READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
69. Все оттенки голубого

Глава 5

В запыленном, вонючем полицейском участке старший, допросив Ёсияма, принес нам стандартные извинения, и, не возвращаясь домой, мы отправились на концерт «Bar Kays» в парке Хибия. Все мы не выспались и чувствовали себя разбитыми. В метро никто не проронил ни слова.
– Знаешь, Рю, нам крупно повезло, что они не нашли тот гашиш. Он, впрочем, был у них под самым носом, а они об этом даже не подозревали. Хорошо, что это были тупые участковые, а не опытные полицейские, нам крупно повезло, – ухмыльнулся Ёсияма, когда мы выходили из вагона.

Кэй скорчила презрительную мину и сплюнула на перрон. В туалете на станции Моко раздала всем таблетки «Ниброль».
Разжевывая свою таблетку, Кадзуо спросил у Рэйко:
– Послушай, о чем вы там болтали с этим молодым копом в прихожей?
– Он сказал, что он – фанат «Led Zeppelin». Он учился в школе дизайна. Славный парень.
– Ты уверена? Тебе нужно было сказать ему, что кто-то спер мою фотовспышку.
Я тоже разжевал таблетку.
Когда мы вышли в ближайшую рощу, все уже были сильно обдолбанными. На открытой площадке в роще рок-музыка звучала так громко, что даже листья дрожали. Дети на роликовых коньках наблюдали через проволочную ограду, как длинноволосые взрослые выбираются на сцену. Сидящая на скамейке парочка при виде резиновых сандалий Ёсияма начала хихикать. Молодая мамаша с младенцем на руках ухмыльнулась нам вслед. Маленькие девочки, пробегавшие мимо с большими шарами в руках, внезапно приостановились. Одна из них выпустила из рук шарик и была готова расплакаться. Большой красный шарик начал медленно подниматься вверх.
– Пойми, у меня совсем нет капусты! – сказал Ёсияма, когда я покупал входной билет.
Моко сказала, что один из ее знакомых работает в ансамбле и направилась к сцене. Кэй сама купила билет и торопливо прошла внутрь.
Когда я сказал, что на двоих у меня не хватает, он ответил: «Тогда я снова перелезу через забор» – и направился в обратную сторону, приглашая за собой Кадзуо, у которого тоже не было при себе денег на билет.
– Интересно, удастся им это сделать? – сказал я, но, видимо, Рэйко меня не услышала из-за чудовищной силы гитарного соло.
На сцене, словно игрушки на витрине, были выставлены в ряд всевозможные усилители и динамики. Девушка в зеленой парчовой юбке пела «Me and Bobby Magee», но слов нельзя было разобрать. Она дергалась всякий раз, когда раздавался оглушительный звон больших тарелок. Зрители в первых рядах танцевали и хлопали, широко разинув рты. Шум разносился между рядами скамеек и поднимался в небо. Всякий раз, когда гитарист опускал руку, у меня начинало щекотать в ушах. Слитые воедино отдельные звуки раскалывали землю. Я прошел вдоль веерообразного амфитеатра подальше от сцены, за последние ряды, и мне казалось, что это разгар лета, когда все цикады днем стрекочут в полях. Кто-то тряс пахнущим клеем пластиковым мешком, заполненным белым паром, другой обхватил за плечи громко ржущую девицу, на ком-то была майка с портретом Джимми Хендрикса. Кожаные дзори, сандалии с кожаными шнурками, завязываемыми на лодыжках, серебристые виниловые башмаки со шпорами, лакированные туфли на каблуках, кроссовки и просто босые ноги, и еще губная помада всех оттенков, лак для ногтей, тени, волосы и румяна одновременно сотрясались в такт музыке. Пенилось пиво, хлопали открываемые бутылки кока-колы, непрестанно поднимался табачный дым, пот струился по лицу какой-то иностранки с бриллиантовой диадемой на лбу, бородатый парень, стоя на стуле, подрагивал плечами и размахивал скрученным красным шарфом. Девушка с пером в шляпе брызгала слюной, а другая, в темных очках в зеленой оправе, широко раздвинув губы, покусывала изнутри щеки. Она сжимала сцепленные руки за спиной и подергивала бедрами. Ее длинная грязная юбка ходила волнами. Казалось, что все движение воздуха, когда она раскачивалась взад и вперед, сконцентрировалось на ней одной.
– Эй, Рю, не ты ли это?
Чувак, который обратился ко мне, расстелил на земле какой-то половичок и крутил вокруг него руками, привыкшими ставить на проигрыватель пласты «Pink Floyd», в те времена, когда мы давным-давно сидели в какой-то кофейне.
– Знаешь, я сейчас просто помогаю корешу, – сказал он, покачивая головой.
Он был тощим, пальцы на ногах у него были черными от грязи, а один из передних зубов выбит.
– Это полный отстой, вся эта придурочная музыка свое отжила, а раньше были эти певцы-педики вроде Джули и прочих, я с ними завязал. А ты ошиваешься возле военной базы в Ёкота? Ну и как там, весело?
– Н-да, потому что там тусуются черные парни, а с черными всегда классно. Они совсем другие: курят травку, хлещут виски, а когда уже совершенно бухие, здорово играют на саксе и могут делать кое-что еще.
Прямо перед сценой танцевала почти голая Моко. Двое фотографов щелкали ее своими камерами. Несколько охранников схватили и увели парня, который швырнул кусок зажженной бумаги между рядами. Какой-то пацан с наполненным клеем пластиковым мешком взобрался на сцену и сзади обхватил певицу. Трое охранников пытались оттащить его. Он уцепился за ее парчовую юбку и пытался дотянуться до микрофона. Бас-гитарист в гневе ударил его по спине стойкой микрофона. Парнишка выгнулся назад, схватившись руками за поясницу, и начал уже падать, когда бас-гитарист пинком отправил его в передние ряды. Танцевавшие там люди завопили и разбежались. Коротышка ударился головой, не выпуская из рук пакет с клеем. Двое охранников за руки оттащили его.
– Рю, ты помнишь Мег? Я имею в виду ту девицу, которая приехала в Киото и хотела играть в нашем ансамбле на органе? С такими большими глазами, помнишь, она все еще заливала, что ее выкинули из художественного училища.
Мэйл достал у меня из нагрудного кармана сигарету и закурил. Он выдувал дым через дыру между зубами.
– Разумеется помню.
– Она заявилась в Токио, прямо в мою квартиру. Я хотел связаться с тобой, но не знал адреса. Потому что она, знаешь ли, все твердила, что хочет встретиться с тобой. Видимо, это было вскоре после того, как ты переехал.
– Неужели? Я тоже хотел бы повидаться с ней.
– Мы некоторое время жили вместе. Знаешь, Рю, она была славной девкой, действительно славной. Она была такой доброй, что даже отдала свои часы за кролика, которого никто не хотел купить. Она из богатеньких, и часы у нее были «Омега», что за этого кролика слишком жирно, но такая уж она крутая девчонка.
– Она все еще здесь?
Не отвечая, Мэйл приподнял штанину и продемонстрировал левую лодыжку. Она была испещрена розовыми следами от ожогов.
– Что это? Выглядит ужасно!
– Да, приятного мало. Как-то мы обдолбались, понимаешь, и начали танцевать у меня в комнате. Ее юбка вспыхнула от газового обогревателя. Знаешь, у нее была такая длинная юбка. Мег моментально вспыхнула и сгорела дотла, даже различить ее лицо было невозможно.
Одним пальцем он откинул свисающие волосы и раздавил окурок каблуком сандалии.
– Она обгорела дочерна, не пожелаю тебе когда-нибудь увидеть обугленное тело, это, знаешь ли, ужасно. Немедленно примчался ее папаша. И как ты думаешь, сколько ей было тогда? Пятнадцать, только пятнадцать! Я просто обалдел, когда узнал, что ей только пятнадцать.
Он достал из кармана жвачку, предложил мне. Мне ничего не хотелось, я отверг его предложение, и он засунул ее в щербатый рот.
– Если бы я с самого начала знал, сколько ей лет, то отправил бы ее назад в Киото. Она заявила, что ей двадцать один, и вела себя соответственно, поэтому я поверил.
Потом Мэйл сказал, что подумывает вернуться в родную деревню и пригласил навестить его там.
– Я не могу забыть ее лицо тогда, и я никак не мог утешить ее папашу. Я решил никогда больше не принимать химинал.
– А с твоим пианино ничего не случилось?
– Во время пожара? Сгорела только она, а пианино даже не обуглилось.
– Но ты на нем больше не играешь?
– Почему? Постоянно играю. А как ты, Рю?
– Я разучился играть.
Мэйл встал, чтобы купить две колы. Он предложил мне остатки поп-корна из пакета. Время от времени дул теплый ветерок с моря.
Пузырьки колы щекотали мне горло, онемевшее от «Ниброль». В зеркальце с изящным ободком, которое стояло на черном коврике, отражались мои пожелтевшие глаза.
– Помнишь, как я играл «Crystal Ship» из «The Doors»?
– Сейчас стоит мне ее услышать, я готов зарыдать. Когда я слышу игру на пианино, мне кажется, что это я сам играю. Я ничего не могу с собой поделать. Возможно, в скором времени я вообще ничего не смогу слушать, эти мелодии стали слишком ностальгическими. Я сыт ими по горло, а как ты, Рю? Совсем скоро нам обоим уже будет по двадцать, верно. Но я не хочу кончить, как Мег, не хочу видеть ничего подобного.
– Ты собираешься снова играть Шумана?
– Я имею в виду совсем другое, но твердо уверен, что нужно завязать с этим вонючим образом жизни, просто не знаю, что мне делать?
По тропинке шли старшеклассники, выстроившись в три колонны. Перед ними шла, очевидно, учительница, махая флажком и громко что-то вещая. Одна девочка остановилась и посмотрела на меня и Мэйла, обоих длинноволосых и утомленных, притулившихся к проволочной ограде. На голове у нее была красная шапочка, и она не сводила с нас глаз, пока ее сверстники шествовали мимо. Учительница дала ей подзатыльник, после чего она вернулась в колонну. Она побежала, стараясь вернуться на прежнее место в строю, а белый рюкзак подрагивал у нее на спине. Прежде чем скрыться из виду, она еще раз обернулась, чтобы взглянуть на нас.
– Школьная экскурсия, – пробормотал я. Мэйл выплюнул жвачку и рассмеялся:
– А что, школьницы еще ходят на экскурсии?
– Послушай, Мэйл, что стало с тем кроликом?
– С кроликом? Какое-то время он жил у меня, но потом достал, и не нашлось никого, кто согласился бы его забрать.
– Возможно, я смог бы.
– Да? Уже поздно. Я его сожрал.
– Сожрал?
– Ага. Я попросил знакомого мясника разделать его для меня, но крольчонок был маленьким, и мяса оказалось не слишком много. Знаешь, я полил его кетчупом, но все равно никакого удовольствия не получил.
– И ты его съел?
Казалось, что шум из мощных репродукторов не имеет ничего общего с людьми, передвигающимися по сцене.
Мне казалось, что это какой-то первозданный шум и что под него танцуют напомаженные обезьяны.
Подошла вспотевшая Моко, взглянула на Мэйла и обняла меня.
– Ёсияма зовет тебя. Охранники избили Кадзуо, и ему плохо.
Мэйл снова присел перед своим черным ковриком.
– Послушай, Мэйл, сообщи мне, когда ты возвращаешься в деревню.
Я протянул ему пачку сигарет «Kools».
– Желаю удачи. – Он дал мне взамен перламутровую заколку. – Будь здоров, Рю, это стеклянный кораблик.
* * *
– Что, Моко, это действительно здорово пропотеть от танцев под музыку такого ансамбля?
– Что ты несешь? Разве тебе не нравится приятно проводить время?
К нам присоединился Ёсияма, посасывающий обслюнявленную цигарку с травкой.
– Этот болван Кадзуо полез через забор на глазах у охранника. Когда он попытался бежать, тот ударил его по ноге. Ему не повезло. Этот дерьмовый охранник оказался чистым ублюдком. Ударил его дубинкой.
– Кто-нибудь поехал с ним в больницу?
– Ага, Кэй и Рэйко. Рэйко сказала, что сразу вернется домой, а Кэй собиралась доставить Кадзуо к нему. Но это меня по-настоящему достало, я в полной ярости.
Ёсияма передал цигарку стоявшей рядом с ним густо размалеванной девице. У нее было скуластое лицо и густые зеленые тени на веках.
– Эй, чё это? – спросила она.
Парень, державший ее за руку, прошептал ей на ухо;
– Дурильда, это же марихуана!
– Тогда спасибо, – откликнулась она, хлопая ресницами. Затем они начали по очереди с присвистом засасывать травку.
Моко возле фонтана заглотила еще две таблетки «Ниброль». Она была липкой от пота, брюки впились в живот и жирные бедра. Фотограф с повязкой на руке щелкнул ее, когда она подошла, чтобы обнять меня. Я убрал ее руки со своей шеи и оттолкнул.
– Если хочешь, Моко, иди и потанцуй еще!
– Чё? После того, как я позволила тебе понюхать мои «Диор»? Ты меня достал, Рю. Отвали!
Она показала мне язык и поковыляла к танцующим. Когда она дернулась, груди выскочили наружу; на одной из них виднелась родинка.
Тут подбежал Ёсияма и прокричал мне в ухо:
– Мы поймали того ублюдка, который ударил Кадзуо.
В полутемном общественном туалете находился бритоголовый охранник, над которым стоял полуголый хиппи-полукровка и держал его руки заломленными за спину, а другой тип прочно связывал его кожаной веревкой. Стены были измалеваны граффити, а запах мочи ударил мне в нос. Вокруг разбитого окна жужжали мухи.
Когда охранник задергался и начал сучить ногами по полу, Ёсияма ткнул его локтем в живот.
– Стой на стреме! – сказал он, обращаясь ко мне.
Ёсияма еще раз глубоко вонзил локоть в живот охранника, отчего того вырвало. Из уголков его рта на шею начала капать желтая жидкость, которая запачкала его футболку с Микки Маусом. Глаза его были плотно закрыты, и он изо всех сил старался преодолеть боль. Его продолжало тошнить так, что он заблевал себе брюки. Мускулистый хиппи сказал Ёсияма:
– Дай-ка мне его на минутку.
Он встал перед стонущим охранником и влепил ему ладонью по влажному лицу. От этого удара голова охранника неестественно запрокинулась, казалось, может отвалиться. Изо рта пошла кровь, и я решил, что ему выбили зуб. Парень потерял сознание и ничком рухнул на пол. Хиппи был либо в доску пьяным, либо обдолбанным. Его красные глаза сверкали, и когда Ёсияма попытался его оттащить, тот отшвырнул его, после чего сломал охраннику левую руку. Раздался сухой треск, напоминающий звук ломающейся палки. Охранник застонал и раскрыл глаза, которые расширились при виде беспомощно болтающейся руки. Лежа на полу, он медленно перевернулся раз, потом второй. Хиппи вытер руки носовым платком, потом запихнул окровавленный платок в рот стонущего парня. Сквозь бренчание звучащей у меня в ушах гитары мне даже издалека было слышно, как блюет охранник. После того как Ёсияма и его дружки удалились, он перестал кататься по полу и попытался ползти, опираясь на правую руку.
– Эй, Рю, мы уходим!
От размазанной и продолжающей сочиться крови нижняя половина его лица превратилась в черную маску. Вены на лбу набухли, когда он пытался приподняться на локтях. Вероятно испытывая новый приступ боли, он что-то пробормотал и рухнул набок; ноги у него дрожали. Его заблеванное брюхо вздымалось и опускалось.
* * *
Внутри вагона все блестело. От шума поезда и запаха спиртного меня мутило. Ёсияма под «Ниброль» бродил по вагону с красными глазами, а Моко сидела возле двери на полу. На станции мы все раздавили по паре таблеток «Ниброль». Я стоял рядом с Моко, держась за стойку. Ёсияма схватился за грудь и блеванул, после чего равнодушно наблюдал, как другие пассажиры поспешно выбираются из вагона. Над нами витал кисловатый запах. Ёсияма вытер рот газетой, которую нашел в корзине над сиденьями. От вибрации поезда блевотина расползалась по полу. На остановках в наш вагон больше никто не заходил.
– Ублюдки, – пробормотал Ёсияма и шлепнул ладонью по окну.
Голова у меня шла кругом, и когда я выпустил из рук поручень, то едва не упал.
Моко подняла голову и взяла меня за руку, но мои чувства были так притуплены, что я не ощутил, как кто-то другой прикасается ко мне.
– Знаешь, Рю, я слишком устала, чтобы умирать.
Моко настаивала, что мы должны поехать домой на такси. В противоположном конце вагона перед женщиной, которая читала книгу, стоял Ёсияма. Заметив, что с его губ капает слюна, она попыталась удалиться. Ёсияма завопил, схватил ее за руку, развернул и обнял. Тонкая блузка порвалась. Пронзительный крик заглушил даже скрежет колес. Женщина уронила книгу, содержимое ее сумочки рассыпалось по полу. Моко скорчила гримасу отвращения и сонно пробормотала:
– Я хочу жрать. Рю, не хочешь ли съесть пиццу, пиццу с анчоусами, обильно политую соусом табаско, настолько острую, что щиплет язык, хочешь?
Женщина оттолкнула Ёсияма и побежала к нам. Ее подбородок был вскинут, она старалась не блевануть на пол и прикрывала свою обнаженную грудь. Я подхватил ее и попытался поцеловать взасос. Она крепко сжала зубы, затрясла головой и попыталась вырваться.
– Ублюдки! – прошипел Ёсияма в сторону находившихся по соседству пассажиров.
По другую сторону стекла люди смотрели на нас, как на зверей в зоопарке.
Когда поезд прибыл на следующую станцию, мы плюнули на ту женщину и выскочили на платформу.
– Эй, это они, держите их! – орал, высунувшись из окна вагона, мужчина средних лет с развевающимся на ветру галстуком.
Ёсияма на бегу еще раз блеванул. Блевотина стекала по его рубашке, и он, поскольку был в резиновых сандалиях, поскользнулся на платформе. Мертвецки бледная Моко бежала босиком, держа туфли в руках. На лестнице Ёсияма споткнулся и упал. Он рассек бровь о край ступени эскалатора, потоком хлынула кровь. Он закашлялся, на бегу бормоча что-то невразумительное. На выходе служащий схватил Моко за руку, но Ёсияма ударил его по лицу. Мы постарались смешаться с толпой. Моко с трудом стояла на ногах, и я попытался ее поддержать. У меня заболели глаза, и когда я потер виски, навернулись слезы. Казалось, что сильная вонь блевотины поднимается от кафельного пола, и я пытался зажать рот ладонью.
У Моко ноги заплетались. Запах черномазых, который оставался на ней до самого утра, окончательно выветрился.
* * *
В саду общественной больницы все еще стояли лужи. Перескакивая через оставленные автомобильными колесами следы в глине, бежал мальчик с пачкой газет.
Невидимая глазу, где-то пела птица.
Накануне вечером, когда я добрался до дома, от запаха ананаса меня тотчас же вырвало.
* * *
Когда в поезде я сосал губы той женщины, в ее глазах было странное выражение. До сих пор не понимаю, что это значило.
Во дворе моего дома порхали птицы. Двое американцев, живущих на первом этаже, бросали им хлебные крошки. Тревожно оглядываясь по сторонам, птицы быстро склевывали их. Крошки падали между камешками, но птицы ловко их оттуда вытаскивали. К ним вплотную подошла уборщица, голова которой была повязана тряпкой, но птицы и не думали улетать.
Я не мог различить их глаз, хотя я люблю смотреть на птичьи глаза с круглыми ободками. Эти птицы были серыми с красными перьями на голове наподобие диадемы.
Я решил подарить ананас птицам.
На востоке солнце пробилось сквозь тучи. От этого воздух казался похожим на молоко. Когда на веранде первого этажа распахнулась дверь, птицы сразу вспорхнули и улетели.
Я вернулся в комнату и взял свой ананас.
– Я собирался отдать его птицам, – сказал я женщине, высунувшейся из окна. Кажется, она была настроена дружелюбно. Показав на торчащие корни тополя, она сказала мне:
– Если он останется здесь, то птицы без труда до него доберутся.
Брошенный мной ананас разлетелся на куски и медленно подкатился к основанию тополя. Звук ударившегося о землю ананаса напомнил мне о потасовке в общественном туалете накануне.
Американка вышла прогуливать своего пуделя. Она заметила ананас и удивленно подняла на меня глаза, прикрывая их ладонью, видимо защищаясь от света, потом понимающе кивнула и хмыкнула, сказав при этом, что птички будут рады.
* * *
– Эй, Окинава, где ты был вчера вечером? Я уже начал волноваться.
– Этот тип в одиночку решил переночевать в гостинице, где обычно останавливаются супружеские пары, – ответила за него Рэйко. – И разумеется, он выглядел так подозрительно, что ему пришлось выскочить из окна, не заплатив. Конечно, платить пришлось бы мне, но не в этом дело.
В тот вечер Рэйко решила порвать с Окинавой. Он снова был пьяным, и от него действительно воняло, поэтому я сказал:
– Давай уколем тебя поскорей, – после чего затолкал его в ванную.
Рэйко прошептала мне на ухо:
– Не рассказывай Окинаве про то, что произошло с Сабуро и остальными, иначе он убьет меня.
Когда я засмеялся и понимающе кивнул, она разделась и сама отправилась в ванную. Ёсияма был в ярости из-за того, что накануне Кэй не вернулась домой. Он даже не проявил ни малейшего интереса, когда Окинава показал принесенную им новую пластинку «The Doors».
До нас доносились из ванной стоны Рэйко. Тогда Моко сказала:
– Рю, поставь какую-нибудь музыку. Я устала только ебаться. Должно быть что-то еще, что приносит удовольствие.
Когда я опустил иглу на пластинку «The Doors», появился хромающий Кадзуо, которого Кэй поддерживала под руку.
– Нам посчастливилось получить подарок на вечеринке, а как вы?
Они оба были уже накачаны «Ниброль» и целовались взасос прямо на глазах Ёсияма. Даже сливаясь в поцелуе, они со смехом смотрели на него.
Вдруг Ёсияма схватил Моко, которая лежала рядом с ним на кровати, читая журнал, и попытался ее поцеловать.
– Ты чё? Отвали! При белом свете! Ты ни на что другое не способен! – завопила Моко и оттолкнула его.
Ёсияма посмотрел на Кэй, которая хихикала, наблюдая за происходящим. Отшвырнув журнал на ковер, Моко сказала:
– Рю, я пошла домой. Я плохо себя чувствую и устала от всего этого. – Она натянула бархатное платье, в котором пришла.
– Кэй, а где ты провела прошлую ночь? – спросил Ёсияма, выбираясь из постели.
– Дома у Кадзуо.
– А Рэйко была с тобой?
– Рэйко была с Окинавой в «отеле любви» Син Окубо, она говорит, что там все потолки зеркальные.
– Ты трахалась с Кадзуо?
Слушая этот разговор, Моко качала головой. Она поспешно нанесла макияж, причесалась и похлопала меня по плечу:
– Дай мне немножко травки, Рю.
– Как ты можешь говорить такое, когда все слышат?
– Да, Ёсияма, не говори так. Она же пошла со мной, потому что мне было плохо. Оставь свои шуточки! – ухмыльнулся Кадзуо и потом спросил меня: – А что, вспышка не объявилась?
Когда я покачал головой, он нагнулся, чтобы поправить повязку на лодыжке, и пробормотал:
– Он обошелся мне в двадцать тысяч йен, и он был совсем новенький.
– Рю, проводи меня до станции, – попросила Моко, надевая туфли в прихожей и глядя в зеркало, чтобы поправить шляпку.
– Что, Моко, ты уходишь? – спросила Рэй-ко, обернутая полотенцем. Она пила колу, которую только что достала из холодильника.
По дороге на вокзал Моко попросила купить ей женский журнал и сигареты. Продавщица из киоска опрыскивала водой тротуар. Она узнала меня и сказала:
– Привет! О, у тебя свидание!
На ней были туго обтягивающие задницу слаксы, через ткань которых проступали очертания трусиков. Когда она вытирала о фартук мокрые руки и протягивала мне сигареты, то бросила взгляд на ногти Моко с ярко-красным педикюром.
– У тебя задница все еще болит? – спросил я Моко.
– Ну да, когда хожу в сортир. Но этот Джексон – славный парень. Он принес мне шарф фирмы «Лавин» из магазина американской базы.
– Ты собираешься повторить? Я лично сейчас совершенно выжат.
– Ну, это, конечно, несколько грубовато, но я думаю, что на следующей вечеринке я снова на это пойду. Согласись, что не так уж много шансов получить удовольствие? Если не останется никаких удовольствий, я просто выйду замуж.
– Что? Замуж собралась?
– Конечно, а ты в этом сомневался?
На перекрестке грузовик резко развернулся и обсыпал нас пылью. Мелкие песчинки попали мне в глаза и рот. Я сплюнул. «Мудацкий водила!» – пробормотал почтальон, которому пришлось слезть с велосипеда чтобы протереть глаза.
– Знаешь, Рю, я хочу предупредить тебя насчет Ёсияма. Будь с ним поосторожней. Он слишком часто избивает Кэй. Когда он напивается, то становится совершенно невыносимым: пинает ее и все вокруг. Поговоришь с ним насчет этого?
– Он действительно делает это намеренно? Он, наверное, не отдает себе отчета!
– О чем ты говоришь? Однажды он выбил ей зуб. Я ничего не знаю про этого Ёсияма, но когда он напивается, становится совершенно другим. Во всяком случае, присматривай за ним.
– Как твои предки, Моко, в порядке?
– Вполне. Папаша немного приболел, но брат… ты что, не знаешь про него, Рю? Он совершенно правильный. Я скатилась на дно, но нынешняя молодежь от всего этого отказывается. А мама… Когда я сказала, что моя фотка была помещена в журнале «Ан-ан», она обрадовалась. Значит, ее это устроило.
– Уже наступило лето, и дождь идет редко.
– Послушай, Рю, ты видел фильм «Вудсток»?
– Конечно. А в чем дело?
– Не хочешь посмотреть его снова, прямо сейчас? Я хочу проверить, заторчу от него опять или нет. Как ты думаешь?
– Конечно, это уже отстой, но Джимми Хендрикс остается Джимми Хендриксом, он всегда был великолепен.
– Понятно, что это будет полный отстой. Но, может быть, он пробудит в нас какие-то чувства, и тогда мы поймем, что это уже отстой, но все равно мне хочется посмотреть его еще раз.
С воплями «Я-я-я!» мимо пронеслись Том с Бобом. Моко засмеялась, махнула им рукой и раздавила свою сигарету острым каблуком изящной туфельки.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE