A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Вагина. История заблуждений — 9. Об удалении клитора скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Вагина. История заблуждений

9. Об удалении клитора

В октябре 1998 года в номере журнала «Вива» было опубликовано небольшое интервью с сомалийской актрисой и писательницей Ясминой Аллас, ныне живущей в Нидерландах. На родине, в Сомали она была одной из немногих девочек, кому не сделали обрезания, и очень стыдилась этого. Из страха, что об этом могут узнать ее друзья, она умоляла родителей позволить ей сделать обрезание. И лишь гораздо позже Ясмина смогла оценить по достоинству твердость своих родителей, которые наотрез отказали девочке в этом.

Многим европейцам трудно поверить в то, что до сих пор во многих африканских странах девочек подвергают такому болезненному ритуалу, как удаление клитора. Те, кто интересуются антропологией, знают, в чем заключается символика обрядов инициации. Обрезание у мальчиков-мусульман означает вхождение в мир взрослых; у евреев обрезание отражает их принадлежность к единому племени. Но обрезание крайней плоти у мужчин и в том и в другом случае не вызывает у западного человека такого отвращения, как удаление клитора (клитородэктомия), поскольку оно не наносит существенного вреда здоровью человека. В случае клитородэктомии женщине не только наносят страшную травму, но и лишают ее возможности получать удовольствие от секса. Все исследования показали, что единственная цель этого обряда — полное подчинение женщины желаниям и потребностям мужчин. А если это так, то совершенно непонятно, почему именно женщины принимают важное участие в сохранении этой кровавой традиции.
Колыбелью клитородэктомии является север Африки — бывшие западные колонии, подвергшиеся наибольшему европейскому влиянию в этом регионе (Марокко, Алжир, Тунис, Ливия и другие). Часто клитородэктомию связывают с исламом — религей, господствующей в этих странах, но, по-видимому, это неверно, поскольку на Аравийском полуострове клитородэктомия не встречается. Эту операцию в Африке делают девочкам от пяти до двенадцати лет, обставляя все как праздник, в котором принимают участие только женщины. Именно женщины решают, кому и когда делать обрезание, женщины удерживают девочек во время этой мучительной процедуры, и женщины же держат в руках острый нож.
Встречаются несколько методов женского обрезания. Самый легкий называется «сунна», и он сводится к небольшому надрезу крайней плоти. Следующий способ связан с удалением клитора, целиком или частично. А при третьем удаляют полностью малые половые губы. Наиболее радикальную операцию делают в Сомали и в Судане. При этом девушке удаляют клитор и малые губы, а затем зашивают большие губы, но так, чтобы оставить лишь небольшое отверстие над анусом. Такое вмешательство известно под названием «инфибуляция».
Слово «инфибуляция» означает «защипывание» или «зацепление» (также «закрепление с помощью застежки»). В 1993 году нидерландский гинеколог М. М. И. Рейнерс опубликовал детальное исследование обрезания у женщин, в котором рассмотрел исторические, религиозные и антропологические корни этой процедуры. Он напомнил, что еще древнеримский врач Авл Корнелий Цельс в своем многотомном труде «De medicina» писал:

...можно использовать бронзовую застежку, или фибулу, не только для закрепления тоги, но и для того, чтобы не допускать половых сношений. Игла при этом прокалывала обе малые губы женщины, как правило рабыни, которой нельзя позволить забеременеть, поскольку тогда снижалась ее цена.

Обрезанию у женщин суждена была долгая жизнь — вплоть до отмены рабства, поскольку за обрезанных девушек в африканских центрах работорговли неизменно давали большую цену, чем за необрезанных. Инфибуляцию также называют «фараоново обрезание», поскольку считалось, что обрезание женщин осуществляли еще в Древнем Египте, причем это можно было доказать при обследовании мумий. Рейнерс нашел множество историй об обрезанных мумиях в книгах и статьях, однако проверить достоверность этих источников оказалось невозможным. На сегодняшний день, нет оснований считать, будто Нефертити или Клеопатра подвергались такой операции.
Инфибуляцию проводят настолько грубо и примитивно, что в это трудно поверить, при чем весь процесс сопровождается празднеством и обменом подарками. Обрезание проводится без обезболивания, иногда осколком стекла, иногда опасной бритвой. Гигиена при этом минимальная, и почти никто не обращает внимания на предотвращение инфекции. При зашивании больших губ обычно пользуются шипами акации. Затем девочку пеленают так, чтобы она в течение сорока дней не могла раздвинуть ноги. Большинство женщин после такой процедуры вообще всю жизнь обречены передвигаться мелкими шажками. Отверстие, через которое выходят моча и менструальные выделения, порой настолько мало, что буквально приходится выдавливать мочу, капля за каплей. После этой операции бывают самые разные осложнения и болезни, а впоследствии такая женщина при родах будет гораздо больше обычного подвержена инфекциям и травмам. И тем не менее в странах, где практикуется такое обрезание, женщины обычно считают обрезанное влагалище «чистым», хотя это полностью противоречит действительности.
А что происходит, когда девушка, которой сделали инфибуляцию, выходит замуж? Американка Хэнни Лайтфут-Кляйн, специалист в области антропологии, собирала фактический материал для своей научной работы в Судане и Кении. Она писала о том, как местные жители, особенно в Судане, покорили ее сердце: они, несмотря на отчаянную бедность, проявляли удивительное гостеприимство, причем, принимая ее у себя в доме, были готовы откровенно обсуждать с ней удаление клитора. Она описывает, как после длительного переезда добралась наконец до селения, где, как ей говорили, имелась гостиница. Там ее встретили с некоторым изумлением («А где же ваш муж?»), и лишь после настойчивых требований предоставить номер ей выделили комнату в конце коридора. Посреди ночи женщину разбудили пронзительные крики. Когда она вызвала ночного дежурного, тот попытался успокоить ее. «Понимаете, — сказал он ей, наша гостиница предназначена только для молодоженов, а крики из комнат — это обычная атмосфера брачных ночей». Лайтфут-Кляйн тут же собрала свой рюкзак и выехала из этой гостиницы, прямо посреди ночи. А ведь она, как специалист в области антропологии, прекрасно знала, чем вызваны эти крики. Ей было известно, что обычно добиться пенетрации обрезанной девушки очень непросто: на это порой уходит не одна неделя, причем нередко приходится призывать на помощь повивальную бабку с острым ножом. Последнее, правда, считается в тех местах позорным для мужчины (он признается бессильным перед выполнением мужского долга), поэтому жених скорее сам возьмет нож в руки, чем обратится за помощью. Разумеется, он практически не имеет никакого представления о женской анатомии, а смелости ему добавляет обычно повышенная доза алкоголя...
Что же, очень трудно сохранить хладнокровие, познакомившись с подобным ритуалом, который наносит страшные увечья женщине, угрожая как ее физическому, так и психическому здоровью. Несмотря на это, обычай обрезания высоко почитают именно женщины из североафриканских стран, поэтому большинство попыток прекратить этот ритуал с помощью юридических мер потерпели поражение. Отмене обрезания яростно сопротивлялись матери, бабушки, повивальные бабки и даже сами девочки. Кенийский лидер Джомо Кениатта в 1939 году написал свою диссертацию под названием «Обратившись лицом к горе Кения»*, и в ней он называл обрезание девочек-подростков и полигамию примерами тех явлений в кенийской культуре, которых европейцам никогда не понять, но которые всегда будут служить им предлогом для вмешательства во внутренние дела этой страны. Когда Кениатта пришел к власти в Кении (в 1963 году), древние обычаи были вновь официально признаны. А еще за десять лет до этого миссионеры из англиканской церкви настоятельно предлагали и школьникам и учителям подписать декларацию, что они выступают против женского обрезания, прежде чем предоставить им доступ в общеобразовательные учреждения, и этот шаг привел к бурным волнениям. При этом одну монахиню, женщину уже преклонного возраста, даже изнасиловали, подвергли обрезанию и изувечили. В годы президентского правления Арап Мои, наследника Кениатты, был принят новый государственный запрет на клитородэктомию — после того, как четырнадцать девочек за один год умерли от осложнений после совершения этого ритуала. По закону, когда девушке исполняется семнадцать лет, она может сама решить, хочет ли она сделать обрезание. В сентябре 2001 года двадцать супружеских пар в Найроби были впервые оштрафованы за то, что они заставили своих дочерей сделать обрезание, а в День независимости Кении президент Мои предписал полиции строже выполнять свои функции по предупреждению подобных случаев.

* Он выполнил эту работу в период своего обучения в Лондонской школе экономики, под руководством известного антрополога Б. Малиновского.

Возможно, Кениатта был прав, и людям Запада никогда не удастся понять смысл и значение клитородэктомии, но он довольно четко изложил мотивы подобного поведения в своей диссертации. Ясно, что обрезание укрепляет племенные связи и что девушки, не прошедшие этой процедуры, рискуют оказаться за пределами общества. В Судане, например, всего три категории женщин остаются необрезанными: маленькие девочки, женщины с психическими расстройствами и дочери проституток. Для нормальной жительницы Судана встретить необрезанную женщину так же страшно, как страшно было гинекологу Рейнерсу, когда пациентка попросила «вскрыть» ее... Хэнни Лайтфут-Кляйн пишет об одной суданской повивальной бабке, которая просто опешила от неожиданности, когда, придя к роженице, вдруг обнаружила, что та необрезана. Хэнни Лайтфут-Кляйн сама познакомилась с медсестрами в одной больнице (причем познакомил их мужчина — врач-гинеколог), и им было сказано, чтобы они максимально откровенно рассказывали своей гостье, Хэнни, обо всем, что было связано с предметом ее исследований. Медсестры с удовольствием согласились на это, но при одном условии: госпожа Лайтфут-Кляйн не менее откровенно расскажет им все про себя саму. Узнав, что иностранная гостья необрезана, медсестры ужаснулись. Они несколько раз спрашивали, не была ли ее мать проституткой.
В культурах, где обрезание является правилом, необрезанные женщины всегда будут страшиться того, что им Не удастся найти мужа. А без мужа и без детей они никогда не будут приняты обществом.
Мужчины же в этих странах, как правило, отвергают необрезанных женщин, и это вызвано отсутствием уверенности в их девственности. Рубец, остающийся от инфибуляции, воспринимается как своего рода печать, как зримый признак чистоты и непорочности женщины. Вместе с тем рубцовая ткань может стать на удивление жесткой и твердой. В медицинских текстах такую ткань называют келоидной, или гипертрофированным рубцом, причем келоидная ткань чаще всего встречается среди представителей негроидной расы. Один хирург рассказал госпоже Лайтфут-Кляйн, что ему пришлось как-то делать операцию женщине, которая оставалась девственницей, хотя уже целых семь лет была замужем. Неудивительно, что ее муж оказался неспособен войти в нее, ведь даже скальпель хирурга сломался, когда тот принялся надрезать затвердевшую ткань, так что выполнить нужный надрез удалось лишь с помощью самого прочного резца — распатора, предназначаемого для перерезания хрящей... Все это произвело на молодого хирурга очень сильное впечатление, однако куда больше ужаснуло его то, с какой поспешностью муж забрал жену домой из больницы... Он, правда, имел некую толику мужской солидарности и понимал также, каково было тому на протяжении целых семи лет сносить насмешки всех своих односельчан.
Помимо четкого доказательства того, что женщина является невинной, дополнительным «преимуществом» женского обрезания считается, по-видимому, самый факт, что она утрачивает при этом большую часть своих внешних половых органов, и притом наиболее чувствительную их часть, — в этом-то и состоит главная идея: с помощью такой процедуры защитить женщину от ее собственной, необузданной сексуальности. И здесь мы снова сталкиваемся с глубинным, сильно укоренившимся страхом перед якобы существующей, безграничной способностью женщины к похоти... Даже в песне Песней Соломона, хотя она и представляет собой гимн эротическому, сексуальному началу в человеке, под конец проявляется этот страх (8:8 — 8:9).

Невеста и ее братья

Есть у нас сестра, которая еще мала,
И сосцов нет у нее;
Что нам будет делать с сестрою нашею,
Когда будут свататься за нею?
Если бы она была стена,
То мы построили бы на ней палаты из серебра;
Если бы она была дверь,
То мы обложили бы ее кедровыми досками.

Из этого пассажа нам становится ясно, что у иудаизма и христианства есть общие корни с исламом. И вот, снова и снова, возникает этот образ женщины как существа, лишенного признаков пола, которая претерпевает метаморфозу, стоит лишь ей встретить единственного мужчину, избранника, который будет лелеять ее.

Я — стена,
И сосцы у меня, как башни;
Потому я буду в глазах его,
Как достигшая полноты. (8:10)

Смысл тут ясен: самая большая драгоценность, имеющаяся у женщины, должна быть сохранена для единственного мужчины в ее жизни. Если женщина окажется несостоятельной в этом смысле, ее муж имеет право взять себе вторую жену, а большего кошмара в жизни любой суданской женщины невозможно и придумать... Если в нее слишком легко войти при дефлорации, от нее легко можно будет отказаться, а после первой брачной ночи друзья мужа будут со знанием дела расспрашивать его обо всем, причем они будут готовы раздувать мельчайшие искры сомнений в отношении ее девственности. Некоторым женщинам даже приносит удовольствие та боль, которую они чувствовали во время медового месяца. Лайтфут-Кляйн приводит слова медсестры, которая сама по роду работы выполняет обрезания: она сообщила, что ее собственная дефлорация продолжалась десять дней и что у нее все болело еще две недели. «А что, тебе вообще нравится испытывать боль?» — спросила ее Лайтфут-Кляйн, несколько озадаченная. «Нет, совсем нет. Ненавижу боль, как и все остальные. Но та боль была особой, счастливой», — отвечала медсестра.
Ну а что муж, которого так старается ублажить его жена? Интервью с сорокалетним лаборантом из той же больницы выявило некоторую двойственность в мужском восприятии этого древнего ритуала. Этот человек рисковал разорвать все отношения с собственной матерью, поскольку не разрешил удалить более одного сантиметра с клиторов своих трех дочерей, а четвертую вообще оставил необрезанной, надеясь, что в будущем ситуация изменится и обрезание перестанет играть столь важную роль при поисках мужа. Его жене в детстве сделали полное обрезание. Перед свадьбой будущая теща умоляла его обратиться к хирургу, чтобы невесту «вскрыли», но лаборант решил, что это ниже его мужского достоинства. Он смог войти в жену только после трех часов невероятных усилий, применив физическую силу, причем после этого жену пришлось срочно отправить в больницу — у нее началось сильное кровотечение. И как же он себя чувствовал после всего этого, спросила исследовательница. Ответ был очевиден. «Я чувствовал себя преступником, я был противен сам себе», — сказал он.
Его жена выздоровела, пришла в себя и в конце концов даже начала получать некоторое удовольствие от половых сношений. Эта супружеская пара вполне открыто поведала исследовательнице обо всем, что происходило у них в спальне. Так, например, муж был уверен, что его жена испытывала оргазм. Он мог сравнить сексуальную чувствительность собственной жены с тем, как реагировали на его поведение необрезанные проститутки из Эфиопии, и для него было очевидно, что ему куда труднее было удовлетворить собственную жену... Ее роды проходили очень трудно, причем в двух случаях пришлось использовать хирургические щипцы. Кроме того, разрывы при родах, которые были затем зашиты, не заживали на протяжении двух месяцев.

После родов большинство женщин с «фараоновым обрезанием» вновь позволяют сделать себе инфибуляцию... Это означает, что, прежде чем они смогут вновь заниматься любовью с собственными мужьями, их зашивают практически так же сильно, как они были зашиты перед первой брачной ночью, и все это делается потому, что, по их мнению, так они будут более привлекательными для мужей. Эту часть их сексуальной культуры европеец практически не может понять, тем более что повторное зашивание было введено в ритуал сравнительно недавно. Так, женщин, родившихся до 1930 года, вообще никто никогда не подвергал повторной инфибуляции. Антропологи получают противоречивые объяснения. Некоторые женщины утверждают, что они проделывают все это ради собственных мужей; некоторые мужья говорят, что им это вовсе не так уж и нужно, и сваливают все на матерей собственных жен, причем нередко подчеркивается, что повторная инфибуляция дает дополнительный, и немалый, заработок повивальным бабкам, которые ее выполняют. Ниже приведен, к примеру, отрывок из интервью лаборанта из больницы, с которым на эту тему беседовала Хэнни Лайтфут-Кляйн.
— Неужели это она сама просит зашить себя после каждых родов? Ведь отверстие-то остается малюсенькое...
— Да, сама, хотя у них обоих от этого одни проблемы... Она еще и настаивает на этом, как утверждает он, говорит, будто так «красивее», а он ее не останавливает. По его мнению, она стыдится показаться распущенной женщиной, ведь после того ущерба, который уже нанесен ее телу, она может лишь так относиться к себе.
— Но почему бы не оставлять отверстие побольше? — спросила я.
— Это — женское дело, — лишь пожал он плечами. А он в женские дела не вмешивается. Он понимает, что она просит повивальную бабку сделать это, чтобы доставлять ему больше наслаждения, хотя сам в то же самое время считает, что, если бы ее зашивали не так сильно, и ей было бы легче и ему проще.
— Так что же он ей об этом не скажет?
— А женщины у нас не позволяют вмешиваться в их дела, — убеждает он. — Это не мужского ума дело, говорят они... А все из-за одного: им кажется, будто они так будут более привлекательны для своих мужей в сексуальном плане, а ради этого они готовы и потерпеть, притом довольно сильную боль. Это акт любви с их стороны, пусть они и неправильно это понимают...
В то же самое время он рассказал мне, что начинает терять желание к собственной жене, а почему — совершенно не способен понять: ведь она — любящая жена, очень к нему добра, понимает его, старается угодить. Может, все дело в том, что она больше не хочет его, у нее пропала страсть к нему. Она, наверное, уже делает все это из одного лишь чувства долга.
— А как он это все может объяснить?
— Ответа он на самом деле не знает. Но как он сам сказал, «может, она просто-напросто слишком много уже намучилась»...
Из этой беседы антропологу становится ясно, что и муж и жена едва ли способны повлиять друг на друга, поскольку оба испытывают слишком сильное воздействие со стороны существующей культуры. Хэнни Лайтфут-Кляйн не смогла определить, где коренятся изначальные истоки инфибуляции. Людям Запада часто кажется, что обычаи, которые представляются нам такими древними и наносят такие ужасные травмы, сами по себе отомрут и станут частью прошлого. Иногда это случается: например, Фронт освобождения Эритреи запретил проведение клитородэктомии, и в результате в Эритрее, после победы этого освободительного движения в 1990-х годах, женское обрезание практически исчезло. Однако в Уганде, где прежде подобный ритуал в культуре отсутствовал, высшие слои общества теперь ввели в практику процедуру «фараонова обрезания» для своих дочерей... Причиной этого стало утверждение, что она якобы способна укрепить африканские корни их национальной самобытности. В Индонезии уже достаточно давно было принято делать почти символический надрез в области клитора, однако сегодня, когда там все больше начинают носить мусульманские платки-хиджабы, можно предположить, что и женское обрезание станет куда более радикальным. Даже в США в издании «Нью блэк монитор» в начале 1980-х годов публиковались статьи в защиту идеи введения обрезания у женщин и инфибуляции, поскольку это, мол, лучше всего помогает избегать сексуальных отношений до брака.
Американская писательница Элис Уокер немало писала о клитородэктомии. Таши, одна из героинь ее известного романа «Цветы лиловые полей», рассказывает собственную историю в его продолжении — романе «Секрет удовольствия». Таши выросла в Африке, рядом со своим ближайшим другом детства, сыном миссионера по имени Адам, за которого она позже выходит замуж. Еще маленькой девочкой она стала свидетельницей того, как ее сестра умирает от последствий обрезания. Несмотря на это, она перед началом собственной взрослой жизни соглашается на процедуру инфибуляции, в качестве символического знака принадлежности к своему племени — олинка. Ее вдохновил на этот шаг глава племени, Великий Вождь, который на тот момент находился в колониальной тюрьме и который для всех девушек племени был чем-то вроде Иисуса Христа, отца, брата и идеального возлюбленного — все в одном лице.
Операция эта была настолько болезненной, что она попыталась стереть из памяти любые воспоминания о нанесенной ей травме. Но это только вызвало у девушки сильное психическое расстройство. После переезда с мужем в США она обратилась к специалистам, которые вынудили ее вспомнить обстоятельства обрезания. В результате Таши вернулась в племя и убила женщину, сделавшую ей обрезание, за что ее приговорили к смертной казни. Элис Уокер так сформулировала причины, порождающие и поддерживающие этот ритуал (во время разговора между Таши и ее психотерапевтом).
— Лишь после приезда в Америку, — сказала я, — я вообще узнала, что там, внизу, должно быть.
— Там внизу?
— Ну да. Мое собственное тело было для меня загадкой, да в общем, и почти все, кого я знала, тоже знать ничего не знали о женском теле, кроме разве того, зачем женщинам груди. Наш Великий Вождь говорил нам из своей тюремной камеры, что всем нам надлежит хранить чистоту и непорочность, как было это в нашем племени с незапамятных времен, а для этого из тела требовалось вырезать порочные части. Всем было ясно, что, если женщина не обрежет свои нечистые органы, они будут расти и расти, они начнут касаться ее бедер; она станет совсем как мужчина, она будет сама себя возбуждать. И никто из мужчин не сможет в нее войти, потому что этому помешает ее собственная эрекция.
— И вы этому верили? Вы лично?
— Все этому верили, пусть даже никто ничего подобного и не видел собственными глазами. Во всяком случае, никто из нашей деревни...
— Но вы же понимали, что с вами этого не произошло?
— А может, и произошло, сказала я. Ведь для всех моих подружек, кому обрезание сделали, мое необрезанное влагалище казалось чудовищным. Они насмехались надо мной. Они кричали, что у меня уже хвост растет... Это они, наверное, так о малых губах говорили. У них-то самих ни у кого губ уже не было, и клитора — ни у одной. Они даже не знали, как это все должно выглядеть, но я им казалась монстром. Там еще были кое-какие девочки, тоже еще необрезанные. Так вот, все остальные, обрезанные, «нормальные», они от нас без конца убегали, как будто мы были какие-то злые духи. Правда, они не боялись нас, а насмехались над нами. Вечно насмехались.
— Но все-таки с того времени, до вашего обрезания, вы помните, чтобы вы испытывали удовольствие?
— Когда я была еще маленькой, мне нравилось трогать себя внизу, хотя это и запрещалось. А потом, когда я стала старше, но еще до замужества, мы с Адамом любили друг друга где-нибудь в полях. Это тоже запрещалось. Я имею в виду, в полях запрещалось. И еще нам тогда нравился куннилингус.
— А оргазм у вас при этом был?
— Всякий раз.
— И все же вы добровольно отказались от этого ради того, чтобы...
— ...чтобы мои сородичи, олинка, приняли меня, чтобы перестали насмехаться. Ведь иначе я была для них никто... А потом, наш Великий Вождь, наш собственный Иисус Христос, он же нам повелел, чтобы мы держались древних обычаев. И еще, чтобы ни один из мужчин племени — тут он шел по следам великого освободителя, Кениатты, чтобы ни один даже не думал жениться на необрезанной женщине!

В истории Таши есть та постыдная деталь, что после того, как ее навсегда изувечили, она лишь во время анального секса могла еще позволить себе забыться и испытать оргазм. Кстати, анальный секс не раз упоминали те, кого опрашивала Лайтфут-Кляйн во время сбора своих материалов, однако никто не уточнил, как часто супружеские пары пользовались возможностями, которые им предоставлял сей неоскверненный «тайный проход». А ведь это как раз очень важный момент в свете эпидемии СПИДа, которая нигде на свете не свирепствует так, как в Африке! Там вирус иммунодефицита человека (ВИЧ) передается как при гетеросексуальных, так и при гомосексуальных контактах, и в этом отношении ситуация на этом континенте отличается от стран Запада. Передача вируса от носителя к жертве облегчается за счет повреждения слизистой оболочки, так что, чем сильнее и «жестче» происходят фрикции при половом акте, тем больше вероятность передать вирус...
Почти невозможно представить себе, что женщины, подвергнутые инфибуляции, способны будут после своего «вскрытия» наслаждаться половыми сношениями. Когда Хэнни Лайтфут-Кляйн спрашивала африканских женщин об этом, то в ответ получала банальные и стереотипные ответы, которым, разумеется, не могла верить. Часто женщины уклонялись от ответа или же отвечали односложно. Но одна женщина дала ответ настолько удивительный, что исследовательница решила его записать. Услышав вопрос Хэнни, она вдруг скорчилась от смеха, стала шлепать себя по бокам, буквально катаясь по полу от смеха. Переводчица, которая в первый момент не поняла, что такого смешного было в заданном вопросе, вскоре сама «поймала смешинку», а за нею следом расхохоталась и исследовательница, хотя она уже и вовсе не могла сообразить, в чем же дело.

В конце концов переводчица немного отошла от этого приступа хохота, так что была уже способна просветить меня, что же было такого смешного в моем вопросе? «Она говорит, — между приступами смеха выдавила наконец из себя переводчица, — она говорит, что ты, наверное, вконец спятила, если задаешь ей такой идиотский вопрос! Она говорит: „Ну как же? Тело — это ж тело, и никакое обрезание не способно его никак изменить! Что бы у тебя ни отрезали — изменить сущность тела они не способны!“»

Это было одно из первых интервью с опрашиваемыми в рамках начатого антропологом исследования, и такой поворот дела помог исследовательнице задавать свои вопросы без предубеждения, без предвзятости, определяемой западными представлениями о сути дела. Ведь большинство дискуссий на тему клитородэктомии ведутся с априорно негативным отношением к этой процедуре. Этнограф Лори Леонард смогла записать в одной из деревень в Чаде весьма любопытную интерпретацию женского обрезания, которая, однако, не вызвала восторгов в научном мире. Более того, если бы спонсор знал, чем она займется в Африке, он наверняка не выдал бы ей грант на исследования. Леонард вела свои исследования в Чаде, где около 80 процентов женщин подвергаются обрезанию, хотя этот обычай не соблюдается одинаково. В некоторых селениях обрезание вообще не делают, тогда как в других его делают 100 процентов женщин. Леонард удалось обнаружить селение, где клитородэктомия была введена лишь недавно. Деревушка называлась Миамбе, и проживало в ней около тысячи жителей. Одной из них, женщине по имени Кекета, первой сделали обрезание клитора. Боже, какое же это было значительное событие! Сегодня уже даже не помнили точно, когда именно это случилось. Старики помнили, что это было еще в годы войны, потому что школа тогда не работала. Кто-то вспомнил вдруг, что это было в засушливое время года и что тогда еще была жива жена Бамаде. После Кекеты ту же операцию проделали с пятью группами девочек, однако всего таких было, наверное, не больше тридцати человек. Почему они пошли на это, жители деревни не совсем понимали, однако в этой же деревне, с давних времен всегда были девочки, которые требовали, чтобы им вырвали нижние резцы, а зачем им это было так уж нужно, никто не мог понять. То есть можно было это сделать, а можно было и не делать. Но шансов найти себе мужа это никак не прибавляло.
Обрезанные девочки, однако, любили хвастаться тем, какие они смелые и совсем не боятся боли. Они считали, что обрезание — это, как сказали бы их сверстницы на Западе, «клево», «круто». После обрезания проводилось что-то вроде церемонии введения в общество, и тогда обрезанные девочки уже не разрешали необрезанным присоединиться к их особенному танцу. И они сами сделали такую церемонию частью жизни, поскольку Нанда, религиозный вождь их страны, был известным противником обрезания, да и староста в их селении вовсе не одобрял этого. Однако жители селения, по-видимому, отнеслись к ним хорошо: во время их танца девочкам давали подарки и деньги. Девочки были еще совсем юные — 8–10 лет, поскольку считалось неприемлемым совершать процедуру обрезания после того, как девочка теряла невинность. В некоторые годы в селении не было ни одной женщины, которая знала бы, как именно проводить обрезание, однако, как только появлялся кто-нибудь со стороны, кто умел это делать, тут же возрастало всеобщее давление на девочек. Необрезанных девочек называли «сато», «кара» или «кой», и хотя у них в селении не знали, что эти слова означают, однако никому не хотелось, чтобы ее назвали именно этими «позорными» словами... Кекета, которая уже стала матриархом обрезания в Миамбе, знала, что ее мать совершенно точно не была обрезана и что она никогда никому не говорила, что она сама думала о решении собственной дочери подвергнуться обрезанию. Когда Кекета рожала своего первого ребенка, мать впервые увидела, что именно сделали с ее дочерью. Было ясно, что Кекета ждала порицания со стороны матери, а потому испытала двойное облегчение, когда ее ребенок родился без каких-либо осложнений. И на этот раз ее мать опять ничего ей не сказала. Ни тогда, ни позже.
Пусть старейшина селения был и против подобной практики, однако некоторые старики, наоборот, восприняли обрезание как признак прогресса. Если бы Ясмина Аллас жила в Чаде, ее родителям, возможно, не удалось бы повлиять на нее в достаточной мере, чтобы защитить ее от потребности страдать ради обретения своей судьбы: чтобы стать «клевой», точь-в-точь такой, как все остальные...

Клитородэктомия на Западе

На Западе слово «женское обрезание», или «клитородэктомия», главным образом ассоциируется с некоторыми регионами Африки. Но в романе «Секрет удовольствия» Элис Уокер напомнила американцам, что у западных медиков также богатый опыт в этой области. Ее героиня — психотерапевт — познакомила Таши с Эми, женщиной лет восьмидесяти, которая лечилась у нее от депрессии. Эми всегда стремилась скрывать собственные проблемы, потому что у нее был сын, страдавший депрессией, которого она таскала по психотерапевтам практически всю его жизнь. И лишь когда он в сорокалетнем возрасте покончил жизнь самоубийством, на поверхность вышло ее собственное отчаяние. Таши не могла понять поначалу, почему психотерапевт познакомила ее с этой женщиной.
— Ну, когда я была совсем маленькая, — сказала Эми, — я, в общем, иногда трогала себя... там... Эта привычка очень расстраивала мою мать. Мне еще было три годика, а она каждый раз, укладывая меня в постель, связывала мне руки. В четыре она мазала мне пальцы жгучим перечным соусом... А в шесть лет попросила нашего домашнего врача обрезать мне клитор.
— Как, в Новом Орлеане?! Но разве это не Америка? — спросила я с недоверием. Потому что больше ничего не могла сказать.
— Да, — сказала Эми, — Америка, Америка... Но все равно, я же говорю, что даже в Америке белая девочка из богатой семьи не могла потрогать себя, свои женские органы, если кто-то мог ее увидеть, и притом ничем не рисковать.
Элис Уокер дальше описывает, какой была реакция малышки Эми. Перед операцией мать сказала ей, что ей нужно удалить гланды, а Эми без конца повторяла, что это неправда.

— У меня долго все не заживало, — сказала она. — Мать держала меня в постели и приносила мне лимонад, чтобы уменьшить боль в горле — она ведь все-таки убедила меня, что врач сделал операцию в горле, и потому я чувствовала боль именно там. А я не смела дотронуться пальцами до того места, где на самом деле болело, — настолько я боялась ей перечить. Или обидеть ее. Я в результате больше себя так уже не трогала — как раньше. А когда я, наконец, случайно дотронулась до собственного тела там, внизу, я обнаружила, что там ничего не осталось...

Эми нужно было как-то пережить это открытие. Она занялась спортом, а позже переспала практически со всеми мужчинами, с кем ее сводила жизнь. Она не была обижена на мать, и, лишь когда умер ее сын, она смогла вновь установить контакт с самой собой. И в результате к ней вернулись воспоминания.

В течение многих десятилетий с начала XIX века удаление клитора считалась нормальным хирургическим вмешательством, которое было способно привести к исцелению конкретного заболевания. Гинекологи, которые удаляли клитор, заявляли своим современникам, что делают это именно по такой причине — ради исцеления, и нам также известно, как реагировали на это их коллеги по профессии. Это был примечательный период в истории медицинской мысли. Удаление клитора, как считалось в ту пору, было самым эффективным способом лечения психических заболеваний — во всяком случае, в глазах некоторых врачей. Правда, это было, конечно, до разделения духа и тела в подходе медицины к лечению (к чему сегодня нередко относятся свысока). Теперь, по прошествии более ста лет, это трудно представить, но тогда шли жаркие дебаты на тему, кому следует лечить женскую истерию — гинекологу (со скальпелем или без) или же психиатру. В обращении, выпущенном в 1855 году в поддержку расширения женской больницы в Нью-Йорке, можно прочитать следующее:
Статистика наших больниц для душевнобольных показывают, что от 25 до 40 процентов всех случаев психических заболеваний коренятся непосредственно в органических женских болезнях, которые в большинстве случаев возможно излечить, если провести необходимое и своевременное лечение.

Ведущим поборником медицинской клитородектомии был английский гинеколог Айзек Бейкер Браун, один из основателей Больницы Святой Девы Марии в Лондоне, в которой он и работал хирургом-гинекологом, имея безупречную репутацию. На многих его коллег, наблюдавших за его операциями, производили сильное впечатление его эрудиция и смелость при принятии решений. В 1858 году его слава была столь высока (как и его финансовые возможности), что он смог открыть частную клинику под названием «Лондонская клиника хирургических методов лечения женщин». В 1865 году его избрали президентом Лондонского медицинского общества, а в 1866 он опубликовал книгу под названием «Об излечении некоторых видов безумия, эпилепсии, каталепсии и истерии у женщин». Книга почти целиком представляла собой восторженный панегирик удалению клитора. На проведение подобных операций Бейкер Брауна вдохновили популярные в те годы идеи относительно физиологии нервной системы: считалось, что если мозг находится в состоянии полного смятения, то причина может заключаться в «периферийном раздражении».

Постоянно занимаясь лечением заболеваний женских половых органов, я неоднократно терпел неудачи при попытках успешно справляться с истерическими и иными нервными проявлениями, которые осложняли гинекологические проблемы, и притом не мог установить истинную причину своих неудач...
Долгие и частые наблюдения убедили меня в том, что большое количество заболеваний, встречающихся только у женщин, зависели от утраты нервической силы, и что это было вызвано периферийным раздражением, причем изначально оно возникает в некоторых ответвлениях лонного нерва, а именно во входящем нерве, питающем клитор, а иногда и в некоторых ответвлениях, обеспечивающих влагалище, промежность и анус.

В своих двух клиниках Бейкер Браун, мог наблюдать пациенток с разного рода эмоциональными и психическими расстройствами. Согласно его наблюдениям утрата умственных способностей у женщин приводила к неизбежным и фатальным последствиям следующего рода.

Истерия (включая расстройство пищеварения и нарушения менструального цикла);
раздражение спинного мозга (с рефлекторным воздействием на мочевой пузырь, яичники и т. д., вызывающим смещение матки, слепоту, односторонний паралич, паралич верхних или нижних конечностей и проч.);
припадки эпилептического типа или истероидная эпилепсия; приступы каталепсии (психическое заболевание, вызывающее полную неподвижность и жесткость конечностей, как у манекена);
эпилептические припадки; идиотия;
маниакальное состояние; смерть.

Он, несомненно, искренне верил, что нервные заболевания, которые встречались в его практике, должны были в конечном счете приводить к смерти женщины, так что на этом фоне принимаемые им крайние меры становятся несколько более понятными. Врач сам так описывал свои действия.

Пациентке был дан полный наркоз (операцию делали под хлороформом), а затем у нее можно было спокойно отрезать клитор — либо ножницами, либо скальпелем. Я лично всегда предпочитаю ножницы. Затем рану следует плотно заполнить компрессами из корпии, наложить прокладку и как следует забинтовать Т-образной повязкой.
За пациенткой полагалось тщательно наблюдать, и эта обязанность возлагалась на медсестер, причем руки пациентке нередко связывали, чтобы она не могла дотрагиваться до раны.

Для полного заживания раны обычно требуется месяц, причем по истечении этого срока для неосведомленных и для непрофессионалов обнаружение каких-либо следов операции весьма затруднительно.

После восемнадцати страниц объяснений сути и достоинств своего метода автор рассказывает о сорока восьми историях болезни, причем его триумфальный тон постепенно начинает надоедать читателю. Диапазон болезней, которые, согласно Бейкер Брауну, можно включить в одну категорию с истерией, удивительно широк (его за это, однако, нельзя полностью винить, поскольку то же относится ко всем врачам, использовавшим термин «истерия», от Гиппократа до последователей Фрейда). Довольно часто клитор удаляли в тот же день, когда пациентку помещали в клинику, а выписывали ее из Клиники хирургических методов лечения через две-три недели, притом неизменно объявляя «излеченной». Некоторые пациентки и их родственники писали затем письма, исполненные безудержной благодарности: у них мгновенно проходили запоры, которые прежде мучали их годами; женщины, которым никак не удавалось прежде забеременеть, избавлялись от своего бесплодия; даже опухоли рассасывались. Иногда после операции происходило нечто вроде катарсиса.

Через несколько дней после операции эта пациентка иногда делалась невероятно агрессивной и непокорной, у нее было дикое, маниакальное выражение лица. После беседы с ее мужем оказалось, что в течение нескольких лет она страдала жесточайшими припадками, особенно во время менструаций, так что она порой «набрасывалась на него и раздирала ему кожу ногтями, словно тигрица».
Однако эта пациентка в результате полностью выздоровела; впоследствии .она не страдала от каких-либо болезней и стала во всех отношениях хорошей женой.
В общем, не хирург, а экзорцист, изгоняющий бесов... При описании некоторых историй болезней Бейкер Браун продемонстрировал, что в своей собственной сфере он преследовал те же цели в области медицины, что и африканские повивальные бабки в целях поддержания традиций. Вот, например, история болезни № 48:

...у пациентки возникло сильное отвращение к мужу... и к сожительству с ним. Я применил обычное хирургическое вмешательство, после чего наступило непрерывное улучшение ее состояния; после двух месяцев лечения она вернулась к мужу, возобновила супружеские отношения и заявила, что всякое отвращение к нему прошло; вскоре она забеременела, заняла полагающееся ей место во главе стола и в конце концов стала счастливой и здоровой женой и матерью.

В качестве причины раздражения иногда упоминалась мастурбация. Одну семнадцатилетнюю девушку с этим «дурным занятием» еще в пятнадцатилетнем возрасте познакомила ее одноклассница, и вот с той поры у нее начались приступы каталепсии, которые превращали ее в полного инвалида... Бейкер Браун убедил озабоченных родителей (по-видимому, не прилагая особых усилий), что ей необходимо удаление клитора.
Правда, его коллеги по профессии придерживались иного мнения. В одной из рецензий на книгу Бейкер Брауна рецензент подверг сомнению его заявление, что он отнюдь не единственный специалист по клитеродэктомии среди британских врачей. Кроме того, он разоблачил Бейкер Брауна как ханжу. За исключением последней истории болезни, тот упорно скрывал истинную причину «периферийного раздражения». Операция по удалению клитора на самом деле предназначалась для «излечения» от мастурбации, причем рецензент книги был готов допустить, что это оказалось столь же эффективным, сколь и радикальным средством. Бейкер Браун ведь был не единственным врачом тогда, кто считал, что мастурбация приводила к всевозможным печальным последствиям, а потому самые суровые меры были оправданы, лишь бы искоренить этот «порок», — но почему же автор книги не заявил об этом прямо? Рецензент указывал, что в том же самом году некий профессор Браун опубликовал статью в «Венском медицинском обозрении», название которой — «Излечение мастурбации посредством ампутации клитора и малых половых губ» — гораздо точнее выражало, что именно было поставлено на карту. В статье этой, кстати, указывалось на то, что Бейкер Браун часто был чересчур усерден: он иногда удалял клитор, не озаботившись согласием пациентки (или хотя бы ее мужа или родителей).
Здесь необходимо отметить, что самовосхваление Бейкер Брауна, отраженное и на страницах газет, было не слишком хорошо принято его коллегами. Через год после опубликования книги Акушерское общество приняло решение об исключении Бейкер Брауна из числа его членов. Этому решению предшествовал протест, со стороны дирекции психиатрических лечебниц, которой совершенно не импонировала методика отсечения части организма при лечении душевнобольных. По мнению директорского состава, подобный «дровосек» не имел необходимой квалификации и, соответственно, никакого права заниматься психиатрической практикой... За час до решающего заседания в конференц-зале общества собрались гинекологи со всех концов Великобритании, так что к восьми вечера уже не только все сидячие, но и все стоячие места в зале были заняты. Отчет об этом исключительном заседании в «Британском медицинском журнале» занял целых пятнадцать страниц убористого текста. Истец, мистер Сеймур Хейден, выражался без обиняков:

Но вот шарлатанство в наши дни стало опасным в этом отношении, ведь современный шарлатан обнаружил, что он может проводить свои кощунственные операции на основании профессионального закона. Он даже может получить ученую степень. А шарлатан с ученой степенью — самый опасный и зловредный из всех! [Выкрики: «Вопрос!»]

Хейден поставил под сомнение добросовестность основателя Клиники хирургических методов, а равно всех заведений подобного рода:

Это «Клиника для женщин» или «приют» или еще что-то в таком же роде... А дальше оттуда начинают рассылать три вида обращений, причем вот какого сорта. Одно адресовано к представителям среднего класса, главным образом к женщинам, и это призыв ради получения прибыли. Другое обращение направляется к верхним слоям общества, к титулованным особам, и это просьба о покровительстве; требуется ведь длинный список известных имен, причем возглавлять его может, например, принцесса Уэльская, однако эти покровительницы едва ли понимают, чем занимается это заведение. Третье же обращение адресовано к духовным лицам, и в них неизменно присутствуют такие слова, как «ради сотрудничества в добрых делах». [Громкий смех и аплодисменты.]

Но можно ли доверять тому, кто пользуется подобными, ужасными приемами? Хейден был опытным демагогом:

...стоит ли удивляться, что в подобную клинику отправляется бедная, беззащитная женщина или даже что еще более бедный мужчина приводит туда жену или дочь... операция ведь такая пустяковая: почти ничего, особенного, лишь отрезание ворса или удаление нерва. Муж остается в прихожей. Пациентку ведут наверх, усыпляют хлороформом, и клитор ей вырезают, прежде чем она успеет оправиться от действия обезболивающего средства. И вот медик, придумавший это мошенничество, уже спускается вниз, к ожидающей его жертве, и предлагает ей (ему), выписать чек на 100 или 200 гиней... или сколько там будет нужно. Если клиент, допустим, не согласится столько платить, что вполне вероятно, ему явно дадут понять следующее: «Вашу дочь (или жену), это уж в зависимости от обстоятельств, пришлось подвергнуть позорному увечью, поскольку она занималась позорными делами; что ж, если вы сможете, расскажите обо всем этом своим друзьям, а не то поведайте и тому человеку, который соберется жениться на ней, что у нее вырезали клитор, под корень, так сказать, а все потому, что она занималась позорными делами сама с собой; ну, а если не можете себе такое позволить, тогда, лучше уж платите денежки и больше не говорите об этом». Я не имею ввиду, что ему скажут именно эти слова, однако... [Крики: «Нет! Нет!», «О боже!» — и невероятное волнение в зале.] Да-да. [Крики: «Нет, не может быть!»] Что? Разве нет? [Крики: «Нет, нет!», «Председатель!» — и грандиозный шум в зале.]

Я не буду называть такое операцией: это нанесение увечья, а потому само по себе является сомнительным, не подлежит публикации, а потому и тайным... Я заявляю, что многие женщины — дамы из этого города — мечтают о том, чтобы рассказать об этом все, как есть, однако не решаются из опасений за свою честь. [Крики: «Слушайте, слушайте!» — и невероятная шумиха.]

Бейкер Браун смог успешно отвести обвинения в вымогательстве денег, однако он перестарался в своих усилиях представить дело так, будто многие другие врачи также практиковали клитородэктомию. В свою защиту он сказал, что мастурбация может приводить к психическим заболеваниям (эту точку зрения в его время никто не мог опровергнуть) и что поэтому навязчивая мастурбация может быть наилучшим образом «скорректирована» посредством удаления клитора. Он никогда не проводил операции без согласия пациентки, утверждал Бейкер Браун, или без согласия ее мужа или родителей. «Если наше Общество примет решение, что клитородектомия порочна, тогда я незамедлительно прекращу эти операции», — заявил он обвинителям. Однако все оказалось бесполезно:

Примерно без десяти двенадцать в зал вошли члены счетной комиссии. Помещение было переполнено, хотя многим из провинциальных членов общества и прочим пришлось уже отправиться восвояси. Пока доктор Брэкстон Хикс, доктор Маррей, доктор Тэннер и доктор Парсонс шли к подиуму, в зале стояла мертвая тишина.

Сто девяносто четыре голоса были поданы за предложение, тридцать восемь голосов — против и пятеро воздержались от голосования. Требуемое большинство в две трети голосов было превышено. Бейкер Браун был исключен из Общества акушеров, и это заседание было завершено единодушным предложением вынести одобрение президиуму собрания, поскольку его участники смогли похвальным образом исполнить профессиональный долг.
А через год Бейкер Браун, бывший президент Лондонского медицинского общества, был вынужден покинуть и его ряды, так что его падение было окончательным, а унизительное положение, в котором он оказался, абсолютным. Он предпринял попытку обратиться в суд в связи с публикацией в журнале «Ланцет» нелицеприятных для него статей, но и она закончилась неудачей. Бейкер Браун умер в 1872 году, и в последние два года жизни ем*у приходилось рассчитывать лишь на финансовую поддержку немногих верных друзей.
В Великобритании клитородэктомия, судя по всему, полностью исчезла из медицинской практики после скандала, связанного с Бейкер Брауном. Лишь изредка кто-нибудь из представителей властей осмеливался заявить во всеуслышание, что полный запрет такого хирургического вмешательства был бы слишком кардинальной мерой. А вот в США, наоборот, у Бейкер Брауна нашлось немало последователей. Согласно историку Дж. Дж. Баркер-Бенфилду, такие операции выполнялись там с 1860-х годов до 1904 года, а обрезание клитора (то есть удаление крайней плоти) активно пропагандировалось в качестве метода лечения психических заболеваний. Книга Бейкер Брауна стала источником вдохновения для местных врачей, это видно из отчета Общества акушеров города Филадельфии за 1873 год. Тогда некий доктор Гуделл познакомил своих коллег со следующей проблемой: одна из его пациенток, тридцатилетняя женщина, начиная с четырнадцатилетнего возраста страдала маниакальным стремлением к мастурбации, причем она прежде уже консультировалась с хирургом по поводу ухудшения состояния здоровья и связанного с этим помрачением ума. Хирург сделал заключение, что ее клитор был аномально велик, и потому удалил часть его. Поскольку эта операция не привела к желаемому результату, Гуделл решил попробовать другие — альтернативные — методы. Присутствующие на заседании были знакомы с работой Бейкер Брауна, и некоторые из них посетовали, что его отчеты о проведенных операциях были слишком туманными, однако никто из специалистов даже не упомянул о протестах против его методов, которые имели место в Англии, или же о лишении этого пионера клитородектомии права быть членом медицинских обществ.
Героиня Элис Уокер, Эми, разумеется, вымышленный персонаж; и эта операция могла произойти лишь в промежутке между двумя мировыми войнами. В 1929 году Мари Бонапарт познакомилась в Лейпциге с женщиной, которой незадолго до того удалили клитор по ее собственной просьбе на том основании, что бесконтрольное желание мастурбировать мешало ей вести домашнее хозяйство. С десятилетнего возраста у нее начался зуд и появилось ощущение жжения в области клитора. Когда она вышла замуж в 29 лет, половые сношения оказались крайне неудовлетворительными, и мастурбация оставалась для нее главным источником сексуального удовлетворения. Ей сделали три операции. Во время первой ей перерезали нервы, ведущие к ее половым органам. Позже ей скорректировали загиб матки. Когда эти меры не способствовали изменению ее сексуального поведения, ей удалили яичники и фаллопиевы трубы, а также клитор. Правда, и эта мера ничего не изменила. Невропатолог направила ее на психотерапию к психоаналитику, однако через месяц пациентка перестала являться на прием к врачу, поскольку новый хирург сообщил ей, что еще не исчерпаны все имеющиеся хирургические меры...
В 1941 году Мари Бонапарт смогла избежать военных действий, уехав в Египет, и там ей удалось непосредственно наблюдать традиционную процедуру обрезания женщин. Она сообщала о своих двух долгих интервью с обрезанными женщинами, однако не упоминала о том, из какой они были страны — чтобы их нельзя было «вычислить». Мари узнала от них, что при половых сношениях обе испытывали оргазм, хотя им обычно для этого требовалось столько времени, что порой они «не успевали» достичь его. Более того, у обеих в области шрама по-прежнему имелась некоторая чувствительность. Одна из женщин по-прежнему регулярно мастурбировала, даже после проведения обрезания. Из интервью не совсем ясно, какую область тела она стимулировала, однако это было не влагалище.
В 1980-е годы Хэнни Лайтфут-Кляйн переписывалась с доктором Хаасом, гинекологом, которого одна женщина попросила удалить клитор своей пятнадцатилетней дочери. «Проблема» заключалась в том, что девочка мастурбировала, а ее матери сделали клитородектомию примерно в этом же возрасте, также в качестве меры против мастурбации. Хаас отказался делать операцию девушке, однако через пять лет она обратилась к нему во время своей беременности, и врач обнаружил, что у нее не было ни клитора, ни малых половых губ. Вторую просьбу в этом же ключе Хаас получил от одной немки, которая желала избавиться от собственного клитора, «чтобы улучшить свои супружеские отношения». Хаас попытался отговорить ее от этого, и у него сложилось впечатление, что это ему удалось. Однако два года спустя она обратилась к нему за консультацией по другому поводу, и при осмотре оказалось, что ни клитора, ни малых губ у нее не было. В ее случае у нас нет сведений о ее муже, но вполне возможно, что он был уроженцем страны, в которой клитородэктомия является обычной процедурой.

Последний оплот клитородэктомии

До недавнего времени только одна из форм клитородэктомии не подвергалась сомнению, а именно обрезание в рамках косметической хирургии, когда операцию делают детям-гермафродитам, а также девочкам, у которых от рождения, в силу гормонального дисбаланса, исключительно велики размеры клитора. Такие случаи вовсе нельзя назвать редкими. Некоторые генетические нарушения обмена веществ (из которых наиболее важным является адреногенитальный синдром, или АГС) возникают в силу аномально высокого уровня тестостерона и до, и после рождения. У мальчиков с подобным заболеванием чрезмерно большие гениталии, однако нет сомнения в том, какого они пола. У девочек же клитор может оказаться настолько сильно выступающим, а половые губы под воздействием тестостерона настолько сведены воедино, обладая соответствующей окраской, что новорожденную порой записывают мальчиком. В таком случае проблема заключается в том, как быть с девочкой, которая на первый взгляд похожа на мальчика. Положение дел еще больше усугубляется в случае настоящих гермафродитов: действительно существуют такие люди, которые генетически наполовину мужчины, а наполовину женщины. В их случае необходимо принять какое-то решение, потому что ребенка можно зарегистрировать только либо как мальчика, либо как девочку. Традиционно существовала практика хирургической коррекции анатомических аспектов, которые не соответствовали выбранному полу. С середины XX века превалировало мнение, что любые сомнения следует устранить как можно раньше. По мнению ведущих медицинских авторитетов того времени, это позволяло создать наилучшие условия для беспрепятственного развития половой идентификации, даже если выбранный пол не был генетически подкреплен.
У девочек обычно выполняли «перекройку» гипертрофированного клитора, а генетических мальчиков, рожденных без пениса, насколько возможно, «переделывали» в девочек. Все они впоследствии становились «трудными детьми», хотя бы потому, что причинно-следственные нарушения иногда требовали проведения лечения на протяжении всей дальнейшей жизни, и всякий раз потому, что им делали операции, причем, как правило, несколько раз, в раннем возрасте. Тем более, начиная с пубертатного возраста им приходилось смириться с необходимостью принимать те гормоны, которые не могло вырабатывать их собственное тело.
Неудивительно, что у некоторых из подобных детей «неопределенного пола» развивались серьезные проблемы с самоидентификацией, а потому им следовало бы обратиться за помощью в соответствующие группы по интересам, в которых обсуждались господствующие «стандарты надлежащего клинического лечения». Журнал Общества гермафродитов Северной Америки (ISNA) носит гордое название «Гермафродиты напоказ», причем надо правильно понимать, что оно означает: это общество признает, что некоторые люди не являются ни мужчинами, ни женщинами. Такой же подход сегодня существует и в отношении транссексуальности. До недавнего времени человек, рожденный мужчиной, но упорно утверждавший, что он родился «не в том теле», получал возможность гормональной или хирургической коррекции пола только в случае, если был готов «пойти до конца». Однако в тендерные клиники обращаются и мужчины, которые, желая принимать женские гормоны и улучшить форму своей груди, вовсе не возражают при этом иметь пенис. В области проституции и порнографии сегодня также растет интерес к интерсексу (промежуточному половому состоянию, когда совмещены признаки мужского и женского полов): оттуда пришел и термин «ши-мейл»*. Вступая в общество транссексуалов, пациенты могли поделиться своей историей с понимающими слушателями, а недавно в их журнале можно было также прочесть о том страхе перед нанесением повреждений половым органам, который существует даже на Западе. Вот рассказ «Аны»:

Когда мне было двенадцать лет, я стала замечать, что у меня сильно увеличился клитор... Думаю, что примерно через три месяца это же заметила и моя мама, которая видела меня обнаженной, когда я принимала душ после танцевального кружка. Мама изо всех сил старалась не выдать, насколько ее обеспокоило увиденное, однако двенадцатилетняя девочка просто чувствует подобные вещи. Когда на следующий день меня повели на обследование к врачу, она также была сильно встревожена моим состоянием.

* От английского слова she-male, то есть это «самец с женскими качествами», или называемая MtF-транссексуалка, которая стремится достигнуть максимально женской внешности. (Обозначения MtF или M2F или male-to-female приняты для тех, кто либо был рожден мужчиной, либо еще во младенчестве претерпел хирургическую коррекцию пола, однако во взрослом состоянии ощущает в себе женские качества, а затем самоидентифицируется как женщина.)

Ану послали в специализированную клинику, где ей все объяснили.

Они, правда, не упомянули о том, что отрежут мой клитор. Весь, целиком... Врачи, наверное, полагали, что мой увеличенный клитор был для меня источником таких же страхов, как и для них, а потому, мол, незачем все это со мной обсуждать.

В результате Ана полностью ушла в себя, долго страдала от приступов депрессии и булимии (приступов неконтролируемого голода), а затем прошло немало времени, прежде чем она осмелилась открыто заявить, что она — лесбиянка. В сексуальном отношении, однако, она многое утратила.

Я иногда онанирую, и у меня в результате появляется ощущение, которое я называю оргазмом, — это слабые мышечные сокращения. Однако реакция наступает нерегулярно, и она совершенно непохожа на то состояние невероятной чувствительности, на волшебные, сочные оргазмы, которые были у меня до хирургической коррекции клитора.

Лишь по прошествии многих лет Ана поняла, что генетически она была мужчиной, что ее тело слишком слабо реагирует на тестостерон (у нее был врожденный синдром частичной андрогенной нечувствительности) и что, из-за сильного давления со стороны врачей, родители намеренно скрывали эти факты от нее. По-видимому, никто даже не подумал о том, что у двенадцатилетней девочки вполне может быть довольно большой опыт в ощущении оргазмов.
Сегодня заметно сказывается влияние движений по оказанию взаимной помощи так называемым товарищам по несчастью, этому очень помог Интернет: в Сети теперь можно найти информацию по всем, интересующим вас вопросам. В будущем косметическую коррекцию клитора, вероятно, будут откладывать до того момента, когда ребенок сам поймет, кем он себя идентифицирует. Нельзя преуменьшать проблемы, связанные с этим состоянием у ребенка. И родители и сам ребенок зачастую не в состоянии без посторонней, профессиональной помощи справиться с тем «клеймом», которое налагает на них сексуальная аномалия. Родителям ребенка гермафродитного типа порой приходится очень тяжело: они без конца пытаются понять, за какие грехи им такое «наказание», и это чувство вины может вызывать глубокую депрессию. Не говоря уже о ребенке, который постоянно ощущает себя «не таким как все».

Прочие виды хирургического вмешательства

Медицинская клитородэктомия, а также удаление крайней плоти клитора в медицинской литературе рассматриваются как исключительная мера, так что даже из медицинских энциклопедий можно не так-то много узнать об этом. Прочие хирургические способы лечения женских гениталий описаны гораздо более открыто, в частности женская кастрация (удаление яичников) и гистерэктомия (удаление матки). Кастрация также была прежде предписанным средством лечения душевнобольных, особенно в случае неконтролируемого сексуального желания, приводящего к мастурбации. Такое хирургическое вмешательство называлось операцией Бэтти, по имени ее главного сторонника. Сексуальные желания женщин считались чем-то патологическим, вредным для здоровья, и очень важно было правильно поставить диагноз пациенту. Каким образом врач определял наличие патологии сексуального влечения? Ему, разумеется, требовалось видеть все собственными глазами, причем в процессе осмотра он даже имел право вызвать запретную реакцию, стимулируя клитор или соски груди. Если пациентка реагировала половым возбуждением, тогда это принималось в качестве доказательства того, что требовалось предпринять клитородэктомию или кастрацию.
В книге Баркер-Бенфилда, которая упоминалась выше, было немало удивительных сведений. Он изображает типичного американца таким, как его увидел восторженный взор Алексиса де Токвиля (1805–1859). Этот французский политик на начальном, не столь удачном для него этапе политической карьеры совершил поездку в Соединенные Штаты, где и увидел «истинных» американцев. Романтическое описание истинного американца представляло его человеком, самостоятельно выбившимся в люди, сумевшим воспользоваться всеми теми возможностями, которые предоставила ему эта замечательная страна с ее демократичной политикой. При этом супруге истинного американца следовало оставаться в тени, не затмевая собственного мужа. В отношениях между мужчиной и женщиной в США не было места проявлениям женской сексуальности. Возможность, что женщины способны наслаждаться сексом, не отрицалась, но только если движущей силой в процессе удовлетворения выступал мужчина. В ту пору секс был темой проблемной, и если что-то не получалось, то винили только женщину. Если брак был бесплодным, виновата всегда была женщина, никто и подумать не мыслил, что муж не может иметь детей.
Жизнь Дж. Мэрион Симса, самого знаменитого американского гинеколога, является прекрасной иллюстрацией ко всему, только что сказанному. После того, как его отец, бизнесмен, обанкротился, Симе начал карьеру скромного провинциального врача, однако к концу своей жизни он мог гордиться тем, что стал вторым из самых богатых врачей Америки. В его честь в Нью-Йорке даже поставили памятник: он стоял вначале в Брайэнт-парке, а в 1936 году его перенесли на нынешнее место, на краю Центрального парка, напротив Нью-Йоркской академии медицины. Его пациенты составляли цвет высшего нью-йоркского общества, а чтобы иметь «подопытных кроликов» для апробации новых методов лечения, он основал больницу для женщин, в которой койки были главным образом заполнены иммигрантками из Ирландии без гроша за душой.
Всякий, кому доведется познакомиться с биографией Симса, не сможет не испытывать смешанные чувства: восхищение наравне с негодованием... Его имя продолжает жить в учебниках медицины и сегодня; врачи до сих пор пользуются особым расширителем Симса; при обследовании женщин на способность родить до недавнего времени часто пользовались тестом Симса-Хюнера; а всякий, кто использует термин «вагинизм», следует по стопам Симса, поскольку именно он первым описал это болезненное сокращение мышц вокруг влагалища и дал ему такое название. Нет никакого сомнения, что сам Симе прилагал все усилия ради того, чтобы его достижения сделали его имя бессмертным. Скромность не входила в число его добродетелей. Под конец своей карьеры он больше не мог работать в больнице, которую сам же и основал, поскольку отказывался соблюдать новое правило: о том, что за проведением операции могли наблюдать не более пятнадцати человек. Во время предпринятой им поездки по Европе все было организовано так, чтобы он всего за четыре дня смог проделать как можно больше операций самого различного сорта, и притом перед как можно большей аудиторией...
Симе был, прежде всего, «хирургический» гинеколог; один из его биографов даже дал ему титул «архитектор влагалища»! Правда, ему в начале карьеры пришлось бороться с некоторыми проблемами в этой сфере: к концу жизни он однажды признался, что в студенческие годы старательно избегал обследования женских гениталий, предпочитая предоставлять это своим соученикам. Его первое документированное достижение в качестве хирурга состоялось в ином качестве: он сделал операцию молодой женщине, у которой была двусторонняя «заячья губа» (незаращение нёба и верхней губы). Выглядела эта женщина уродливо, ей было трудно есть и пить, а кроме того, она постоянно и бесконтрольно пускала слюни. Молодой врач исправил ее врожденный дефект в два приема, а затем хотел улучшить полученный результат третьей операцией, однако пациентка от нее отказалась — она считала, что и так уже лучше некуда. Симе был в восторге, что смог из женщины со столь непривлекательной внешностью создать нечто вполне нормальное и приятное, и Баркер-Бенфилд считает, что именно после этой операции Симе оказался способен оперировать женские органы, поскольку был уверен в своей способности скорректировать любые недостатки и аномалии в этой области. Специализироваться в ней тогда еще было слишком непривычно; в первые годы работы своей Женской больницы Симе был единственным на свете человеком, который полностью посвятил себя лечению женщин!
Симе отличался удивительной изобретательностью, однако поражает то, каким крайним мучениям он подвергал своих пациенток. Однажды, например, к нему обратилась за консультацией женщина, у которой начались сильные боли в области живота, после того, как она упала с лошади. Симе подозревал, что они могли возникнуть из-за пролабирования (выпадения) матки. Чтобы вернуть орган на место, он попросил пациентку встать на колени и коснуться грудью пола, а когда он раскрыл ее влагалище пальцами, то не только услышал звук от всасывания некоторого количества воздуха, но и неожиданно смог несколько заглянуть внутрь. Тут он сообразил, что, если понадобится заглянуть глубже внутрь влагалища, ему будет нужно особое приспособление, а за неимением лучшего, просто согнул ручку оловянной ложки. И это позволило ему «вывести женские органы из тьмы на свет дня»... Так пишут в его биографиях, а самый момент, когда это произошло, неизменно расписывается столь героическими красками, как будто это столь же бессмертное событие, что и первый взор, брошенный Колумбом на побережье Америки.
Когда Симсу впервые удалось заглянуть во влагалище, он, по-видимому, увидел переднюю стенку, ту область, что примыкает к мочевому пузырю. Это позволило ему, пожалуй, понять, для каких видов обследований может понадобиться расширитель, поскольку передняя стенка влагалища всегда подвергается серьезной опасности при трудных родах. Между мочевым пузырем и влагалищем при этом может образоваться свищ, и пациентки (притом обычно молодые женщины) всю жизнь страдают недержанием мочи*. Всякий врач, способный вылечить уретровагинальный свищ, не может не завоевать глубочайшую благодарность своих пациенток. Симе взялся за решение это сложной задачи, и у него не было трудностей в привлечении пациенток. Только в первые годы, когда он проводил в основном эксперименты, ему приходилось довольствоваться негритянками рабынями, которых в его родной Алабаме было в избытке. Порой Симе покупал этих пациенток у их владельцев, и у себя на заднем дворе он велел построить самое непритязательное жилище для них — они прожили в этом «бараке» не один год... Первую пациентку, на которой Симе провел свой эксперимент, звали Анарха, и ей пришлось немало претерпеть в ходе его экспериментов. Впрочем, немало горестей выпало и на долю остальных обитательниц этого «барака». Поскольку коллеги Симса не желали иметь ничего общего с его экспериментами, пациенткам-рабыням приходилось по очереди ассистировать ему во время операций. За четыре года Анарха перенесла более 30 (!) операций, притом практически без применения обезболивающих средств, поскольку Симе не слишком был искусен в этой области. Правда, через некоторое время швы нагноились. И все же через четыре года Симе мог объявить о достигнутом успехе: все рабыни были в конце концов излечены от недержания мочи.

* Свищи сегодня по-прежнему представляют собой огромную опасность для здоровья женщин в развивающихся странах. Нидерландский гинеколог Кес Вальдайк около двадцати лет проработал в специальной клинике в Нигерии, которая занималась только лечением свищей. В 1990-е годы операция стала рутинной: в большинстве случаев уже через десять минут после введения анестетика (после эпидуральной анестезии), даже в самых примитивных условиях проведения операции, пациентка уже была прооперирована! Вальдайк намеревается открыть нужное количество клиник и обучать врачей подобным операциям для любых случаев удаления свищей у женщин. («Нидерландский медицинский журнал», том 143 (1999), 1384-5). — Примеч. авт.

Вслед за этим успехом, достигнутым с помощью операций на свищах, Симе рискнул отправиться в Нью-Йорк, где он впоследствии и прославился. Здесь в качестве подопытных кроликов служили уже иммигрантки из Ирландии, однако в конце концов выполнявшиеся им операции были признаны в самых высоких сферах. Первую операцию в связи с вагинизмом Симе сделал молодой женщине, о которой он лишь написал, что ее нервная система находилась в состоянии, достойном крайнего сожаления. Это с нее он начал разработку своего метода лечения, которая в результате свелась лишь к хирургическому удалению области гимена, отрезанию самых важных мышц сфинктера, а также к выдаче указаний пациенткам каждый день упражнять влагалище, вводя в него специальные стеклянные формы. Возможно, вам покажется это странным сравнением, однако Симе предлагал своим пациенткам делать практически то же, что приходится в наши дни предпринимать транссексуалам, которые осуществляют превращение из мужчины в женщину (MtF), ведь им также требуется упражнять свое неовлагалище, созданное хирургическим способом. У первой пациентки Симса операция прошла не слишком удачно, что для него означало одно: сделать еще одну операцию. Мать девушки обвинила Симса в том, что он проводил эксперименты на теле ее дочери. Симе не стал этого отрицать, однако счел позицию матери достойной сожаления (причем его поддержал не кто иной, как... муж этой женщины, то есть отец пациентки, который даже... угрожал ей судебным преследованием или разводом).
Альтернативные варианты были также не слишком привлекательными. До хирургического вмешательства Симса врачи не придумали ничего лучшего, как давать женщине эфир — чтобы муж мог ее оплодотворить... Ведь размножение считалось тогда святой обязанностью супружеской пары. Симе также занимался проблемой ликвидации бесплодия, и обычно он предпочитал хирургический путь лечения. По его мнению, матка бесплодной женщины недостаточно проницаема, поэтому он, соответственно, делал надрез в шейке матки (и, соответственно своей натуре, делал это обычно не один и даже не два раза...). Правда, все эти его попытки решить проблему бесплодия оказались тщетными.
Баркер-Бенфилд в довольно мрачных, если не сказать зловещих, тонах обрисовал характер Симса, а также общества, в котором тот смог процветать. Он описал хирурга как невысокого, неуверенного себе человека, который смог обуздать свой страх перед женщинами и их половыми органами, изменяя скальпелем их тела, и который благодаря этому обогнал всех своих конкурентов — врачей-мужчин в попытках контролировать женское тело. «Героические усилия» (причем нередко за счет здоровья пациентки) — вот как теперь стали характеризовать гинекологию, когда она вдруг превратилась в «хирургическую» специализацию. Пример удаления яичников в книге Рейчел Мейнс ярко характеризует новый, экспериментальный подход. В Англии Бейкер Браун без каких-либо промедлений вырезал яичники у собственной сестры. Операции в брюшной полости в то время носили еще экспериментальный характер и были довольно рискованными. Операцию по удалению яичников у собственной сестры Бейкер Браун делал в четвертый раз в своей жизни, причем три первых пациентки не выжили в результате такого хирургического вмешательства. Правда, сестре тогда повезло: эта операция стала его первым триумфом в этой области. Невропатологам и психиатрам не оставалось ничего иного, как всплескивать руками, когда их потенциальные пациентки соглашались на шарлатанское лечение Бейкера Брауна. «Хирург, выполнивший удачную операцию в брюшной полости, подобен индийскому тигру, который впервые почувствовал вкус крови» — так описывал это биограф Бейкер Брауна.
Гинекологов нередко обвиняли в том, что они выказывают слишком мало уважения к женским половым органам. Однако часто сами женщины рады были пойти под нож. В 1894 году американский критик насмешливо писал:

Операции в тазовой области у женщин вошли в моду. Это стало настолько общепринято, что если некая женщина не может предъявить линию разреза брюшной полости, оставшуюся после операции, к ней относятся так, словно у нее нет чувства стиля, словно она не принадлежит к соответствующему слою общества... Это теперь стало знаком привлекательности, «сувениром судьбы» и даже считается «столь же прелестным, как ямочка на щечке шестнадцатилетней милашки».

Нидерландский профессор гинекологии Гектор Тройб (1856 — 1920) в своей инаугурационной речи подчеркивал, что он постоянно отказывал женщинам в совершении подобной операции, настоятельно рекомендуя не идти на это и не слушать уговоры врачей-шарлатанов. Но это не уменьшало решимость женщин подвергнуться операции, которая, как они верили, избавит их от всех бед. Историк медицины Лиди Схун описала в своей диссертации то «минное поле», с которым тогда пришлось иметь дело Тройбу — тазовую невралгию. Он считал это заболевание психосоматическим, часто следствием истерии, однако в годы работы Тройба сотрудничество психиатров и гинекологов еще находилось на самом начальном этапе. Из восемнадцати женщин, упомянутых им в статье, которую он опубликовал, всего трем было рекомендовано обратиться к психиатру. К сожалению, впоследствии и эти трое также были прооперированы.
Третья женщина вначале получала сеансы «психического лечения» от самого Тройба, причем эта терапия «заключалась в каждодневных беседах-лекциях, которые носили более или менее добродушный характер, так что пациентка постепенно привыкала к тому, чтобы сидеть на стуле, а потом и совершать небольшие прогулки». Поскольку она была убеждена, что у нее опухоль яичников, Тройба же якобы сделал ей операцию по их удалению... Пациентке при этом дали нужную дозу обезболивающего средства, а затем сделали длинный, но поверхностный разрез брюшной полости, который затем был зашит толстой нитью, крупными стежками. Послеоперационное лечение было обычным, разве что в ее случае швы удаляли «под радостные возгласы — из-за прекрасного заживления». Однако, несмотря на это, боли в брюшной полости сохранились и были очень сильными. После процедуры электрокаустики шейки матки (прижигания тканей с помощью электричества) Тройб даже решил «полечить чрезмерно чувствительную пациентку» с помощью прижигания железного тавро для клеймения... «В первый раз все прошло достаточно хорошо, если не считать криков от боли. Во второй раз, однако, понадобилось немало усилий на то, чтобы мое „Это вам совершенно необходимо“ преодолело упорное „Я не хочу“ моей пациентки». Затем последовал курс серных ванн, после чего Тройб также «некоторое время лечил пациентку с помощью сеансов холодного душа». В результате, провозившись с нею около пяти месяцев и исчерпав все свои возможности, Тройб порекомендовал ей обратиться к психиатру по имени Винклер. Вскоре Винклер прислал ему заявку на согласие сделать операцию, в надежде, что это может иметь известный суггестивный эффект (эффект внушения), однако в конце концов все же у нее была удалена матка.
И сегодня у любого гинеколога можно встретить пациенток, которые настаивают на проведении операции, от чего врач не ожидает хороших результатов, поскольку не может установить связь между имеющимися симптомами и состоянием того органа, на удалении которого обычно настаивает пациентка. Это ведет лишь к безрезультатным спорам, порой превращаясь в поистине садомазохистские отношения. Рассказывают известную историю о гинекологе, который написал врачу-терапевту, направлявшему к нему одну пациентку: «Не имеет более смысла направлять эту даму ко мне, поскольку у нее не осталось более тех органов, которые входят в компетенцию гинеколога».
Кастрацию было крайне трудно примирить с тем взглядом на мир, который господствовал в девятнадцатом веке. Ведь всем, кто выступал за введение кастрации как нового способа лечения психических расстройств, приходилось принимать во внимание тот факт, что это лишало женщину ее самой важной функции — продолжения рода. Однако героические цели требуют радикальных средств. Роберт Бэтти, хирург из города Рим в штате Джорджия, именем которого названа операция по удалению нормальных яичников, прежде всего, доказал, что он прекрасно понимал, как взять верную ноту при рассуждениях о необходимости его исследований:

Я счел своим долгом [...] проложить для себя новый путь через священную территорию [...] Я вторгся в скрытые уголки женского организма и выхватил из требуемого для него набора органов железистое тело, чьи таинственные и чудесные функции представляют собой величайший интерес для человечества.

Бэтти, правда, не был первым, кто осуществил удаление яичников, однако он первым в истории медицины стал удалять нормальные и здоровые органы. Он называл эту процедуру «нормальная овариотомия», в отличие от операции, которую делали больным раком. Во всяком случае, он верил, что после операции у женщин вовсе не было якобы ощущения «бесполости», какое после кастрации испытывают мужчины. Были также доводы, продиктованные евгеническими соображениями: ведь женщины, которые стали кандидатами для кастрации, не могли больше рожать детей-дегенератов.
При последующем наблюдении за выписавшимися из больницы пациентками в ту пору было показано, что женщины преднамеренно подвергали себя этому искоренению женского начала в своем теле. Одна женщина, занимавшаяся мастурбацией (что тогда считалось половым извращением), писала после операции: «Мое самочувствие теперь такое, что лучше не бывает. Я знаю, насколько мне хорошо; я больше не онанирую; это мне теперь чуждо и противно». Так она вновь взошла на пьедестал, куда мужчины предпочитали помещать женщин, используя при этом свои наиболее эффективные способы внушения. Правда, раздавались и голоса, протестующие против такого отношения. Английский хирург сэр Томас Спенсер Уэллс, создавший себе репутацию благодаря блистательному умению удалять яичники, был убежден в том, что его собственные показания всегда были реалистичными, тогда как психиатрические показания ужасали его. Он описал в зеркальном отображении положение дел в тогдашней медицине, изобразив общество, в котором за женщинами было последнее слово.
Представьте себе, в отражении, клику профессиональных святых Марф* на тайном совещании, которые распространяют доктрину, свидетельствующую о том, что большая часть неизлечимых болезней мужчин коренится в целом ряде патологических изменений их половых органов, которые основывают общества для обсуждения этого и больницы для их излечения. При этом одна из них сидела бы в кресле консультанта, держа рядом с собой небольшой очаг, на котором она нагревала бы докрасна железные инструменты, а затем прижигала бы любого мужчину, который очутился бы перед нею; другая вполне серьезно предлагала бы начать новую эру, вырезав органы размножения у всех идиотов, сумасшедших и преступников; а третья, встав, заявляла бы, что она обнаружила у себя в больнице семь-восемь мужчин с некоторыми заболеваниями их наружных придатков, которые никак не могут быть излечены без хирургического вмешательства...

* Марфа (что на арамейском означает «дама») — имя одной из первых христианских святых. Марфа — сестра Лазаря и Марии Бетанийских, она же была свидетельницей одного из совершенных Иисусом чудес (когда он оживил Лазаря). Марфа считается покровительницей домашней прислуги, домашних хозяек, поваров, прачек и т. п.

Не надлежит ли нам, к нашему стыду, увидеть себя порой так, как нас воспринимают другие?
За пределами медицинского сообщества существовал лишь один-единственный противник мужского отношения к недостаткам женщин, и это было движение «Христианская наука», которым по большей части руководили женщины. Они считали хирургический подход слишком материалистическим и предпочитали осуществлять то, что на их языке называлось «духовное врачевание». Члены этой протестантской секты на своих собраниях учили тому, как помочь духовному началу победить физическое*. Женщины тогда, по-видимому, ощущали, что так они все могут оказаться на том же пьедестале, однако зато менее болезненным способом, не нанося физического ущерба собственным телам.

* Основательница «Христианской науки», Мэри Бейкер Эдди (1821— 1910), постулировала, что тело вообще не существует; оно — всего лишь один из аспектов распространенной иллюзии о существовании материи. Существует лишь божественный разум. Так Эдди выступала против представлений о том, что разум выше материи, душа выше тела.

Восторг, с которым хирурги в Америке взялись тогда за проведение операций на женских половых органах, привел к длительным последствиям. Америка — страна с самым большим количеством гистерэктомии: сегодня там у каждой третьей женщины за шестьдесят удалена матка (тогда как во Франции это соотношение составляет не более 1:18!). Более того, в США заодно также удаляют и яичники. Приведенные цифры кому-то покажутся свидетельством того, что французы с большим почтением и любовью относятся к женским половым органам, однако дело здесь скорее в структуре женской консультации во Франции. Потому что Франция, пожалуй, единственная страна в мире, где существует такая профессия, как «терапевт-гинеколог» — это врач, прошедший всю необходимую гинекологическую подготовку, однако без хирургических познаний. Может, такая специализация в скором времени и перестанет существовать, однако разве не само собой разумеется, что у женщины куда больше шансов сохранить матку, если она расскажет об имеющихся симптомах не хирургу, а врачу, не имеющему никакого отношения к операциям?
Почти никто уже не сомневается в том, что сегодня делают куда больше операций по удалению матки, чем это может быть целесообразно и оправдано. Клитородэктомия была искоренена, однако в 1960–1970-е годы известной популярностью пользовалось женское обрезание, при котором удаляя крайнюю плоть, обнажали клитор. В 1973 году журнал «Плейгерл» («сестра» более известного «Плейбоя») опубликовал восторженную статью на эту тему. Женщины, которым делали подобную операцию, радостно подтвердили, что их эротическая чувствительность усилилась. Дальше началось лоббирование идеи, что эту операцию следует ввести в список привилегий при страховании жизни, однако идею эту отклонили: заключительный вердикт всеамериканской медицинской страховой компании «Блу Шилд» был краток: эта операция является «либо ненужной, либо неэффективной».

Это заключение, возможно, одновременно является и окончательным приговором одной из самых распространенных операций на свете: обрезанию мальчиков в медицинских учреждениях. В США до недавних пор было практически невозможно принести необрезанного новорожденного мальчика домой из родильного отделения. Кстати, не кто иной, как доктор Симе сыграл свою роль при введении в США обрезания мальчиков не по религиозным, а по медицинским причинам. Однажды его бывшая пациентка пришла к нему со своим пятилетним сыном, у которого уже некоторое время были парализованы ноги. Симе, который был многим обязан именно этой пациентке, благодаря кому у него возник постоянный приток клиентуры, при осмотре понял, что проблемы мальчика не в его компетенции, и попросил приехать на консультацию самого Льюиса Сэйра, в то время знаменитейшего хирурга-ортопеда. Сэйр также осмотрел этого мальчика. Он лежал, поджав ноги, так что Симе было решил, что это вызвано сокращением сгибающих мышц — флексоров, однако Сэйр смог определить, что парализованы на самом деле экстензоры (разгибающие мышцы). Когда он приготовился, в соответствии с самыми последними веяниями тех дней, проверить рефлексы мальчика, подавая импульсы тока от гальванического элемента, медсестра, ухаживавшая за мальчиком, не дала врачу прикасаться к его «петушку», потому что он уже некоторое время был болезненным. Обследовав этот орган, врач обнаружил, что и крайняя плоть и головка члена сильно воспалены, но также что это — единственная патология, которую они могли обнаружить.
Сэйр тогда решил, что это не просто совпадение, а потому сделал вывод: воспаление пениса могло вызвать реакцию нервной системы, которая в конечном счете привела к параличу. Для него было очевидно, что сначала в любом случае нужно вылечить воспаление, и как можно скорее, а это означало, что без операции не обойтись. Сэйр поместил мальчика к себе в больницу, а поскольку он не хотел проводить подобный эксперимент в одиночестве, то пригласил на нее многих своих учеников. Операция поначалу оказалась сложнее, чем предполагали: когда была уже удалена самая узкая часть крайней плоти, оказалось, что внутренняя поверхность остальной части срослась с пенисом... Правда, когда Сэйр, прямо ногтями (тогда еще не было принято оперировать в перчатках) нажал посильнее, оказалось возможным полностью обнажить головку члена. Самые лучшие ожидания Сэйра оправдались«, состояние мальчика заметно улучшилось, щеки его порозовели, у него появился аппетит, и уже в скором времени он смог нормально ходить.

Для объяснения своего успеха Сэйр воспользовался почти такой же моделью, что и Бейкер Браун: по их мысли, за сбой в работе нервной системы отвечает стимуляция периферии (Бейкер Браун называл это неизменно «возбуждением», а Сэйр «раздражением»). Исследователи дали этому заболеванию название «реактивный невроз». Вскоре после этой операции Сэйр испробовал новый метод лечения на детях, страдавших от эпилепсии, перевозбуждения и бессонницы, но также на больных с заболеваниями желудка. (Между строк нельзя не отметить, что у мальчиков мастурбацию называли «раздражением половой области», а обрезание, точь-в-точь как в случае клитородэктомии, считалось прекрасным способом борьбы с онанизмом.) Психические заболевания также являются нервными расстройствами. В результате Сэйр обследовал половые органы пациентов в психиатрической лечебнице и 67 из них он провел операцию обрезания. Утверждалось, что у некоторых из прооперированных больных состояние заметно улучшилось, хотя и не до такой степени, чтобы выписать их из лечебницы.
Хотя не все из последователей Сэйра могли похвастаться столь же замечательными результатами, как их учитель, обрезание стало стандартной операцией при лечении целого ряда заболеваний. Неудивительно, что при таких обстоятельствах многим врачам должно было прийти на ум, что немало болезней можно было бы предотвратить, если бы удалось пресекать их, так сказать, в зародыше, путем превентивного удаления крайней плоти. Помимо всего прочего, это также полностью отражало дух времени. Ведь в рамках культурного прогресса возникла необходимость в более качественной гигиене, причем основано это было на страхе перед «грязью» и «микробами». Циркумцизия (от лат. Circumcisio — обрезание крайней плоти) всегда была процедурой, всеми принятой и одобренной, в том числе в самых высоких слоях общества. В американской армии над необрезанными солдатами издевались, а всего лишь потому, что обрезанный член ассоциировался с мужественностью и стойкостью; во всяком случае, так было до недавних пор. Верхние классы также прекрасно знали об угрозе венерических болезней, а циркумцизия, как утверждалось, якобы повышала устойчивость к ним у мужчин. Тогда вдруг всеобщее внимание обратилось на здоровье евреев, которых стали называть провозвестниками превентивной медицины.
Это, пожалуй, действительно так: евреи обычно доживали до более глубокой старости, у них было меньше заболеваний венерическими болезнями, меньше выкидышей. Они также реже болели раком, и среди них не так сильно были распространены дегенеративные болезни (эпилепсия, слабоумие и душевные болезни). Сторонники обрезания, сравнивая две различные группы населения, не могли нарадоваться на показатели последней.
Вся эта невероятная полемика, разумеется, оказалась полным заблуждением. Необрезанный пенис не представляет собой никакой угрозы здоровью, хотя он и требует, по сравнению с обрезанным, немного большую тщательность при каждодневной личной гигиене. А это означает очень простую вещь: родители обязаны научить своих детей, как надо правильно мыться и мастурбировать, что, конечно, для стеснительных родителей представляется большой проблемой. Подспудной причиной долгой популярности обрезания мальчиков в США всегда было отвращение к мастурбации. Доктор Джон Харви Келлог, борец за здоровый образ жизни, чье имя до сих пор живет на пачках кукурузных хлопьев, наиболее откровенно выражал эти идеи. Поскольку мальчиков обрезали с целью не дать им возможности заниматься онанизмом, Келлог считал, что эту операцию следует делать без применения обезболивающих средств. В его понимании мальчики должны были воспринимать эту операцию как своего рода наказание, независимо от того, были ли они виновны в том самом, за что их наказывали, делая обрезание... В Викторианскую эпоху система образования вообще строилась на разнообразных садистских мотивах, так что и врачам такое отношение было не чуждо.
Воинствующее движение против обрезания разрослось в США только в последние годы, так что более образованные американцы сегодня уже дважды подумают, прежде чем позволят сделать обрезание своему сыну или внуку. Это порой способно приводить к трудной ситуации: как быть, если вы убеждены в полной бесполезности этой операции, однако ваш сын уже обрезан? Какие чувства могут возникнуть у братьев, если старший обрезан, а младший нет? Будет ли старший сын возмущаться тем, что у него другая анатомия по сравнению с братом? Всегда найдутся люди, которые горько сожалеют о том, что они обрезаны, и в США сегодня уже существует очень активное движение взаимопомощи, где, например, рассказывают о процедуре удлинения остатков крайней плоти, чтобы прикрыть обнаженную головку члена. В 1990-е годы также появились группы, прославляющие состояние необрезанности и утверждающие, что необрезанные мужчины способны не только приносить куда большее сексуальное удовольствие женщинам, чем обрезанные, но также и сами при этом получают куда большее удовольствие.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE