей ее сногсшибательной красоте. Должен признаться, мое сердце дрогнуло. Только уже не от нежности, а от обиды, и горечи, и чувства невосполнимой потери. Я ведь действительно думал, что у нас с ней намечается что-то большое и светлое...
Я отвел взгляд.
Я не мог на нее смотреть.
— Уолли, — прошептала она. Я промолчал. — Уолли, пожалуйста. — Я смотрел на грязные шнурки у себя на кроссовках. — Уолли, посмотри на меня.
Я посмотрел на нее.
Это было ошибкой, большой ошибкой.
В ее глазах я увидел все: нашу глубинную взаимосвязь. Глубину наших чувств. Страх потерять то, что есть между нами. Я увидел все это в ее глазах — настоящее, искреннее. Но во мне что-то сломалось. И я знал, что уже ничего не поправишь.
Все прошло. Безвозвратно.
В ее печальных глазах читались мольба, боль и горечь. Я вдруг понял, что это — зеркальное отражение моих собственных чувств, и попытался изобразить непроницаемый суровый взгляд.
— Думаешь, стоит меня поманить, и я тут же к тебе прибегу? Ну, уж нет. Ты такая же лгунья, как и все остальные. Уходите. Все уходите.
— Уолли, нет.
— Уходите! — закричал я. Мое раздражение передалось Доктору, и он снова принялся лаять и фыркать.
— Уолли! — Рамона тоже повысила голос. — Выслушай нас! Я тебя очень прошу! Это важно! Это не то, что ты думаешь!
«Это не то, что ты думаешь». — Она в точности повторила слова Винни.
О чем это они?! Что вообще происходит?! Я наклонился к Доктору и положил руку ему на загривок, чтобы его успокоить.
— Ладно, я слушаю.
— Это не то, что ты думаешь, — повторила Рамона.
— Это я уже слышал. Теперь хотелось бы поподробнее.
— Я говорю...
— Давай лучше я объясню, — перебил Винни. — Наглядно.
— Пожалуйста, — улыбнулась Рамона. Я так и не понял, что ее так позабавило.
Винни снял пиджак. Спустил с плеч подтяжки. Развязал галстук. Расстегнул три верхних пуговицы на рубашке. Взлохматил свою прилизанную набриолиненную шевелюру. Я смотрел на него в полной растерянности, не понимая, что происходит. У него даже лицо изменилось: в нем появилась какая-то интеллигентная мягкость, которой раньше не наблюдалось. Как будто он снял с себя маску.
Буквально у меня на глазах крутой мафиози превращался в доброго, немного чудаковатого дядюшку.
— Что за фигня? — пробормотал я растерянно.
— Вот такие дела, дружище. — Винни почесал нос, подслеповато прищурившись, и стал еще больше похож на доброго милого дядюшку. Он откашлялся, прочищая горло. — Я не Винни. — Теперь он говорил безо всякого акцента. Его голос звучал мягко и... очень душевно.
Теперь в нем уже ничего не осталось от прежнего мафиозного Дона.
— Что? — спросил я, хлопая глазами. Остальные сдержанно захихикали в ответ на мою в общем-то предсказуемую реакцию на столь радикальное преображение Винни.
— Я не Винни, Уолли. Я не итальянец. Меня зовут Марри. Марри Штейнбергер.
Он запустил руку за пазуху и достал золотую цепочку с кулоном в виде звезды Давида.
— Что?!
— Марри Штейнбергер. Это мое настоящее имя. Consigliere Душка Винни — это всего лишь роль, хотя я играю ее почти десять лет. Я актер, Уолли.
— Что?!
Да, это было уже четвертое «Что?!» подряд. Но я был не в том состоянии, чтобы думать о разнообразии и образной выразительности своей речи.
— Я тебе расскажу, как все было. Я приехал сюда из Нью-Йорка. Я был уже в возрасте. Пятьдесят лет — не шутка. Я был толстым, бедным и одиноким. На грани отчаяния. В полной депрессии. Я хотел начать жизнь заново. Хотел стать актером. Я прожил здесь полгода, но не смог получить ни одной роли, даже самой паршивой. Здесь просто не было ролей для толстых и пожилых-евреев. Потом я познакомился с Джерри Сильвером. Ему понравился мой типаж. Он сказал, что у меня фактурная внешность. И что он берется меня «протолкнуть». Но у него было одно условие: я не еврей, а итальянец. Не жалкий толстый неудачник, а крутой мафиози. И тогда у меня будут роли. И знаешь что? Он был прав! Я слегка изменил свою внешность, выучился говорить с итальянским акцентом, прикупил пару пафосных костюмов, и да — мне почти сразу же предложили работу. Потом — еще. И еще. Когда надо было сыграть мафиози в рекламе или в каких-то телесериалах. Я не стал знаменитым, но меня знали на студии. Меня приглашали. Я не сидел без работы. А потом со мной начали происходить странные вещи. Я вдруг обнаружил, что меня окружают настоящие итальянцы — даже когда я не на работе. Диаспора тут небольшая, но сильная. Я говорю о настоящих крутых парнях. Типа Лу и Кевина. — Он указал на них, ткнув большим пальцем себе за плечо. Кевин схватился двумя руками за воротник, изображая процесс удушения, а Лу с угрожающим видом почесал подбородок.
— То есть Кевин и Лу — не актеры? — спросил я.
— Ни разу, нах, не актеры, — сказал Кевин.
— Мы как раз настоящие, без дураков, — подтвердил Лу. — Вин, ты только не обижайся.
— Я и не обижаюсь, — продолжал Винни-Марри. — Да, Уолли, они настоящие. Без дураков. В этом, собственно, и заключалась моя проблема. Я создал себе новую личность. Придумал целую историю о своей жизни в Нью-Йорке, и все ее «скушали». Да. Эти ребята знали, что я снимаюсь в кино. Но это было нормально. Это Лос-Анджелес, здесь еще и не такое бывает. Они меня уважали. Им нужен был опытный лидер из настоящей «семьи». И я был таким лидером. По крайней мере они так считали. Но я устал врать. И особенно мне не хотелось обманывать этих ребят. Честно признаюсь, мне было страшно. Мне не хотелось влезать в это дело по самые уши. Не хотелось, чтобы настоящие серьезные люди в Нью-Йорке узнали, как я тут «выступаю». Я хотел просто играть в кино. Так что где-то через год я сказал Джерри, что выхожу из игры. Но Джерри не согласился. Сказал, что это разрушит мою карьеру. Что мне не дадут ни одной роли. У меня еще не было больших ролей, но на эпизоды меня приглашали часто. И все — стараниями Джерри. Он был хорошим агентом. И еще он сказал, что все будет. Что у него на меня грандиозные планы. «Марри мертв, — сказал он. — Забудь про него. Его нет!». И я постарался забыть.
— И давно они знают? — спросил я, кивнув в сторону двух бандитов.
Марри небрежно махнул рукой:
— Давно.
— Он нам как отец, — сказал Кевин.
— Это правда, — подтвердил Марри. — Я за них глотку перегрызу, и они это знают.
— Нас это не парит, — сказал Лу. — Пока люди верят, что Винни страшен и крут, Винни страшен и крут. Это же Голливуд!
— Эти двое — самые лучшие, — сказал Марри с подлинной гордостью за своих «подопечных». — Как бы там ни было, прошло еще два года, мне по-прежнему не предлагали больших ролей, но работа была всегда, и мы с Джерри делали хорошие деньги. Плюс к тому он использовал мои связи... в определенных кругах... для решения своих проблем. Мы помогали ему убеждать потенциальных партнеров заключать выгодные для него сделки. Типа если приходишь на переговоры в сопровождении серьезных ребят, это очень способствует быстрому взаимопониманию. Мы угрожали особенно несговорчивым. И охраняли его друзей. Как тебя, например. Но мне это не нравилось. У меня потихоньку сдавали нервы. Начались неврозы, панические атаки. — Он достал из кармана свой пузырек с таблетками. — Я глотаю ксанакс, как апельсиновый «тик-так». Каждые два часа. У меня полное нервное истощение! Я опять пошел к Джерри. Сказал, что я выхожу из игры. Что у меня просто нет сил. И вот тогда он прижал меня по-настоящему. Он стал меня шантажировать, Уолли. Сказал, что если я сделаю то, что задумал, он подключит своих людей, и я могу попрощаться с актерской карьерой. Хуже того: он пригрозил сообщить «семьям» в Нью-Йорке, что в Лос-Анджелесе появился некий самозванец, который действует якобы от их имени. Если бы он это сделал, меня бы грохнули в тот же день. Потому что именно этим я и занимался. Изображал из себя Джона Готти! Так что он крепко взял меня за яйца. Это было пять лет назад. И я продолжаю работать на Джерри. А что мне еще остается делать?! Но я устал, Уолли. Я страшно устал... А когда я узнал, что Джерри проделал с тобой то же самое... и с тобой, и с Рамоной... что-то во мне изменилось. Как будто что-то переключилось в мозгах. Я хочу помочь тебе, Уолли. И тебе, и себе. Его надо остановить. И мы это сделаем. Вместе.
Я уже ничего не понимал. Кого надо остановить? О чем он вообще говорит?! Когда он узнал, что Джерри проделал со мной то же самое... Со мной никто ничего не проделывал! Со мной никто ничего...
И тут до меня вдруг дошло.
Джерри.
Как же я раньше не догадался?! Джерри! Это он всем управляет! Бутылка «Гласьяль» у Рамоны на кухне — вот ключ к разгадке! В голове вдруг прояснилось. Как будто трубы в мозгах засорились, а теперь в них залили целый флакон «Драно» с усиленной формулой. Или как будто я принял изрядную дозу «брейн-о-флекса», известного средства для усиления мозговой деятельности, если вдруг кто не знает. Еще когда я увидел бутылку, мне сразу вспомнились слова Джерри: «М-мм. Волшебный напиток». Цитата из фильма Тарантино. Теперь я понял, что меня так тревожило в записке о выкупе, которую получил Лайонз. Я ведь сразу почувствовал, что там что-то такое есть, что-то очень знакомое... Только никак не мог сообразить... И теперь я понял, что именно.
Последняя строчка: «Все замечательно, как никогда, и лучше уже никогда не будет». Вот оно! Та самая пресловутая кость в горле! Теперь я вспомнил, где я это слышал. Кристофер Уокен сказал эту фразу Деннису Хопперу в фильме «Настоящая любовь».
По сценарию Квентина Тарантино.
Джерри Сильвер написал обе записки. Джерри Сильвер! Этот лживый, бесчестный, жадный до денег мерзавец! Как такое возможно?! Добрый дядюшка Джерри! Джерри — большой и уютный. Как плюшевый мишка!
Я думал, я знаю этого человека...
Я думал, я его знаю...
А я совершенно его не знал!
Кстати, это многое объясняло. Теперь я понял, почему Джерри так разъярился, когда большой секрет Лайонза стол достоянием общественности. Джерри лишился возможности вытянуть из Лайонза деньги! Десять миллионов долларов! И тут я понял кое-что еще.
— Мы с вами ехали не на встречу с каким-то там колумбийцем. Вы собирались отдать меня Лайонзу, — сказал я. Это был не вопрос, но Марри все равно печально кивнул, подтверждая мою догадку. Видимо, Джерри решил получить «утешительный приз». Вознаграждение за мою голову. Как говорится, пустячок, а приятно. Раз уж не удалось срубить десять лимонов...
— Вот это меня и добило, — сказал Марри. — Ты хороший человек, Уолли. Я не мог просто так взять и отдать тебя этому убийце. Я сразу понял, чем это закончится.
Вулкан осознания продолжал извергаться у меня в мозгах. Исчезновение Доктора вкупе с тем обстоятельством, что Лайонз взъярился на меня и временно отстранил От работы, стало для Джерри поистине благоприятным «расположением звезд». Он обвинил Лайонза в похищении Доктора, и я где-то даже ему поверил, потому что Лайонз действительно был зол на меня и мог сотворить что-то подобное. Это был беспроигрышный вариант: Джерри знал, что я буду молчать и не пойду «разбираться» с боссом. А Джерри тем временем шантажировал Лайонза, пытаясь вытянуть из него десять лимонов. Причем обставил все так, чтобы Лайонз подумал на меня.
Но при чем здесь Рамона? Я посмотрел на нее, втайне надеясь, что она сейчас скажет мне что-то настолько безумное и фантастичное, что это заставит меня позабыть о том, что наши с ней отношения были не более чем фарсом.
— Говори, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал презрительно и спокойно.
Она нервно сглотнула и убрала с лица прядь волос.
— Я не хотела сделать тебе больно, Уолли. Я тихо фыркнул и тряхнул головой.
— Правда, Уолли. Мне очень жаль, что все так получилось. Ноты мне действительно небезразличен. И я знаю, что я тебе тоже небезразлична.
— Это все была ложь.
— Нет, Уолли... Да, Джерри заставил меня сделать то, что я сделала. Ноя же не думала, что ты мне понравишься. Да, сначала я притворялась. Играла роль. Но потом все изменилось... И я не знала, что они должны были отдать тебя Лайо Цзу. Поверь мне, пожалуйста! Если бы я знала заранее, я бы не стала в этом участвовать! Марри кивнул, подтверждая слова Рамоны.
— А как он заставил тебя, Рамона? Как он заставил тебя лечь со мной в койку?
— Помнишь, я тебе говорила про эту злосчастную рекламу? Что я познакомилась с одним человеком, который уговорил меня сняться в том ролике?
— Да. — Я уже понял, к чему все идет.
— Это был Джерри. Он уговорил меня сняться в этой рекламе. Стал моим агентом. Превратил меня в «девочку с герпесом». В посмешище всего Лос-Анджелеса. Именно из-за него эту дурацкую рекламу уже столько лет не снимают с эфира. Компании нравится ролик... они не хотят его снимать... Они говорят: «Это классика!». И они будут крутить его до тех пор, пока Джерри не расторгнет контракт. Но Джерри его не расторгнет, потому что мы получаем деньги! Я просила его столько раз, чтобы он убрал этот ролик. А он говорит: «Нам нужны деньги». Мне не нужны эти деньги! Я бы все отдала, лишь бы они сняли эту рекламу с эфира!
— Ладно, а я здесь при чем? — просил я.
— А дней пять назад Джерри мне позвонил и сказал: «Иди в этот бар, охмури этого парня, устрой ему райское наслаждение, отвлеки его, сделай так, чтобы он даже думать забыл обо всем, кроме тебя», и тогда он обещал снять рекламу с эфира! И я согласилась. А что мне еще оставалось делать?! Я встретилась с тобой. Ты оказался вполне симпатичным и милым, и мне было вовсе несложно сделать то, что просил Джерри.
— А ты не подумала, что это может задеть мои чувства? Или тебе было плевать на чувства какого-то жалкого неудачника?!
— Да, я понимаю, как это смотрится со стороны. Я была эгоисткой, думала лишь о себе. Но потом что-то произошло, Уолли! Между нами что-то такое произошло... Мы с тобой стали близки. То есть по-настоящему близки... — Она посмотрела на меня, как будто ища подтверждения, но я сделал каменное лицо. — Да, я все понимаю. Я не должна была этого делать. Это было нечестно и подло. Но теперь это уже не имеет значения. Потому что мы вместе, Уолли. Я знаю, ты понимаешь, что я пытаюсь сказать. Мы нашли друг друга! И я не хочу тебя потерять! — Она уставилась в пол и надолго замолчала. Потом подняла глаза. — С тобой я сумела забыть обо всей этой мерзости, Уолли. Ты заставил меня вспомнить, что это такое, когда тебе хорошо. По-настоящему хорошо.
— Откуда я знаю, а вдруг ты и сейчас пытаешься меня обмануть? Может быть, это тоже какая-то игра?
Она посмотрела мне прямо в глаза и нервно сглотнула.
— Я не знаю, что надо сказать, чтобы ты мне поверил.
Я смотрел ей в глаза: изумрудно-зеленые, полные слез. Эти слезы ударили по натянутым струнам моего бедного сердца, как Квазимодо — в колокола собора Парижской Богоматери, и я принял решение.
Я ей поверил.
— Да, — тихо выдохнул я, и она все поняла. Подбежала ко мне, обняла. Я зарылся лицом в ее волосы. Я так крепко ее обнимал, что, наверное, ей было больно.
— Знаешь... наверное, я тебя люблю, — прошептала она мне на ухо.
— Я, наверное, тоже тебя люблю, — прошептал я в ответ. Опять же я знаю, что это безумие: признаваться друг другу в любви на четвертый день знакомства. Но кто сказал, что любовь не безумна?
Я почувствовал у себя на плече чью-то тяжелую руку.
— Давайте все вместе завалим мерзавца, — сказал Марри. Наверное, в первый раз в жизни я почувствовал, что я не один.
Рядом со мной были люди, которые были готовы меня поддержать. Которым я был действительно небезразличен.
— Кх-кх, — громко откашлялся Лу.
Мы с Рамоной обернулись к нему. Я почти и забыл о присутствии двух гангстеров.
— Что, Лу? — просил я.
— Я... эта... я хочу вам помочь прижать этого Джерри Сильвера. По мне так, он гад, каких мало.
— Изрядный мудак, — сказал Кевин. Я улыбнулся.
— О’кей. — Марри хлопнул в ладоши. К нему снова вернулся его итальянский акцент. — Давно пора с ним разобраться.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE