33 - Оборотни-4
Шот Даньян (автосалочник): Вот дерьмо ведь! Это если оглянуться назад. Правда дерьмо. Иногда, когда я чищу зубы, то машинально сплевываю зубную пасту в унитаз, а не в раковину. Привычка. Я не думаю о том, что плюю слюной и что моя собака лакала воду из унитаза.
Джейн Меррис (музыкант): Вы помните, что с людьми творилось? Ходили слухи, что Ночные брали яблоки в магазинах, лизали их и клали обратно, чтобы заразить Дневных. А еще говорили, что днем Ночные плюются из окон высоток.
Недди Нельсон (автосалочник): Берлинская стена... Великая Китайская стена... Зона между Израилем и Палестиной... Северной Кореей и Южной... Разве восьмичасовой комендантский час не стал тем же?
Гэлтон Най (член городского совета): Главное, что мне не нравится в Ночных — что они вечно выступают и называют меня узколобым фанатиком. Никто не назовет меня предвзятым. Пусть знают, что моя собственная дочь — так называемая Ночная. Моя кровиночка. Уже почти три года.
Недди Нельсон: А как скоро Дневные решили, что бешенством больны все Ночные? В общепите? В медицине? В уходе за детьми? Вы назовете хоть одного Дневного, кто еще брал на работу Ночных?
Шот Даньян: Моя собака — трехлетний мопс по кличке Сэнди. Она носилась по всему парку за теннисным мячиком, пока так не уставала, что приходилось нести ее домой на руках. И она дрыхла всю дорогу.
Я знал, что не могу подключаться к «пикам», я понимал, что это значит, но какой же я был дурак!
Джейн Меррис: Помните? Ходили слухи о людях, которые не знали, что заразились, целовали мужей и жен, родители целовали детей на ночь и заражали их бешенством. А еще люди заражались в церквях во время причастия, когда пили вино из одной чаши, — ходила и такая история. Мол, все католики и баптисты — бешеные.
Шот Даньян: Моя Сэнди каждый день спала у меня на кровати, головку положив на подушку рядом с моей подушкой. Как маленький бульдозер, зарывалась под одеяло, поворачивала у моих ног, а потом вылезала, так что видна только голова. Вот и говорите, что у них нет характера! Сэнди даже храпела, как человечек. Она знала команды: «Дай», «Перекатись» и «Жди».
Гэлтон Най: Сколько мы с матерью ее ни предостерегали, она нас не слушала. Мы объясняли нашей девочке, что плохо, что хорошо. Умоляли не гробить свою жизнь ради какого-то глупого подросткового бунта. Мы совершенно четко говорили ей, что День или Ночь — это сознательный выбор образа жизни, но она и слушать нас не хотела.
Недди Нельсон: А вы в курсе, что до отвратительных экспериментов в Освенциме на узниках концлагеря доктор Йозеф Менгеле был известным антропологом? Вы знали, что он путешествовал по Африке, собирая образцы человеческой крови и вирусов? Что его заветной мечтой было выделить факторы, которые доказывали бы разницу между кровью разных рас? А потом создать чуму, которая действовала бы только на одну расу?
А вам известно, что многие результаты исследований Менгеле прибыли в США как часть проекта «Скрепка», по которому ЦРУ давало помилование и новые паспорта ученым-нацистам, если те поделятся секретами Менгеле?
Джейн Меррис: Самым страшным оскорблением было сказать: «Не будь таким Слюнявым!» Или «Только не бесись тут мне». Ночная культура утратила статус преступной элиты и стала синонимом презрения. Любое уничижительное мнение выражалось словами: «Ну прямо Ночь какая-то!..»
Гэлтон Най: Наша девочка окончила с отличием Христианскую академию. Второй по успеваемости из сорока человек! Она была младшим молодежным пастором в нашей церкви три года подряд, а в университете отлично играла в футбол. Мы с ее матерью наняли так называемого частного детектива. Через неделю после того, как она сбежала. И за все наши деньги детектив дал нам только ее снимок в какой-то полуразбитой машине с парнем, под окном написано белым «Молодожены», она в вуали и смеется. На парне белая рубашка и галстук-бабочка. Мы так мечтали, что наша девочка будет венчаться в церкви! Эта фотография просто разбила сердце ее матери.
В Библии сказано: «Не сокрушайтесь о гнилостных отбросах, от коих полезнее освободиться».
Пять тысяч долларов за один мутный снимок, а взамен одно горе. Что ж, хотя бы мы знаем, что этот Ночной подонок все-таки на ней женился.
Шот Даньян: А мне по фигу, что там поется в песне. Иногда поцелуй — это не просто поцелуй. Точно говорю. У меня такая теория, что каждый раз, когда Рэнта кусала летучая мышь или какой-нибудь скунс, вирус бешенства держался в нем дольше и дольше. Специально ли, нет ли, но Рэнт вывел в себе какую-то дрянь, которую медики не смогли вылечить.
Д-р Феба Трюффо (эпидемиолог): До идентификации серотипа Рэнта единственными неизлечимыми вирусами бешенства были африканские штаммы мокола и дувенхейг.
Гэлтон Най: В Библии сказано: «...и отравлено будет дитя, не угодное родителю». Не забывайте об этом.
Недди Нельсон: А вы читали доклад Киссинджера, который он предположительно подал Национальному совету безопасности в 1974 году? Тот, где Генри Киссинджер предостерегает, что самая большая угроза для будущего американцев — перенаселенность стран третьего мира? Как там это? Нам нужны минеральные и природные ресурсы Африки? Очень быстро эти банановые республики развалятся, когда их население слишком возрастет? Единственный способ, каким Америка может за-щитить свое благосостояние-и политическую стабильность, — это депопулировать третий мир?
И нам еще удивляться, что вирус СПИДа был выявлен где-то в 1975 году?
А вы понимаете, что значит «депопулировать»?
Джейн Меррис: Закон «Эй» гарантировал равный доступ ко всем общественным местам для людей как дневного, так и ночного статуса. Но, скажу я вам, у людей возникла такая паранойя по поводу пота на спортивных тренажерах, слюны на яблоках и прочего, что более дорогие заведения, бары, рестораны, салоны по ночам просто закрывались.
Две культуры жили в одном городе, но расходились все дальше и дальше.
Недди Нельсон: А как вы объясните, что первая вспышка заражений СПИДом в Африке началась в миссионерских больницах, где христиане-волонтеры использовали одну и туже иглу для вакцинации местных детей от оспы и дифтерии? Звучит знакомо? Может, миллионов детей! Разве теперь непонятно, почему между 1976-м и 1980 годами в некоторых местностях Западной Африки кривая заражения поднялась с 0,7 процента до 40?
Теперь вам очень хочется бежать в государственную поликлинику и стать в очередь на бесплатную прививку от чего бы то ни было?
Д-р Феба Трюффо: Любая вакцинация несет небольшой риск развития энцефалита; неизбежно, что у нескольких человек, получивших профилактические уколы, возникли слабые симптомы бешенства, которые потребовали дополнительного лечения. Само количество привитых сделало отслеживание пациентов невозможным, и, действительно, как минимум два человека погибли в результате иммунизации.
Шот Даньян: Иногда утром я просыпался, а подушка рядом с моей была мокрая от слюны, столько натекало из пасти моего мопса. Мопсы вообще слюнявые, и я даже не обращал на это внимания. Слепой дурак!
Д-р Феба Трюффо: В целевой общине возникли слухи, которые преувеличили и неверно истолковали смерти, связанные с вакцинацией. Они ослабили желание людей участвовать в последующих программах лечения, а значит, фактически гарантировали постоянный и значительный резервуар вируса среди Ночного населения.
Шот Даньян: Рэнт Кейси говорил: «Что бы ни случи-лось, сейчас всегда сейчас...»
Загадочно, да.
Я думаю, Рэнт имел в виду, что мы живем в настоящем моменте реальности, и что бы ни было раньше, как бы сильно мы ни любили человека или пса, если он на нас нападет, мы отреагируем на опасность.
Недди Нельсон: А вам не кажется странным, что правительственный доклад рекомендует обезлюдить Африку, и к концу двадцатого века начинают вымирать целые поколения? Разве не подозрительно, что бывшие европейские колонии с богатыми природными ресурсами вроде золота и алмазов, страны вроде Ботсваны, Зимбабве и ЮАР, пострадали от эпидемии СПИДа больше всего?
Шот Даньян: Такая у меня была замечательная псина, а я дал ей попить своей слюны. Иногда моя дурость просто зашкаливает. Это точно.
Однажды вечером я проснулся от воя десятиминутной сирены. Сэнди стоит у меня на груди, на шею с ее морды капает слюна. Черные губы задираются, обнажают клыки до самого желтого корня. Жарко дышит на мое лицо и приседает, хочет вцепиться мне в горло, как когда-то прыгала за теннисным мячиком. Как только она делает прыжок, я набрасываю на нее простыню с одеялом и закутываю, чтобы она не могла выбраться. Сэнди весила не больше, чем шар для боулинга, и я ее в этом тюке из одеял поднимаю. Она прямо как оборотень, рычит, царапается, а у меня одеяла такие старые, что нитки видны. Одна лапка уже прорвала ткань, видны черные коготки. Одеяла все намокли от слюны. Я как будто держу росомаху в мокром бумажном пакете. Еще один коготь — и она выберется и начнет меня кусать. Чтобы ее оглушить, может, вырубить, я бью свертком о стену. Сэнди все равно рычит и вырывается. Я врезаю свертком по стене второй раз. Она все вырывается, а я колочу ее о стену, пока сосед не начинает мне стучать. Включается одноминутная сирена, а потом звонок. Начинается комендантский час. Стена, по которой я бью свертком из одеял, измазана чем-то красным. Сверток промок и красный там, где я его бил. Красное капает на пол. Сосед все еще стучит, орет, чтобы я заткнулся, а Сэнди не шевелится и молчит. Это вам не кино про Старого Йел-лера.
Сказать, что я впал в панику, — ничего не сказать. Теперь вы понимаете, какой я дебил, какой я долбаный идиот.
Недди Нельсон: Вы можете отмахнуться от факта, что до вспышки бешенства сравнительно молодое сообщество Ночных почти превзошло по численности население Дневных? Разве серьезная эпидемия не сделала бы с Ночными то же, что СПИД сделал с Африкой? Разве она не уничтожила бы политическую силу новой группы и не сохранила бы теперешние властные структуры?
Гэлтон Най: Мы не знаем, заразилась она или нет, но рисковать не хотим. Нам надо подумать и о своем здоровье. Не хочу сказать, что мы с матерью ее больше не любим, но в ту ночь, когда наша дочь ушла из дома со своим так называемым парнем, она для нас умерла.
Да хранит ее Бог, но если наша девочка однажды постучится к нам в дверь, мы не откроем.
