READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Пристань святых

Где угодно, только не здесь

Ретроспективные кадры Сент-Луиса... Однажды миссис Гринфилд купила мне в аптеке Массеранга газированной воды с шоколадным сиропом, и вот тогда-то я увидел, на что она способна.

К нашему столу бросилась угодливая еврейка.
— О, миссис Гринфилд... Я так рада вас видеть...
Миссис Гринфилд наклонила голову и просияла своей самой ледяной улыбкой. Еврейка тем не менее продолжала что-то говорить о какой-то вечеринке, на которой она побывала. Миссис Гринфилд ответила:
— Вам исключительно повезло, милочка.
Еврейка же извивалась под ее холодным взглядом, словно большой коричневый карп, молящий о пощаде, надежды на которую у него нет.
Полковник, муж миссис Гринфилд, принадлежал к числу самых великих зануд всех времен.
Первую мировую войну он провел юным лейтенантом в Париже и страшно любил вспоминать об этом периоде в своей жизни.
— Та женщина была настолько прекрасна, что все почитали ее за настоящую богиню, и я однажды провел всю ночь у дверей ее дома. Полагаю, любой настоящий южанин меня поймет.
Еще в одной истории, которую он любил постоянно мне повторять, рассказывалось о том, как он однажды довольно поздно возвращался с какой-то вечеринки, и ему повстречался маленький французский педик...
— Была холодная ночь, лил проливной дождь, а у него не было ни пальто, ни туфель. Поэтому я вначале дал ему понять, что якобы принял его предложение, но, когда мы подошли к дверям моего жилища, я столкнул его в канаву, где ему было самое место, и захлопнул дверь.
— Но, — начал было я, — это уже, наверное, чересчур... Ведь, знаете ли, у разных народов могут быть разные обычаи.
— Если кто-либо из моих сыновей станет педерастом, я убью его собственными руками. И если бы я узнал, что кто-то из детей моих друзей стал педерастом, я бы его тоже убил...
Я уже был членом бойскаутской группы, и нас учили приемам карате, чтобы защищаться от растлителей малолетних, поэтому я без лишних слов нанес ему удар в пах, а ладонью пробил его розовую шею. Он с грохотом упал на пол, и я добил его своим скаутским ножом. Три раза я протащил его тело вокруг нашего дома.
— Он пытался меня совратить, — сказал я жителям дома, по-мальчишески всхлипывая. И мне вручили медаль Красного Креста за храбрость.
Ретроспективные кадры подготовительной школы... Такси остановилось как раз под уличным фонарем, из него вылез парнишка с чемоданом, худенький мальчик в форме подготовительной школы... знакомое лицо, подумал про себя священник, напоминает мне что-то давно прошедшее, мальчишка сует руки в карманы брюк в поисках денег, чтобы расплатиться за такси...
Туманный мертвый мальчик так я неотвязно присутствовал в твоем старом цветочном аромате юных ночей на затхлых шторах одежда пустой подготовительной школы уходит все дальше и дальше. Подойди поближе. Слушай меня через все задние дворы и кучи золы. Печальные старые человеческие записки несу я с собой. Я ждал там...
Анус восход солнца утро в Сент-Лунсе на улице стоит надо мной обнаженный одной ногой в шерстяном носке потирая мой член.
— Я хочу отодрать тебя, Билли.
Вздохнул изгибался раздвинул мои ноги пот дрожь что это значит на кровати на животе.
Мальчики стоят перед конторкой. Одри — худощавый бледный светловолосый юноша с большой родинкой в месте разделения ягодиц. Джон — рыжий с зелеными глазами.
— Я кое-что тебе покажу, Одри.
Он открывает ящик, и там Одри видит вибратор с тупым красным резиновым наконечником. Одри сразу же понял, для чего он предназначен. У него пересохло во рту, сердце бешено забилось, а перед глазами поплыли серебряные точки. Он идет к кровати, ложится на спину и прижимает колени к животу. Джон опускается на колени у него между ног. Он наносит на вибратор смазку и медленно вставляет его.
— Я тебя запускаю, Одри.
Он нажимает на кнопку. Одри почувствовал, как мягкий розовый моллюск проскользнул в его тело, и тело его вдруг сделалось прозрачным, пульсирующим, словно громадная жемчужина в экстазе обнаженности, дрожащая родинка, мелькание его ног теплым полуднем 1920 года, цвета сменяют один другой, пробегая по его телу... красный, растворяющий его до состояния желе, с него спадает кожа, он задыхается в красной дымке, розовато-лиловые оттенки внутренностей, коричневый и сепия подобно пару восходят от его тела, серебряные огоньки вспыхивают у него перед глазами, и он извергает из себя потоки теплых и нежных капель.
Предмет, преподававшийся в школе: Умение видеть всем телом.
Джерри наклоняется, хватается за коленки и широко улыбается, просунув голову между ног. Ребята окружают его, каждый останавливается, чтобы посмотреть на происходящее. Вот какой-то мексиканский парнишка бросает на него взгляд, и тут-то все и происходит. Джерри видит его своим анусом и задней частью бедер. Он дрожит, краснеет с ног до головы, все его тело покрывает гусиная кожа, анус сжимается, а мексиканский парнишка видит его своим напрягшимся членом, бедрами и животом. Кики подходит и вставляет ему. Оба тела охватывает сильная дрожь, как будто их коснулся провод высокого напряжения. Они вибрируют с ног до головы, источая густой лиловый аромат озона. Запах действует на ребят, как кошачья мята. Они вращают ногами в воздухе, брыкаются, трахаются, лижут друг другу задницы, хихикают, исторгая из себя горячие потоки спермы, и в момент оргазма издают звуки, похожие на звук пулемета.
Предмет, преподававшийся в школе: Использование сексуальных лучей.
В оргонном зале, обитом намагниченным железом ребята снимают с себя нижнее белье «Расурель», распространяя вокруг потоки голубых искр. Постепенно и ненавязчиво мускусно-цветочный аромат молодых напряженных членов заполняет помещение. Во рту у Одри появляется сладковатый металлический привкус, который с приятным покалыванием распространяется по всему его телу, как только он наклоняется, поджимает лодыжки, открывая задний проход, а маленькие голубоглазые сумерки смеются между его раздвинутых ног. Один из парней берет небольшой аккумулятор, похожий на лучевую пушку, и направляет его на анус Одри. Он чувствует удар, подобный горсти мягкой гальки из лучей света, щекочущей его анус. Еще один парень направляет луч на пах Одри. Его яички сжимаются, нежные голубые искры пробегают по волосам на лобке. Третий парень бросается на кушетку, раздвигает ноги и поднимает их, а луч ударяет ему в задний проход, по яйцам, по члену, и по его телу пробегают судороги наслаждения, он извергает потоки спермы до самой шеи. Все тело Одри вибрирует, окружающее покрывает туман, волосы на голове встают дыбом, и он обнажает все зубы в волчьем оскале. Одри исходит Млечным путем, источая голубой мускусно-озоновый аромат...
Юноши стоят в голубых сумерках и повторяют школьную клятву:
— Свободный Парень — грязен, коварен, мечтателен, порочен и похотлив.
Патруль приходит к полицейскому посту... часовые мертвы... стрела, пропитанная цианидом... в трех солдатах, глотки перерезаны до позвоночника... стойки для винтовок пусты... Взгляните-ка на эту штуку... В кожаный ремень были вшиты лезвия со свинцовым грузилом на одном конце и деревянной ручкой на другом... она набрасывается на шею сзади, а вот и веревка для удушения со специальной «собачкой», как в тех чемоданах, которые вы набиваете одеждой, а затем садитесь на них, чтобы закрыть. Потом их можно открыть, только надавив на защелку.
В городах на болотистом побережье Юнодевы-Сирены, способные принимать облик любого пола, завлекают солдат, обрекая их на смерть от экстаза — тела несчастных гниют заживо от эрогенных язв...
Юноши на высоких башнях машут руками... ВЕТЕР ВЕТЕР
Поднимается ветер, и юноши взлетают вверх к небу, они движутся вместе с ураганом, гонят к берегу большие валы, видят, как там внизу клонятся и ломаются деревья, дома рассыпаются, словно спичечные коробки, реки выходят из берегов.
ВЕТЕР ВЕТЕР ВЕТЕР
Извивающаяся черная ярость торнадо, омрачающая его юное чело, крутящаяся вокруг него, сносящая мотели и супермаркеты, переворачивающая грузовики...
ВЕТЕР ВЕТЕР ВЕТЕР
Несется по темному небу...
Летающие велосипеды, планеры, взлетающие с коньков или лыж, странные летательные аппараты с парусами, которым устойчивость придают автожиры... голубой сокол вылетает из головы юноши и проносится по небу, из их тел в небо устремляются малиновки, синешейки, цапли и дикие гуси...
А вот сновидческие юноши, видящие сны наяву, и их сны материализуются в виде призрачных видений в неподвижном воздухе, и молчаливые юноши, которые никогда не говорят и обитают там, где слова невозможны. Очень немногие способны выжить среди них.
Патруль свободных парней разбил лагерь на краю Голубой Пустыни, места обитания мальчиков пустыни, застенчивых и пугливых, словно песчаные лисицы с острыми ушами и глазами, мерцающими, как угольки, когда они рыщут по лагерю. Кто-то из парней протягивает кусок мяса, и мальчик пустыни подходит. Парень хватает его за запястье и силой заставляет сесть к нему на колени. Несколько мгновений тот сопротивляется, потом успокаивается и лежит, не двигаясь и учащенно дыша, пока парни срывают с него набедренную повязку, поднимают ему ноги, мастурбируют его, вводят ему палец в задний проход, он дрожит и с воплем кончает...
В лагерь приходят другие мальчики пустыни. Вот двое из них трахаются, стоя на четвереньках, уши у них дрожат, они скалят свои маленькие острые зубы, визжат, тявкают, лают. Потом они лежат под одеялом, прижавшись друг к другу, и скулят во сне... совокупление во сне в заброшенной каменоломне, сперма, разлитая по известняку с ржавыми вкраплениями...
Комната в Мехико, за окном голубое небо и кружащие стервятники над огромной пустынной долиной. Стены комнаты выкрашены в темно-синий цвет. Два мальчика сидят на железной кровати. В середине комнаты — кресло-качалка из желтого дуба с кожаной подушкой. Мальчики смотрят на кресло, которое слегка покачивается на полуденном ветре. Они смотрят, облизывая губы, и у них возникает эрекция. Кики подходит и садится. Он поворачивается к Одри, худощавому бледному юноше с волосами золотистого цвета. Одри садится к Кики на колени лицом к нему и медленно вводит в себя его член. Юноши начинают раскачиваться взад и вперед — фаллические тени на синей стене, все быстрее и быстрее ритмическим движением насоса. Внезапно их ноги застывают, по обоим одновременно пробегает дрожь, безмолвные напряженные лица приобретают остроту бритвы, и в глазах мерцают голубые искры.
Еще одна комната, на этот раз с желтыми обоям. Кики затаскивает Одри к себе на колени. Они раскачиваются взад и вперед, видны напряженные коричневатые яйца Кики под яйцами Одри, поросшими золотистыми волосками, полуденный ветерок вздымает розовые занавески, задницы, члены и напряженные яйца растворяются в хула-хупах света, которые движутся вверх и вниз по их телам, комната вибрирует и дрожит, по стенам пробегают трещины, а ребята несутся на кресле-качалке по небу.
Где-то очень давно закончилось лето. Старые толстые журналы на белых ступеньках. Грязные штаны видны отчетливо, даже пятна на них. Последний раз вместе, последняя пылинка надежды там, в голубом полете ранней юности, на дороге Незнакомца. Помнишь, кем был Незнакомец, впитывая писательское самопознание и божественную вину? Помнишь, кем был Незнакомец, вдыхая аромат листьев в рыжих волосах, твой запах арахиса у него в руке? Непристойное слово, выцарапанное на дальнем берегу много лет назад. Холодный прах мертвого мальчика последнее путешествие домой по мерцающему небу осколки потерянных слов его последняя экспедиция. Давно-давно как давно в потерянном городе он был тот парнишка годы спустя.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE