READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Обратная сторона космонавтики

15. Тюбик за мам

Ветеринары готовят ужин и другие небылицы из жизни на лабораторной космической кухне

Двадцать третьего марта 1965 года в космос было запущено фирменное блюдо популярной в Америке сети баров и ресторанов «Вулфи» – бутерброд с солониной. Ресторан, из которого взяли именно этот бутерброд, расположен в городке Коукоу-Бич, штат Флорида, недалеко от Космического центра им. Кеннеди. Астронавт Уолтер Ширра заказал его навынос и привез в Космический центр, где и уговорил астронавта Джона Янга тайно протащить бутерброд на борт капсулы «Джемини-3» и сделать таким образом сюрприз товарищу по команде Гасу Гриссому. Через два часа после начала пятичасового полета Янг и решил показать «фокус», однако все пошло немного не так, как он того ожидал.

«ГРИССОМ: Откуда это?

ЯНГ: Я принес. Давай попробуем. Пахнет, правда?

ГРИССОМ: Да, и сейчас перестанет. Давай сюда, я спрячу его в карман.

ЯНГ: Попытаться стоило.

ГРИССОМ: М-мг».

Этот «бутербродный инцидент» стал основным аргументом для сокращения финансирования НАСА до конца года. В отчете Конгресса США за 12 июля 1965 года сказано, что некий сенатор Морз настаивал на сокращении пятимиллиардного бюджета НАСА вдвое, говоря, что астронавт Янг «посмеялся» над всей программой «Джемини» со всеми ее тщательно рассчитанными доходами и расходами. Кто-то еще спросил администратора НАСА Джеймса Уэбба о том, как он собирается контролировать мультимиллиардный бюджет, если он не может контролировать даже астронавтов. Янгу был сделан официальный выговор.

Контрабандный «Вулфи»-сэндвич нарушил как минимум шестнадцать официальных технических требований к «бутерброду с солониной, обезвоженному (порционному)». Данные требования занимают шесть страниц, а по форме изложения напоминают страшные библейские проклятия. («Вместо дождя. пыль и прах с неба будут падать», «Вместо эластичной оболочки. крошки и песчинки будут засорять капсулу»). Кроме того, в сэндвиче «Вулфи» обнаружили дефект № 102 («несвойственный продукту запах, например, запах протухлости»), дефект № 153 («потеря целостности при перемещении») и десятки других, но, будем надеяться, дефект № 151, «видимые кости, шелуха или жесткие жилистые образования», там не присутствовал.

Пища, которую едят во время полета астронавты, должна радикально отличаться от бутербродов из закусочной «Вулфи». Она должна быть легкой. Каждый лишний килограмм на шаттле обходится НАСА в тысячи долларов на дополнительное топливо, необходимое для его запуска в космос. К тому же все должно быть компактным: капсула «Джемини-3», например, была не больше салона спортивного автомобиля. Из-за таких строгих ограничений размера и веса ученые, занимавшиеся разработкой еды для астронавтов, старались поместить максимально калорийную еду в минимальные по объему контейнеры. (Исследователи-полярники, которые также сталкиваются с подобными ограничениями веса и объема и в то же время требованиями к питательности еды, но не получают такой финансовой поддержки от правительства, как астронавты, запасаются кусками простого сливочного масла.) Даже бекон проходит обработку под гидравлическим прессом, чтобы занимать как можно меньше места (из него делают так называемые беконные кубики).

Спрессованная еда не только более компактна, но и меньше подвергается риску быть раздавленной, то есть крошек от нее далеко не так много. Для космических инженеров крошки – не просто забота домохозяек. В условиях невесомости кусочек еды не упадет на пол, где останется просто незамеченным, пока его кто-нибудь не уберет. Он повиснет в воздухе и, летая, сможет попасть в приборную доску или глаз. Именно поэтому Гриссом спрятал бутерброд в карман, когда увидел, что тот крошится.

В отличие от обычного сэндвича, спрессованный в кубик бутерброд можно проглотить целиком. Даже кусочек тоста не оставит после себя крошек, если вы его сразу забросите в рот. А это можно сделать только в том случае, если хлеб примет форму спрессованного кубика. Для дополнительной надежности, еду покрывают специальной съедобной оболочной. («Охлаждайте покрытые толстой оболочкой кусочки тоста, пока они не замерзнут», – написано в рецепте.)

Команда по обеспечению космического питания (которая относится в какой-то степени к ВВС, в какой-то – к армии и в какой-то является просто коммерческой организацией) прилагает много усилий для улучшения оболочки этих пищевых кубиков. В одном из технических отчетов дается общая характеристика длительных исследований по созданию оптимальной формулы оболочки. Формула 5 была слишком тягучей. Формула 8 распадалась в вакууме. А вот формула 11 (в состав которой входили плавленый жир, молочные протеины, желатин «Нокс», кукурузная мука мелкого помола и сахароза), казалось, была именно тем, к чему и стремились ученые. Но уж точно не те, кому приходилось это есть. «Во рту остается неприятный привкус, а сама оболочка просто прилипает к нёбу», – жаловался центру управления Джим Ловелл во время полета на «Джемини-7».

Стоявшая перед учеными задача была не из легких. С одной стороны, нужно было изготовить лакированный бутербродный кубик, который весит не более 3,1 грамма и не распадется на части, если его «уронить с полуметровой высоты на твердую поверхность». А с другой, требовалось сделать такую еду, которая понравилась бы человеку и была бы в то же время полезна, даже если придется питаться ею на протяжении нескольких недель. Практически все полеты по программам «Меркурий» и «Джемини» были краткосрочными, а один день или неделю можно прожить на чем угодно. Но НАСА уже всерьез задумывалась о полетах на Луну, которые длятся как минимум две недели. И им нужно было знать, как повлияет на здоровье человека регулярное потребление жировых пленок и желеобразной, покрытой восковой пленкой кукурузной муки. Как долго сможет продержаться человек на пище, выдуманной в военных пищевых лабораториях? И если уж говорить прямо, как долго он захочет есть эту пищу? Как такое питание отразится на боевом духе астронавтов?

На протяжении 1960-х годов НАСА выделяла большие суммы денег, чтобы найти ответы на эти вопросы. Контракты на исследование и производство еды для космонавтов были заключены с Медицинской лабораторией аэрокосмических исследований (МЛАЭ) авиабазы Райт-Паттерсон, а позднее с Университетом аэрокосмической медицины (УАМ) при авиабазе Брукс. В Натикских лабораториях Армии США был составлен список требований к производству продуктов, коммерческие предприятия предоставили саму продукцию, а МЛАЭ и УАМ провели ее испытания на Земле. Обе авиабазы создали сложнейшие космические кабины-симуляторы, куда были помещены группы добровольцев для совершения короткого или длительного (до семидесяти двух дней) «космического полета». Зачастую тестирование еды проводилось одновременно с проверкой космических костюмов, режимом гигиены и различных условий атмосферы капсулы – включая и очаровательные варианты с 70 %-ным содержанием гелия.

Трижды в день диетологи передавали экспериментальную пищу через условный шлюз. На протяжении нескольких лет добровольцы перепробовали еду всех возможных способов приготовления: в кубиках, палочках, смесях, плитках, порошках и в обезвоженной форме. Диетологи взвешивали, измеряли и приводили анализы того, что подавалось «астронавтам», и того, что выходило из них. «Пробы фекалий. разделяли, замораживали и дважды проверяли», – писал лейтенант Кит Смит в отчете об оценке питательности аэрокосмической диеты, которая включала в себя тушеную говядину и шоколадный пудинг. Остается только надеяться, что ни одного контейнера лейтенант Смит не опрокинул по неосторожности.

На одной из фотографий, сделанных как раз во время этой программы, изображены двое мужчин в ужаснейшем состоянии. На них надета больничная одежда, и к различным частям тела прикреплены датчики, передающие информацию о работе основных жизненно важных функций. Один из мужчин сидит, согнувшись, на нижней полке двухъярусной постели. Кровать настолько узкая, что напоминает скорее двойную гладильную доску, нежели предмет мебели. В руке у мужчины зажаты какие-то маленькие предметы, которые, как оказалось, и есть те самые пищевые кубики. На коленях у него лежит пластиковый пакет с еще четырьмя многослойными кубиками – вот и весь обед. В довершение ко всему, к носу мужчины прикреплена дыхательная трубка. На его товарище надеты наушники и очки, вроде тех, что носил знаменитый персонаж комиксов Кларк Кент. Этот второй мужчина сидит за пультом управления, который в 1965 году казался настоящим чудом техники, а сегодня напоминает приборчик из фантастического сериала о космических завоеваниях. Под фотографией стоит ничего не значащая надпись: «Персонал по обеспеченью космического питания 1965–1969 годов». Возможно, автор надписи и пытался привнести некую информативность в заглавие фото – написав, к примеру, «проверяя влияние миниатюрных сэндвичей на сердечную и дыхательную функции организма», – но не смог найти фразы, которая бы не задевала при этом гордость НАСА.

Многие из этих фотографий можно отнести к рубрике «до», как, например, эту с безрадостно улыбающимися военными, стоящими на пороге тестовой камеры УАМ, и диетологом Мей О’Хара, которая через несколько секунд и закроет люк их камеры. О’Хара выглядит точно так, как только и можно себе представить диетолога НАСА – не худая и не полная, с аккуратной прической, довольно милая, но не настолько, чтобы ее присутствие сказалось каким-либо образом на частоте сердечных сокращений и объеме поглощаемого кислорода молодых новобранцев. Однако О’Хара не такая уж и простушка, как может показаться на первый взгляд. В статье службы военных новостей упоминалось, что она ставит под вопрос приемлемость употребления некоторых продуктов для астронавтов «на протяжении месяца или более длительного времени». Но, по всей видимости, этот голос разума так и остался неуслышанным. И хотя еда в кубиках не вызывала восторженных откликов «потребителей», ее разработчики продолжали свою работу с завидным рвением и энтузиазмом. Они не понимали, что еда, которая должна размокать под воздействием слюны только после того, как подержишь ее во рту секунд десять, за неделю употребления могла испортить настроение кому угодно. Что она, собственно говоря, и делала. Из полета в полет, как сказал диетолог НАСА Чарльз Борланд, бутербродные кубики «неизменно возвращались назад». (Он имел в виду, что их не съедали, а не то, что они не усваивались организмом. По крайней мере, я так думаю.)

Я позвонила уже семидесятилетней О’Хара домой в Техас где-то во второй половине дня. Я спросила, что она ела на обед. Еда была диетическая, и ответ я получила в строго диетологической форме: «Жареную говядину и бутерброд с сыром, виноград и фруктовый пунш». Затем я спросила Мэй, часто ли испытуемые в УАМ покидали эксперимент раньше срока или взламывали замки, чтобы сбегать посреди ночи в ближайшую закусочную. Оказывается, таких случаев не было. «Все они следовали правилам по мере своих возможностей», – говорит Мэй. Иногда, правда, потенциальные участники уходили еще на стадии общей подготовки. Перспектива провести месяц без возможности удовлетворить основные физиологические потребности требовала от них куда больше усилий, нежели простое пережевывание пищи. Зато после участия в подобном эксперименте военный мог получить назначение ВВС в место на свой выбор, а не просто быть посланным невесть куда.

А вот МЛАЭ набирало добровольцев главным образом среди студентов близлежащего Дейтонского университета. Возможно, отчасти потому что добровольцам платили за работу, а отчасти потому что университет являлся католическим учебным заведением, и все юноши были неизменно послушными и вежливыми. Единственную проблему для них создавал пропуск мессы[91]. Один из участников эксперимента был настолько взволнован, что ученым пришлось нарушить протокол и вызвать священника, который провел исповедь и причастие тут же при выключенных видеокамерах и микрофонах. В закрытую камеру были переданы небольшое количество вина и одна облатка, чья аппетитность, безусловно, порадовала вкусовые рецепторы участников эксперимента.

Среди предложенных к проверке диет была и такая, что оказалась гораздо хуже еды в кубиках. «Она состояла из молочных коктейлей на завтрак, обед и ужин. И изо дня в день испытуемые получали все те же коктейли на завтрак, обед и ужин», – говорит офицер Джон Браун, который руководил этим экспериментом. Прожив на данной диете тридцать дней, добровольцы дали ей 3 балла из 9 возможных, что определяло ее как «умеренно неприятную». Но, по словам Брауна, 3 балла значили, вероятнее всего, 1. «Испытуемые просто написали то, что от них хотели услышать», – полагает он. Один из участников эксперимента признался Брауну, что под конец эксперимента он и его товарищ зачастую просто выливали свои порции на пол. Но, несмотря на непопулярность диеты среди «потребителей», исследователи вывели не менее двадцати четырех коммерческих и экспериментальных формул подобного состава. Однажды в техническом отчете ВВС мне попались списки требований к качествам съедобной бумаги: «безвкусная, легко сгибаемая и цепкая». Именно такими я представляю себе всех людей, что изобретают подобные диеты.

Тем временем в УАМ Норман Хайдельбог проверял жидкую диету собственного изобретения. В пресс-релизе авиабазы она вышла под названием «эгног-диеты[92]». Мей О’Хара назвала эту диету «чем-то вроде припудренной подстраховки». «Это было совершенно неприемлемо», – говорит она с нехарактерной для себя экспрессией. Так что Хайдельбог и сам, по всей видимости, пришелся некоторым коллегам не совсем по вкусу.

Хотя оказалось, что в науке о рациональном питании не все силы были задействованы в лабораториях. В стране появилось целое племя этаких вкусовых садистов. Середина 60-х. Американцы с восхищением следят за развитием современных технологий и, в частности, тех, что предлагают космические инженеры. Женщины уделяют все больше внимания работе, и у них остается так мало времени на приготовление пищи и работу по дому! Еда в палочках и пакетиках привлекает их и своей новизной и прекрасной возможностью сэкономить время.

Именно эти соображения и способствовали росту популярности одного из последних продуктов МЛАЭ, известного как «Растворимый завтрак Карнейшн». Космические съедобные палочки тоже начали свою историю как неудачная попытка военных лабораторий. То, что ВВС назвали «палочкообразной едой для питания на большой высоте», задумывалось как пища, которую можно было бы передавать через отверстие в шлеме скафандра. «Но нам не удалось сделать их достаточно упругими», – говорит О’Хара. Так что компания «Пиллсбери» забрала свои палочки у ВВС и стала продавать их простым людям. По словам Борланда, иногда они всплывали в качестве новых завтраков для астронавтов под названием «Питательные пищевые палочки» или «Карамельные палочки», но диетологов провести им так и не удалось.

Даже компании, занимающиеся производством пищевых палочек или питательных напитков, не ожидали, что американские семьи начнут есть только их продукцию. Существует разумная вероятность того, что популярностью диетологи оказались во многом обязаны НАСА. Это были люди, которые в даже простом кофе видели «угольные элементы», которые писали целые книги на тему «стратегии совершенства». Вот что сказал в 1964 году в защиту жидких диет врач Массачусетского технологического института Невин С. Скримшоу на Конференции по вопросам космического питания и сопутствующих проблем отходов: «Людям, перед которыми стоят важные и трудные цели, совсем не обязательно кусать и жевать пищу, чтобы ощущать свою производящую силу и подпитывать тем самым моральный дух». Скримшоу даже похвастался, что кормил своих испытуемых в МТИ жидкой пищей на протяжении двух месяцев и за все это время не получил ни одной жалобы. Так что астронавтам «Джемини» с трудом удалось избежать участи худшей, чем просто еда в кубиках. «Мы надеемся, что во время программы «Джемини», – говорил на той же конференции представитель НАСА Эдвард Майкл, – будет использована подобная диета… Мы применим ее во время подготовки к полету, во время самого полета и на протяжении двух недель после приземления экипажа».

И все же Скримшоу ошибался. Людям просто необходимо «кусать и жевать». Стоит только посадить их на жидкую диету, как они начнут умолять о твердой пище. Чтобы лично убедиться в этом, мне хватило и одного дня на еде из тюбиков, которая использовалась во время программы «Меркурий». Астронавты, правда, сегодня уже едой из тюбиков не питаются, зато это делают пилоты во время полетов, когда у них нет возможности остановиться и достать бутерброд. Вики Лаверидж, технолог полезной и здоровой пищи при Управлении походного питания Натикской лаборатории, утверждает, что формулы и технологии изготовления пищи для военных со времен программы «Меркурий» изменились не сильно. Она даже пригласила меня в Натик, чтобы наглядно продемонстрировать это («21-го числа Дэн Натрис приготовит яблочный пирог в тюбиках»). К сожалению, я не смогла приехать, но Вики оказалась настолько мила, что прислала мне образец этого кулинарного чуда в посылке. Внешне все напоминало обычный тюбик с масляными красками, которыми так любит рисовать моя падчерица Лили. Однако есть из тюбика – далеко не самое приятное занятие. Во время этого процесса две важнейшие системы оценки качества человеческого организма – зрение и обоняние – просто игнорируются. Борланд рассказал мне, что астронавты ненавидят еду в тюбиках именно по этой причине: «Просто они не слышат запаха и не видят то, что едят». Еще одной проблемой является сама текстура смеси, ее «привкус», который появляется при приготовлении. Если на тюбике написано, «бутерброд с говяжьим фаршем и острым соусом», то не удивляйтесь, если мясо будет напоминать далеко не чистую говядину. Еда, которую производят в Натикской лаборатории, на вкус практически не отличается от обычной, вот только сделана она в виде пюре. Необходимо это потому, что, как отметил Чарльз Борланд, «у тюбиков очень маленькие отверстия». Первая еда для астронавтов очень напоминала детское питание. Но даже дети едят с ложечки, а астронавты вынуждены были высасывать свое пюре через алюминиевое отверстие тюбика. И в этом не было ничего героического. Или, как оказалось позднее, необходимого. В невесомости вполне можно есть ложками из открытых контейнеров до тех пор, пока, как выразилась неподражаемая О’Хара, пища «не покажет своего характера». В целом, если еда достаточно густая и влажная, поверхностное натяжение просто не даст ей улететь прочь от вас.

Бутерброд с говяжьим фаршем и острым соусом по вкусу напоминал застывший мексиканский соус. Изготовляемые в Натике вегетарианские закуски (на которых, как ни удивительно, так и было написано «вегетарианские») тоже напоминали обычное, немного островатое томатное пюре. Астронавты «Меркурия», должно быть, ощущали себя все это время запертыми в отделе соусов небольшого продуктового магазинчика. Но вот яблочное пюре Натикской лаборатории, изготовленное по той же формуле, что и попавшее благодаря Джону Гленну в историю яблочное пюре из тюбика[93], было выше всяких похвал.

Частично, думаю, это из-за схожести продуктов, ведь, говоря о яблочном пюре, все и представляют его себе в виде кашки. Одной из основных проблем первой еды для астронавтов была ее необычность. Когда человек вертится где-то высоко в холодной, ужасно тесной и запертой жестянке, ему очень хочется иметь рядом что-то родное и знакомое. Для всего простого американского народа космическая еда была новинкой, но у астронавтов новинок и без этого имелось предостаточно.

Иногда от астронавтов можно услышать, что недурно, мол, было бы выпить немного во время ужина. Пиво в космосе категорически запрещено, потому что в отсутствие гравитации насыщенные углекислым газом пузырьки не будут подниматься на поверхность. «И в итоге вы получите просто гору пены», – говорит Борланд. (По его словам, компания «Кока-Кола» потратила $450 тысяч на разработку торгового автомата, который работал бы в невесомости, только чтобы хоть как-то продемонстрировать силу науки над биологией.) Поскольку пузырьки не поднимаются на поверхность, у астронавтов будут проблемы и с отрыжкой. «Очень часто она сопровождается выбросом из желудка части выпитой жидкости», – поясняет Борланд.

Борланд в свое время возглавлял краткосрочный эксперимент с подачей астронавтам вина к еде на борту космической станции «Скайлэб». Энологи из Калифорнийского университета посоветовали ему херес как вино, которое проходит термическую обработку, а значит, лучше сохраняет свои свойства. Это своего рода пастеризованный апельсиновый сок в винном королевстве. В целях безопасности сливочный херес «Пол Массон» был отправлен в космос не в бутылках, а в пластиковых мешочках, помещенных в контейнеры для пудингов, ограничивая тем самым и так небольшое количество вина.

Как и любое технологическое ноу-хау для космоса, жестяные контейнеры с хересом предстояло испытать сначала во время параболического полета. И хотя упаковка зарекомендовала себя прекрасно, никто из присутствовавших в тот день на борту большого энтузиазма опробовать продукт не выказал. Сильный запах хереса просто переполнял кабину самолета, вызывая тем самым еще большую, чем обычно, тошноту. «Стоило только открыть контейнер, – вспоминает Борланд, – как все тут же тянулись за гигиеническими пакетами».

И все же Борланд оформил официальный заказ на несколько ящиков «Пол Массон». Но как раз перед погрузкой хереса на борт кто-то упомянул в интервью о готовящемся эксперименте, и в НАСА посыпались письма от возмущенных налогоплательщиков-трезвенников. В результате после бог весть скольких потраченных денег на разработку упаковки и проведение исследований НАСА вынуждено было закрыть проект.

Но даже если бы херес и доставили тогда на «Скайлэб», он не был бы первым алкогольным напитком, определенным правительством как часть рациона при выполнении задания государственной важности. В рацион служащих Британского военно-морского флота до 1970 года входил ром. С 1802 по 1832 год военные США, кроме обычной порции говядины и хлеба, ежедневно получали 250 граммов рома, бренди или виски. К каждой сотой порции прилагался кусок мыла и килограмм свечей. Последние можно было использовать для освещения, обмена на что-то еще, или же чистюля мог их растопить и употребить вместо целлофана для обертки бутербродов.

Однако не стоит винить в бесчеловечности первой космической еды исключительно диетологов. Чарльз Борланд обратил мое внимание на один факт, который я вначале пропустила: стоящую после имени пропагандиста жидких диет Нормана Хайдельбога аббревиатуру «USAFVC». Значит, Хайдельберг был членом Ветеринарной корпорации ВВС США (англ. United States Air Force Veterinary Corps)? К этой же корпорации принадлежал и Роберт Флентдж, один из редакторов «Требований к производству аэрокосмической пищи», 229 страниц подробнейшего руководства по приготовлению еды для астронавтов. «Большинство ученых, задействованных в этой сфере, были военными ветеринарами», – говорит Борланд. Начиная с запуска в космос обезьян и опытов полковника Стэппа с системой торможения, ВВС содержали целые колонии подопытных животных и, как необходимое следствие, ветеринаров (или, как их называли те, кому было недостаточно просто девятибуквенного слова, «ветеринаров по обеспечению биоастронавтической поддержки»). Согласно статье 1962 года «Небо – потолок карьеры военного ветеринара», в обязанности этих медиков входили «проверка и определение состава продовольственных продуктов» – для животных и, возможно, первых астронавтов. Вот и ответ.

Ветеринары, которые назначались ответственными за те или иные исследования продовольствия для диких животных или домашнего скота, обращали особое внимание на три вещи: стоимость, простота в использовании и безопасность для здоровья. А нравилась еда обезьянам и коровам или нет, волновало их мало. Именно отсюда и берут свое начало традиции ирисковых диет, спресованных кукурузных хлопьев и кубиков из арахисового крема. Вот что получается, когда ужин готовят ветеринары. «Ветеринар скажет: когда мне надо накормить животное, я просто смешиваю все необходимые питательные ингредиенты и даю ему это съесть. Так почему нельзя сделать то же самое и для астронавта?» – прокомментировал Борланд.

И иногда они так и поступали. Технический свидетельский отчет Нормана Хайдельбога за 1967 год называется «Метод производства гранулированной еды в небольших количествах». Хайдельбог делал еду для астронавтов! Главными (по принципу веса) ингредиентами в ней были сухое молоко «Кофе-мейт» и декстроза (или мальтоза), так что в утверждение ветеринаров, будто пищевые шарики для людей были «приятными на вкус», верится с трудом. И опять же, вкус еды являлся не главной заботой ее изготовителей. А вот вес и объем – да. И по этим критериям Хайдельбогу равных не было: «Калорийность еды должна составлять не менее 2600 ккал на 600 см3
», – писал он в своих работах.

Представленный Хайдельбогом метод экономии пространства кажется пределом дикости, но это только до тех пор, пока вы не ознакомитесь с решением, предложенным в 1964 году Самюэлем Лепковским, профессором птицеводства из Калифорнийского университета в городе Беркли. «Если бы удалось найти астронавта, страдающего ожирением, – пишет Лепковский, очевидно, даже не подозревая насколько нелепо[94] звучат его слова, – мы бы заметили, что тучный человек с массовой долей жира 20 килограммов. уже имеет в своем теле резерв 184 000 ккал, которых ему хватит на 90 дней из расчета ежедневного потребления 2900 ккал». Другими словами: только представьте себе, сколько топлива можно сэкономить, если вообще не кормить астронавтов!

Если бы можно было оставить астронавтов голодать на время всего полета, то разрешилась бы и еще одна задача НАСА: сбор и удаление отходов. И проблема здесь не только в нежелании астронавтов пользоваться пакетами для фекалий, но и в том, что конечные продукты жизнедеятельности человека издают неприятный запах и занимают бесценное место в кабине корабля. «Все время астронавты только и говорили о том, как хорошо было бы не есть, а просто употреблять какие-нибудь таблетки», – говорит Борланд. Ученые попытались реализовать это желание астронавтов, но у них ничего не получилось. Все, что могли сделать в такой ситуации астронавты, это есть как можно реже. Голод переносился легче от осознания того, что последует за приемом пищи.

Джим Ловелл и Фрэнк Борман были заперты в капсуле «Джемини-7» на четырнадцать дней, и здесь уже политика соблюдения поста не действовала. (Почти не действовала. «Первые девять дней Фрэнк ходил в туалет гораздо чаще, чем это на самом деле было нужно», – говорил в устной истории НАСА Ловелл. «Это не так, Джим», – возражал Борман. А Ловелл отвечал: «Тебе-то и нужно было подождать всего пять дней до приземления!») Новой директивой НАСА стала разработка еды, которая была бы не только легкой и компактной, но и «бесшлаковой». «Во время краткосрочных полетов «Меркурия» или «Джемини» в туалет практически никто не ходил», – писал в своих мемуарах Борман.

И тут на помощь ученым вновь пришли добровольные участники их лабораторных исследований. В техническом отчете МЛАЭ 66-147 «Результаты влияния экспериментальной диеты и искусственно созданных условий космической капсулы на природу отходов жизнедеятельности человеческого организма» давалось детальное описание четырнадцатидневного эксперимента, в котором при помощи мужчин-добровольцев ученые могли смоделировать пищеварительный процесс Ловелла и Бормана. Первой из опробованных диет была печально известная еда в кубиках: маленькие квадратные бутербродики, мясные кусочки и миниатюрные десерты. Все очень напоминало кухню кукольного домика.

В общем, кубики потерпели полное гастрономическое фиаско. В состав их оболочки вместо свиного жира решено было добавить косточковое пальмовое масло. Однако последнее не переваривалось, проходя через пищеварительный тракт, и в результате вызывало стеаторею, думаю, такое же неизвестное для вас слово, как и для меня. (Стеаторея – это жирный стул, в отличие от диареи, при которой стул жидкий.) Как было сказано в газете «Сан-Антонио Экспресс»[95], «стеаторея вызывает желудочно-кишечное расстройство, которое мешает находящемуся на орбите астронавту четко исполнять задания». Отчет составлен довольно туманно, но технические документы четко поясняют всю картину. Жировые испражнения очень зловонные и вязкие. Официальное описание испытуемого номер 3 – «кашеобразные, но не жидкие» – наилучшим образом отражало состояние стула всех участников эксперимента (чьи пытки увенчивала обязанность ежедневно проверять продукты жизнедеятельности собственного организма).

В отчете нет упоминаний о заднепроходных «утечках», но я хотела бы написать пару слов и об этом. Если стул человека действительно жирный – будь это из-за употребления синтетического масла для приготовления пищи или после еды в кубиках, – какое-то его количество легко может просочиться наружу. И если у несчастного одна-единственная пара белья на две недели, то любая такая протечка вряд ли его обрадует.

Кроме еды в кубиках, была протестирована и одна из жидких диет: сорок два дня на молочных коктейлях. Ученые предполагали, что данная диета поспособствует как уменьшению объема твердых отходов человека, так и «частоте дефекаций». Разумно предположить, что то, что человек пьет, выходит у него вместе с мочой. Но, как оказалось, это не всегда так. Из-за большого количества растворенной в напитках клетчатки объем «ежедневных масс» (прости меня, Господи) увеличивается порою чуть ли не в два раза.

Как это ни странно, но если нужно минимизировать «побочные продукты» жизнедеятельности человека, то нужно давать ему есть то, что он хочет: стейк. Протеины и жиры животного происхождения обладают наивысшей усваиваемостью из всех известных нам продуктов. Чем лучше мясо, тем быстрее оно усваивается – вплоть до минимального уровня экскреции. «Усваиваемость превосходной говядины, свинины, курицы или рыбы составляет около 90 %», – утверждает Джордж Фейхи, профессор по животным и питанию Иллинойского университета в Урбана-Шампейн. Жиры усваиваются на 94 %, а экскреты[96] после съедения трехсотграммового бифштекса составят, по данным лаборатории Джорджа Фейхи, не более 30 граммов. Но лучше всего усваиваются яйца. «Мало какие продукты питания, – писал участник Конференции по космическому питанию и сопутствующих проблемах отходов 1964 года Франц Дж. Ингельфингер, – усваиваются и поглощаются так хорошо, как сваренные вкрутую яйца». Это одна из причин, почему традиционный «предполетный» завтрак астронавтов НАСА состоит из стейка и яиц[97]. После такой плотной еды астронавт может спокойно пролежать на спине восемь часов или даже дольше. (В Советском космическом агентстве традиции с подобным завтраком перед запуском не было, космонавтам просто делали литровую клизму.)

Фейхи, мой эксперт по продуктам жизнедеятельности, является консультантом по кормам для животных. По-моему, именно с такими людьми, а не военными ветеринарами НАСА и следовало бы сотрудничать. На что обычно обращают внимание производители кормов для животных? На вкусовые качества и характеристики усваиваемости: чистую миску и чистый ковер в доме. Во-первых, все владельцы собак предпочитают кормить своих питомцев чем-то вкусным (хочется надеяться, что того же хочет для своих астронавтов и НАСА). «Ну, а вторая задача, – говорит Фейхи, совсем и не думая шутить, но невольно делая это, – это консистенция стула. Мы хотим, чтобы фекалии животных были достаточно густыми и их легко можно было бы убрать, чего не сделаешь с обильной жидкой массой». Да уж, астронавтам «Джемини» и «Аполлона» рассказывать об этом не надо.

Одна цель производителей еды для домашних питомцев все же совпадает со стремлением первых ученых, занимавшихся разработкой еды для астронавтов, – желание «минимизировать частоту дефекаций». У собаки, живущей в квартире многоэтажного дома, есть только две возможности справить свою естественную нужду: с утра, пока хозяин не уйдет на работу, и вечером, когда тот вернется домой. «Они должны уметь сдерживаться на протяжении восьми часов», – говорит Фейхи. То же не помешало бы и астронавтам, которые мечтают слышать зов природы как можно реже.

Еще один возможный способ снижения объема выделений – это выведение породы меланхоличных астронавтов. Гиперактивые собаки обладают быстрым метаболизмом; пища проходит через их организм достаточно быстро и не успевает как следует усваиваться. У охотничьих собак, которые легко возбудимы по своей природе, стул обычно жидкий. И поскольку в них с рождения заложен инстинкт зависимости от добычи, они с жадностью съедают все при любой возможности, как бы гарантируя тем самым себе запас на ближайшее будущее. И в этом есть некоторая проблема: чем меньше жуется еда, тем слабее она усваивается.

Интересно, а чем бы предложил накормить первых астронавтов Фейхи? Для придания энергии он рекомендует рис из-за его максимальной усваиваемости среди всех известных углеводов. (Именно поэтому известный в США производитель кормов для собак и кошек «Пурина» выпускает серию «Говядина и рис», а не «Говядина и картошка с рыбой»). Свежие фрукты и овощи Фейхи не рекомендовал бы, поскольку они способствуют частым и большим каловым выделениям. С другой стороны, если кормить человека только переработанными продуктами без клетчатки из расчета производства минимальных отходов, у него разовьется запор. Хотя с учетом длины полета это может стать идеальным вариантом. «При определенных условиях, – писал Франц Ингельфингер, – имея в виду главным образом краткосрочные полеты, я уверен, что запор был бы наиболее практичным разрешением проблемы отходов астронавтов».

Через двенадцать лет после истории с бутербродным инцидентом астронавт Джон Янг вновь представил своего работодателя в самом невыгодном свете. На следующий после работы за бортом день Янг и его товарищ по команде Чарльз Дьюк сидели в лунном модуле «Орион». Во время радиоотчета Янг неожиданно заявил: «Меня опять сегодня пучит. Опять, слышишь, Чарли? Чего это ко мне пристало? Наверное, это из-за кислоты в желудке». Во время предыдущего полета «Аполлона-15» поступали жалобы на низкое содержание калия в пище как провокатора сердечной аритмии команды, поэтому в рацион «Аполлона-16», на котором и летели Янг и Дьюк, были включены калиесодержащие апельсины, грейпфруты и прочие цитрусы.

Янг не останавливался, а все, что он говорил, записывалось. «Понимаешь, я и за двадцать лет своей жизни не съедал столько цитрусовых. И знаешь что? За следующие двенадцать дней я не съем ни одного чертового цитруса. Вот увидишь. Потому что иначе меня просто стошнит. Да, я могу съесть иногда апельсин, но черт меня побери, если я собираюсь питаться ими все это время». Через пару секунд на связь вышел Центр управления полетом и добавил еще один повод для несварения желудка Янга.

«СОТРУДНИК НАЗЕМНОЙ СЛУЖБЫ: Орион, это Хьюстон.

ЯНГ: Да, сэр.

СОТРУДНИК НАЗЕМНОЙ СЛУЖБЫ: Вы ведь знаете, что в модуле ведется непрерывная запись разговоров?

ЯНГ: Да, и как давно она ведется?

СОТРУДНИК НАЗЕМНОЙ СЛУЖБЫ: С начала отчетного времени».

На этот раз воду замутил не Конгресс. На следующий день после того, как в прессу проникли жалобы Янга, губернатор Флориды выступил с заявлением в защиту апельсинов как основной культуры сельского хозяйства штата. В мемуарах Чарльза Дьюка фрагмент этого заявления звучал так: «Проблема не в нашем апельсиновом соке. Тот сок был произведен синтетическим способом, и апельсины были не из Флориды».

В действительности же проблема была не в апельсиновом соке, а содержащемся в нем кальции. «Коэффициент концентрации» самого апельсинового сока – именно таким официальным языком говорил исследователь Министерства сельского хозяйства США Эдвин Мерфи, еще один участник Конференции 1964 года, – достаточно низок.

Мерфи делал доклад о проведенном им исследовании на скопление газов в организме. По условиям эксперимента добровольцев кормили «специальной бобовой едой» и посредством прямокишечных катетеров отслеживали образование в их организмах газов.

Мерфи интересовали прежде всего индивидуальные особенности организмов испытуемых – не только общий объем выделяемых газов, но и процентная консистенция их составов. Из-за индивидуальных особенностей кишечных бактерий в организмах половины испытуемых метана не вырабатывалось. А это хорошее качество для астронавта. Не потому, что метан воняет (он без запаха), а из-за его высокой воспламеняемости. (Метан – это то, что коммунальные службы называют «природным газом».)[98]

Мерфи дал уникальный совет по возможным принципам отбора астронавтов для НАСА. «Астронавтов можно выбирать из той части населения, которая почти или совсем не производит метана и водорода, – водород тоже взрывоопасен, – и минимальное количество сероводорода или других обладающих неприятным запахом, но пока не идентифицированных газов…Далее, с учетом того, что уровень газообразования в зависимости от объема съеденной пищи также не постоянен, астронавтов можно выбирать в зависимости от степени сопротивляемости организма кишечным расстройствам и газообразованию».

В своей работе Мерфи даже приводит пример идеального кандидата в астронавты. «Особый интерес для дальнейших исследований представил испытуемый, у которого после употребления 100 грамм сухих бобов вообще не произошло вздутия». Для сравнения Мерфи говорит о том, что во время пика метеоризма, который наступает где-то через 5–6 часов после съедения бобов, за час в организме человека вырабатывается от 200 до 400 см3
газов. А под конец фазы общее количество выделенных газов может заполнить две бутылки из-под «Кока-Колы». Только представьте себе такую ситуацию в тесном помещении, где никак нельзя открыть окно и выветрить этот запах.

В качестве альтернативы набору не склонных к метеоризму астронавтов Мерфи предлагает НАСА обеспечить эту несклонность у уже имеющихся астронавтов, просто простерилизовав их желудочно-кишечные тракты. Он давал все те же бобы испытуемому, который до начала приема пищи выпил антибактериальную таблетку. В результате объем газов этого испытуемого сократился вдвое. Но, пожалуй, самым безопасным способом решения этой проблемы (к которому, в общем-то, и прибегает НАСА) – это не употребление еды, которая обладает высоким коэффициентом провокации газообразования.

Уже во времена программы «Аполлон» бобы, брокколи, белокочанная и брюссельская капуста[99] были занесены в черный список. «Бобы начали использовать только на шаттлах», – говорит Борланд.

Среди астронавтов были и те, кого очень обрадовало это пополнение рациона. И дело было не только во вкусовых качествах бобов. Пуканье во время орбитальных полетов было довольно популярным занятием среди членов исключительно мужских экипажей. Иногда можно услышать, что астронавты используют свои кишечные газы в качестве движущей силы, чтобы, как говорил Роджер Крауч, «пролететь, как ракета, до середины отсека». Но сам Крауч сомневается, что это возможно. «Масса и скорость выпускаемых газов, – писал он мне в ответном и-мейле, который навечно покорил мое сердце, – недостаточно велики в сравнении с массой человеческого тела». Так что сложно представить, что такая сила может заставить двигаться 80-килограммового астронавта. Крауч также замечает, что от обычного выдоха астронавта не бросает в сторону, а ведь в легких помещается до шести литров воздуха – в отличие от газовых образований, чей объем, согласно исследованиям доктора Мерфи, составляет не больше 750 мл.

По крайней мере, эти цифры верны для большинства людей. «Мои гены даровали мне необычную способность выделять немалое количество некоторых побочных продуктов пищеварения, – писал Крауч. – Так что я решил лично проверить, правда ли то, что рассказывают. Однако мне так и не удалось сдвинуться с места ни на дюйм». Тогда Крауч предположил, что эксперимент мог быть нарушен из-за штанов, которые были на нем все это время. К сожалению, оба раза он летал в составе смешанных экипажей, так что «снять штанишки и провести более чистый эксперимент» ему не удалось. В итоге он решил просто поспрашивать других астронавтов об их личном опыте, но пока ни один из них ничего конкретного рассказать не смог.

За последние десятилетия еда для астронавтов стала гораздо полезнее и приятнее на вкус. На Международной космической станции места достаточно, и нет уже никакой необходимости спрессовывать и обезвоживать пищу. Все упаковывается в герметизированные пакеты с термозащитным покрытием, содержимое которых можно разогреть в маленьких приборчиках, чем-то напоминающих портфели для документов. А после того как в 2010 году в свет вышла неподражаемая «Кулинарная книга для астронавтов» Чарльза Борланда, люди получили возможность приготовить 85 высококачественных космических закусок и гарниров прямо у себя на кухне. Так что даже в вашем холодильнике может появиться «Национальная энергетическая добавка № 150 от Национальной компании по производству крахмала и химических реактивов» или, например, «карамелизированный чеснок № 99-404 от компании «Итем-Фудс».

Но подготовка к полету на Марс может привнести в космонавтику и новые кулинарные «изыски».


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE