Август - Четверг, 3 августа

03.10. Дома
Вот мы и вернулись. Впрочем, если быть точным, то вернулись мы вчера, но чудо реактивной техники сделало свое дело, и мои внутренние часы еще не успели перестроиться. В результате в десять минут четвертого ночи я сижу за столом и стучу по клавиатуре компьютера вместо того, чтобы спокойно спать. У Эммы, похоже, иммунитет к смене часовых поясов: я тут сижу, а она дрыхнет. Впрочем, «сон» — вряд ли то самое слово, которое лучше всего описывает ее состояние. Мне кажется, тут больше подходит определение «кома»: по крайней мере, я только что потратил чуть не целый час, пытаясь разбудить ее и сподвигнуть на очередной раунд нашего нескончаемого турнира по борьбе в горизонтальной плоскости.

Что касается отпуска, то, не считая дикой жары, стоявшей в Нью Йорке, все прошло блестяще. Эмма была поражена этим городом и, как и я, просто влюбилась в него. Вот только не хотел бы я быть рядом с нею, когда она получит очередную распечатку состояния своего счета на кредитной карточке. В жизни не встречал человека, который бы настолько легко и непринужденно тратил такие громадные суммы.
Вспоминать об этой поездке я буду еще долго благо впечатлений действительно море. Но одно наблюдение я должен записать прямо сейчас. Немедленно, чтобы потом, не дай бог, не забыть: имею в виду то особое, неведомое мне ранее чувство, которое вдруг пронзило меня, когда мы с Эммой просто шли по вечернему Нью Йорку. Я внезапно понял, что впервые за всю свою жизнь рядом со мной идет женщина, которая просто принадлежит мне. Нас ничто не отвлекает друг о друга: никаких забот, никаких неприятностей, никакой работы, никаких приятелей. Только я и она, никого больше. Пожалуй, не часто такие слова можно услышать от мужчины, но мне скрывать нечего: это было так романтично. И само главное, что Эмма почувствовала то же самое Я знаю, что говорю, потому что она сама призналась мне в этом.
Естественно, во время отпуска мы много о чен говорили. Немалая часть этих разговоров, xoтя бы намеками, касалась того, что и как у нас вырисовывается в ближайшем будущем. Я имею в виду, естественно, вопрос наших отношений. Если быть абсолютно откровенным, говорила на эту тему в основном она. Я же по большей часть слушал. Интересно, почему, когда речь заходит oб отношениях между мужчиной и женщиной, им всегда есть что сказать, а также чем и в чем нас убедить? А мы, мужики, только мычим что то невразумительное.
По моему, сейчас я хожу вокруг да около и никак не решаюсь сказать то, что мне самому уже давно ясно: так вот, проведя с Эммой вместе две недели (что, впрочем, не так уж и много), я начал всерьез задумываться над тем, что, возможно, Лиз была права, когда говорила, что из нас с Эммой получится отличная пара. Я ведь действительно все время о ней думаю. Мне даже не верится, что все так хорошо сложилось. Блин, я настолько привык, что Эмма все время рядом, и мне страшно даже подумать, что будет, если мы вдруг расстанемся.
Ладно, пора возвращаться к реальному положению дел. По крайней мере, на данный момент Эмма никуда от меня не денется. Сегодня, между прочим, она умудрилась еще раз утереть мне нос, сама того не желая. Не прошло и часа, как мы приземлились, а она уже позвонила на работу и сказала своей начальнице, что до понедельника в конторе не появится, потому что у нее свадьба. Именно так она выразилась, даже не уточнив, что речь идет вовсе не о ее собственном бракосочетании. Ясно, что та ее поняла с полуслова и, не задавая лишних вопросов, благословила на столь благородное дело. Стоило же мне набрать номер Джулии, как, не успев еще поздороваться, я услышал, что она жаждет меня видеть прямо завтра с самого утра, потому что у нее, видишь ли, накопилась для меня куча дел. Охренеть! И почему такая несправедливость?

10.35. На работе
Ну вот, я на работе, а Эмма — нет. Приволок с собой семь ответов «одиноких сердец», пришедших мне за время отпуска. Само собой, вчера я поспешил убрать их с глаз долой, потому что. как мне кажется, Эмме было бы очень трудно уразуметь, откуда и какого хрена мне шлют письма какие то незнакомые бабы. Вскрыл конверты и наскоро пробежал письма. Очень милые послания. Жаль только, что ни к одному не приложены фотографии. Не хотелось бы вступать в контакт с женщиной, о внешности которой не имеешь ни малейшего представления. А вдруг она окажется страшной и к тому же старой?

15.30. На работе
Во время обеденного перерыва встретился с Лиз и вручил ей огромную коробку с американским мармеладом и классный постер Джорджа Клуни, сказав, что самого его лично я не достал и был вынужден довольствоваться копией. Выглядит Лиз вроде бы неплохо, но при этом она совсем не похожа на ту Лиз, которую я знал раньше. Что то в ней неуловимо изменилось — не то глаза погасли, не то еще что. Да, натворил тот ублюдок дел. Будь моя воля, он бы за это ответил.
Джулия — вот ведь зараза, — несмотря на то что тоже получила коробку американских сладостей, с самого утра наседает на меня со всякой херней насчет работы. Еще мне пришлось выложить Кеву двадцать фунтов за билет на матч, попасть на который у меня нет никакой надежды. Ладно, хрен с ним, зато Кев вроде бы снова со мной разговаривает.
Новостей в конторе за время моего отсутствия набежало немного. Пожалуй, единственный факт, достойный упоминания, — это то, что мудилу Барри все таки не уволили, а ограничились последним письменным предупреждением: то есть до его первого же прикола.

16.50. На работе
Господи, как же я устал то. И как же они все меня достали. Домой, надо срочно сваливать домой. Я измучился так. что мне даже стучать по клавишам — и то тяжело.