A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Новая журналистика и Антология новой журналистики — Джо Макгиннис — Как продать президента скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Новая журналистика и Антология новой журналистики

Джо Макгиннис — Как продать президента

(отрывок)

Предлагаем вашему вниманию самую первую, вступительную главу книги. Следует отметить, что Макгиннис использует подход, требующий от читателей определенного присутствия духа. Основываясь на стенограмме, он демонстрирует нам, как Ригард Никсон в полном объеме повторяет подряд пять дублей одного предвыборного рекламного ролика, пять дублей другого и два дубля третьего. Как мне кажется, большинство авторов, боясь, что монотонность повествования отпугнет читателя, представили бы два-три дубля, сообщив после этого, что Никсон повторил эту скучную процедуру еще девять или десять раз. Подход Макгинниса, передающего всю процедуру от первого и до последнего слова, напомнил мне уловку, применявшуюся Марком Твеном во время публичных выступлений. Если какая-либо его шутка не вызывала желаемой реакции аудитории, он повторял ее еще раз, и еще, и так до полудюжины, пока публика не разражалась смехом уже не над шуткой, а над абсурдностью ее многократного повторения. Нечто подобное происходит и здесь. Макгиннис рискует потерять интерес читателя при первом повторении, но прием срабатывает, и автор добивается обратного эффекта: повествование захватывает. Соль эпизода в самом процессе производства политической рекламы, в целесообразности повторения, а не просто в иллюстративной анекдотичности. «Как продать президента» — триумф репортажа, особенно гто касается передаги диалогов.

Макгиннису удалось проникнуть в рекламно-пиаровский штат Никсона — не как шпиону, а в качестве репортера — и остаться там на протяжении всей предвыборной кампании, записав события от первого лица. «Как продать президента», как отметали многие наблюдатели — книга тенденциозная, но этот грех искупается достоверностью и тщательностью проработки материала.
Т.В.

Утром в понедельник, 21 октября, Ричард Никсон записал в отеле «Пьер» несколько роликов продолжительностью в одну и в пять минут. Но Фрэнка Шекспира они не удовлетворили. «Кандидат был обеспокоен, — решил он. — Утомлен и обеспокоен».
На пятницу, 25 октября, Шекспир заполучил закулисное пространство театра на Западной 44-й улице, где шло шоу Мерва Гриффина, и Ричард Никсон согласился эти ролики перезаписать.
Дизайн декораций для записи был поручен Майку Станиславскому, режиссеру киностудии «Телетэйп». Он предложил обычный набор: книжный шкаф, массивный письменный стол, но добавил еще одну деталь: окно. Оно должно было разместиться между двумя битком забитыми книгами книжными шкафами. «Окно добавит света, — утверждал он. — Не физически, но психологически».
Гарри Треливен прибыл в театр в 10.10. Агенты секретной службы уже заняли свои места. День выдался сумрачный и холодный, но все уже привыкли к тому, что погода давно не радовала. Треливен сразу направился к дальнему столу, на котором рядом с кофейником белели стопки бумажных стаканчиков. Без двадцати одиннадцать секретная служба получила сигнал: едет.
Кандидат появился в 10.50 и сразу прошел в гримировочный Зеленый кабинет, где его уже поджидал со своими пудрами и гримами Рэй Видж — спокойный, сдержанный блондин. Из гримерной Никсон вышел ровно в одиннадцать. Он не заметил небольшого, дюйма в четыре, уступа возле двери и споткнулся на нем. Усмехнулся и проследовал за Фрэнком Шекспиром к месту съемки.
Никсон остановился перед тяжелым коричневым сто" лом. Он предпочитал во время съемки опереться на столешницу или даже полуприсесть на нее, чтобы выглядеть неформально, раскованно. Всего присутствовало около двадцати человек — консультантов и техников, сосредоточившихся полукругом за камерами.
Никсон оглядел присутствующих и нахмурился.
— Когда начнем, — сказал он, — пусть в поле зрения у меня не будет никого, кто не участвует в съемке. Чтобы взгляд не метался.
— Ясно, сэр. Все со сцены! Просьба всем, не занятым в съемке, покинуть сцену!
В углу сверкала фотовспышка. Работал фотограф, нанятый избирательным штабом Никсона для составления неофициальной хроники кампании.
— Фотосъемка? — спросил Никсон. — Наша съемка? Не надо, у нас уже и так до черта снимков. — И он махнул рукой фотографу.
После этого Никсон повернулся к камерам.
— Пятнадцатисекундную готовность дайте прямо от камеры, чтобы мне не косить глазами.
— Хорошо, сэр.
Подошел Лен Гармент с данными о преступности в Буффало. В этом городе Никсон отставал, и возникло опасение, что это отставание от Хэмфри может стоить ему штата Нью-Йорк. Лен Гармент объяснил, что неплохо бы снять одноминутный ролик специально для Буффало, сделав упор на росте преступности. Он показал Никсону цифры.
— Получается, что там все показатели выше? — спросил Никсон. Гармент ответил, что да, причем значительно. Никсон просмотрел бумаги и возвратил их Гарменту. — Ладно, — сказал он.
Когда все приготовились, Никсон присел на край стола, сложил руки перед собой и уставился в объектив камеры.
— За секунду до начала дайте сигнал, чтобы не поймать меня замороженным. — Он скроил выразительную гримасу, поясняя, что имеет в виду.
— Хорошо, сэр. Мы готовы.
— Начинаем?
— Да, сэр. Поехали! — Красная лампа на камере загорелась, а потом зажужжала; звукозапись выдала тройной писк, означающий начало пуска.
— Сейчас, когда мы вступаем в завершающий этап напряженной предвыборной гонки, — начал Никсон, — необходимо отметить, что наибольшие расхождения между кандидатами касаются правопорядка в Соединенных Штатах. Мистер Хэмфри доволен достижениями последних четырех лет. Он защищает генерального прокурора и его политику. В этом вопросе я с ним абсолютно не согласен. Я настаиваю на том, что в обстановке, когда рост преступности в девять раз опережает прирост населения, когда беспорядки в трехстах городах унесли двести жизней при семи тысячах раненых, когда сорок три процента американцев опасаются выходить из дому после наступления темноты, необходимы срочные и чрезвычайные меры. Необходимо сменить генерального прокурора, необходимо объявить войну преступности в Соединенных Штатах. Я настаиваю на этом. Я хочу, чтобы американские граждане без страха могли выходить на улицы городов.
Сказав это, Никсон сразу же повернулся к техникам.
— Надо еще раз. Длинновато.
Фрэнк Шекспир что-то ответил с другого конца сцены.
— Нет, это не пойдет, — заявил Никсон. — У меня есть еще мысль. Немножко урежем начало.
Фрэнк Шекспир сказал что-то еще. Звукозаписывающий блок трижды пискнул.
— Да, конечно, но я хочу чуть-чуть изменить, — возразил Никсон.
Майк Станиславский вышел из-за камеры.
— Когда соберетесь говорить, немножко поднимите голову и на секунду гляньте в объектив...
— Угу, — кивнул Никсон.
— И начинайте говорить,..
— Готово, Майк? — спросил один из техников. Майк Станиславский повернулся в его сторону..
— На сцене прошу соблюдать тишину. Во время последнего дубля я слышал какое-то шарканье. Приготовились! — Он повернулся к Никсону. — Если вы готовы, начинаем.
— Сейчас, когда мы вступаем в завершающий этап напряженной предвыборной гонки, — начал Никсон, — необходимо отметить одно важное расхождение между кандидатами. Оно заключается в их отношении к состоянию правопорядка в Соединенных Штатах. Мистер Хэмфри доволен достижениями последних четырех лет. Он защищает генерального прокурора и его политику. — Никсон неодобрительно покачал головой. — Я с ним абсолютно не согласен. Я настаиваю на том, что в обстановке, когда рост преступности в девять раз опережает прирост населения, когда беспорядки в трехстах городах унесли двести жизней при семи тысячах раненых, когда сорок три процента американцев опасаются выходить из дому после наступления темноты, необходимы срочные и чрезвычайные меры. Необходимо сменить генерального прокурора, необходимо... — Никсон запнулся о свои срочные меры и замолчал.
. — Придется повторить еще раз, — проронил кандидат. — Вы готовы?
Тройной писк звукозаписи.
— Тишина на сцене. Начинаем! — Это Майк Станиславский. — Если вы готовы.
Из режиссерской будки под сценой за происходящим наблюдали Ал Скотт и Гарри Треливен.
— Надо было бы телеподсказку применить, — буркнул Треливен.
— Я давно об этом думаю, — проворчал Скотт. — Все равно народ уверен, что он читает по бумажке.
Никсон никогда не прибегал к помощи телеподсказки. Все цифры в голове: преступность в 9 раз... 300 городов... 200 убитых... 7000 раненых... 43 процента боятся... всё в голове, как дата битвы при Гастингсе.
Никсон начал в очередной раз:
— Сейчас, когда предвыборная кампания одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года вступила в завершающий этап, нельзя не заметить существенного расхождения во взглядах кандидатов на систему правопорядка в Соединенных Штатах. Мистер Хэмфри желает продолжения политики последних... — Он замолчал. — Нет, не то. Давайте... Вот здесь изменим.
Снова пищит звукоблок. Никсон присел на столешницу, смотрит в пол. Подпер кулаком подбородок.
— Сейчас я обдумаю время.... — Он помолчал, затем кивнул. — Так, — принял решение.
— Готово? — спросил Майк Станиславский. — Отлично. Приготовились! Прошу тишины! Начали!
— Сейчас, когда предвыборная кампания одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года вступила в завершающий этап, я хочу отметить полное несходство взглядов кандидатов на проблему правопорядка в Соединенных Штатах. Мистер Хэмфри доволен достижениями последних четырех лет. Он защищает генерального прокурора и его политику. Я решительно не согласен с ним. Я настаиваю на том, что в обстановке, когда рост преступности в девять раз опережает прирост населения, когда беспорядки в трехстах городах унесли двести жизней при семи тысячах раненых, когда сорок три процента американцев опасаются выходить из дому после наступления темноты, нужна иная политика. Я требую смены генерального прокурора. Я за тотальную войну против организованной преступности. Я выступаю за политику, которая восстановит порядок на улицах городов Америки, во всей нашей великой стране.
Камера замолкла.
— Хорошо, хотя надо бы немножко подлиннее, — заметил Никсон.
— А по-моему, просто отлично.
— Попробуем еще раз, — решил Никсон. — Чтобы у вас была возможность... — Он махнул в сторону камер. — Давайте, а потом — Буффало.
Тройной писк. Фрэнк Шекспир подходит поближе, как бы не вполне понимая.
— Да-да, еще разок, — кивает ему Никсон.
— Мы готовы, Майк, — сообщает техник.
— Прошу тишины, начали! Прошу вас, сэр.
Теперь Никсон полностью собран, все фразы выстроились в его мозгу по порядку. В этом дубле он сделает упор на статистике.
— Сейчас, когда предвыборная кампания одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года вступила в завершающий этап, нельзя не заметить, что кое в чем позиции двух кандидатов в президенты принципиально расходятся. А именно, по вопросу правопорядка. Мистер Хэмфри доволен достижениями последних четырех лет. Он защищает генерального прокурора и его политику. Я решительно не согласен с ним. — Никсон энергично тряхнул головой. — Я настаиваю на том, что в обстановке, когда рост преступности в девять раз опережает прирост населения, когда беспорядки в трехстах городах унесли двести жизней при семи тысячах раненых, когда сорок три процента американцев опасаются выходить из дому после наступления темноты, нужна полная перестановка в Вашингтоне. Я требую смены генерального прокурора. Я требую объявления тотальной войны против организованной преступности в нашей стране. Я требую, чтобы первейшее гражданское право каждого американца, право не бояться преступников, было снова признано и защищено в нашей великой стране.
Закончил.
— Отлично. Теперь у вас есть два варианта, можете комбинировать. Переходим к Буффало.
Тройной писк.
— Здесь одна минута? — уточнил Никсон.
— Готово, Майк? — спросил техник.
— Да, одна минута. Тишина! Поехали! Можно начинать, сэр.
Ричард Никсон посмотрел в камеру с озабоченным видом.
— Получается, что там все показатели выше? — спросил он. — Читая последний отчет ФБР, я заметил, что Буффало и округ Эри выделяются на фоне остальной территории Соединенных Штатов ужасающим ростом преступности. Я полагаю, что здесь нужны решительные меры. Но мы не можем принять решительных мер, продолжая старую политику. Мистер Хэмфри настаивает на продолжении старой политики. Он доволен генеральным прокурором и его политикой. Я требую замены генерального прокурора. Мы должны объявить организованной преступности тотальную войну по всей стране. Мы должны освободить от преступности улицы наших городов, освободить граждан от страха. С вашей помощью пятого ноября первейшее гражданское право каждого американца, право не бояться преступников, будет возвращено нашим гражданам.
«Первейшее гражданское право» пришло Никсону в голову перед последним дублем предыдущего ролика и настолько приглянулось, что он не пожелал с ним расставаться. Как будто вдруг встретил старого друга в это пасмурное утро.
— Еще разок попробуем.
— Чертовски хорошо получилось, — заметил Фрэнк Шекспир.
Три раза пискнула железная коробка.
— Да, неплохо, но все же стоит еще разок... Шекспир подступил ближе.
— Тогда добавьте в конце: «...Право граждан Буффало», сделайте ударение на Буффало.
— Угу, верно, — кивнул Никсон.
— Мы готовы, Майк, — доложил из-за камер техник.
— Все готовы? Тишина, поехали! Прошу вас, сэр!
— Читая последний отчет ФБР, я заметил, что Буффало и округ Эри выделяются на фоне остальной территории Соединенных Штатов ужасающим ростом преступности за последние несколько лет. Это недопустимо. Для того чтобы с этим бороться, нам нужно новое руководство, начиная с высшего государственного уровня. Губерт Хэмфри призывает к сохранению прежней линии. Он защищает генерального прокурора. Он защищает политику этого генерального прокурора. Я решительно возражаю. Я настаиваю на том, что нам нужен новый генеральный прокурор, что мы должны объявить тотальную войну организованной преступности в Соединенных Штатах Америки. Я заверяю своих избирателей, что при новом руководстве мы освободимся от страха и вернем каждому американскому гражданину его первейшее гражданское право, право не бояться преступников.
Камера замолкла.
— Кажется, хорошо, — сказал Никсон. — Сколько времени заняло?
— Сорок восемь секунд.
И все бы неплохо, если бы не одно непредвиденное обстоятельство: в звукозапись проник вой сирены полицейского автомобиля, пробивавшегося сквозь пробки на улице возле театра.
— Кинематографическая жизненность, — усмехнулся кто-то.
Но Гарри Треливен отнесся к этому вмешательству как к изъяну. Из режиссерской будки пришло указание переснять ролик.
— Спросите его почему? — это Никсон.
— Скажите ему, по техническим причинам, — это Гармент.
— Не хотелось бы переснимать, разве что в самом крайнем случае, — это Фрэнк Шекспир. Он видел, что настроение Никсона, поначалу безоблачное, начинает ухудшаться.
— Это абсолютно необходимо, — настаивал Гармент.
— Почему? — Шекспир.
— Сходи растолкуй им, Лен, — попросил Гарри Треливен.
Лен Гармент поднялся на сцену. В это время Никсон говорил Шекспиру:
— Выясни, что их там не устраивает, чтобы я впредь учел. Тон изменить или что...
— Ума не приложу, что им не нравится... — гадал Шекспир.
— Ладно, сделаем, — успокоил его Никсон.
Лен Гармент поведал о сирене, заверил кандидата, что все интонации превосходны, и направился вниз, а Никсон вернулся обратно. Снова запищала звукозапись.
— Мы готовы, Майк.
— Отлично. Тишина, повторяем. Прошу, сэр.
— Согласно последнему отчету ФБР, округ Эри и город Буффало представляют собой... Нет, придется повторить...
Тройной писк.
— Готов, — сказал техник.
— Готов, — откликнулся Никсон.
— Начали, — провозгласил Майк Станиславский. Никсон начал:
— Читая последний... — Он закрыл глаза и поморщился. — Нет.
Пищит три раза. Кандидат начинает снова:
— Ладно. Читая последний отчет ФБР, я ужаснулся резкому росту преступности... О-о нет!
И снова он недоволен, снова пищит звукозапись. Никсон, склонив голову, сосредоточенно смотрит в пол.
— Сейчас.
— Приготовились! Тишина! Поехали! Прошу, сэр.
— Читая последний отчет ФБР, резкий рост преступности в округе Эри и городе Буффало имел место за последние годы. — Никсон явно нервничал, поэтому продолжил, несмотря на речевой ляп: — Необходимо что-то предпринять. Но Губерт Хэмфри ратует за продолжение политики последних лет. Он защищает генерального прокурора и деятельность Министерства юстиции. Я совершенно не согласен с ним. Я требую нового генерального прокурора. Мы должны объявить тотальную войну организованной преступности в нашей стране. Мы должны гарантировать первейшее гражданское право каждого американца, право не бояться преступников. И я обращаюсь ко всем своим друзьям в Буффало, я заверяю их, что они могут помочь вернуть это право себе и своим соседям, отдав голос на выборах пятого ноября. Голосуйте за новую администрацию, за удаление тех, кто не смог защитить это право, право не бояться преступников.
Он закончил, довольный, что отделался от статистики ФБР, от населения города Буффало и округа Эри и резкого роста преступности в тех местах.
— Так, — сказал Никсон. — Не столь важно, конечно, но с этим покончено. Последнее... — Он замолчал и после паузы сменил тему: — Теперь Юг.
— Скажете, когда приготовитесь, — попросил Майк Станиславский.
Троекратный писк.
— Еще один минутный текст, — сказал Никсон, роясь в карманах. Потом он начал озираться, искать что-то на столе. — Дуайт, ты их не брал? Маленькие бумажки с заметками.
Дуайт Чапин заверил, что ничего не брал.
— Они были здесь, на столе.
Шестьдесят секунд ушло на поиски бумажек. Но вот они обнаружены, снова писк.
— Готовы?
— Готов, — откликается Никсон. — Возможно, придется записать дважды, но время... голову сломаешь. Давайте!
— Приготовились! Полная тишина! Прошу вас, сэр.
— На Юге много и по-разному рассуждают насчет выборов шестьдесят восьмого года, поэтому я хочу внести ясность. Если бы на голосование ставился вопрос, хотят ли южане, чтобы люди, руководившие страной, остались у власти еще на четыре года, хотят ли они послать Губерта Хэмфри в Белый дом, против него проголосовало бы три четверти избирателей. Лишь нерешительность избирателей может привести Губерта Хэмфри на пост президента Соединенных Штатов. Поэтому я призываю вас проявить решимость пятого ноября. Голосуйте за новое руководство, за нашу новую команду, за восстановление закона и порядка, за мир в стране и мир во всем мире, за прогресс без инфляции и процветание без войны. И пусть ваш голос станет решающим.
Никсон повернулся к Майку Станиславскому:
— Сколько, пятьдесят две?
— Точно.
— Вот это да! — Ал Скотт восхищенно покачал головой в режиссерской будке. — Вот это чувство времени! Не глядя на часы — и с точностью до секунды.
— Эту пленку можете использовать самостоятельно целиком, — сказал Никсон, — а можете, если хотите, комбинировать.
— Конечно. Запишете еще один дубль? — спросил Шекспир.
— Да, еще один. Тройной сигнал.
— Это очень важный текст.
— Да, сэр.
— И кстати... Ладно, давайте.
— Тишины прошу! — вступил Станиславский. — Начали! Прошу, сэр.
— Много и по-разному говорят о роли Юга в избирательной кампании шестьдесят восьмого года, поэтому я хочу внести ясность. Если бы на голосование ставился вопрос, хотят ли южане, чтобы люди, руководившие страной, остались у власти еще на четыре года, иными словами, хотят ли они, чтобы Губерт Хэмфри стал президентом Соединенных Штатов, против него проголосовало бы три четверти избирателей. Лишь нерешительность избирателей может дать Губерту Хэмфри хоть какой-то шанс быть выбранным на пост президента. И я призываю вас не играть в их игру. Проявите решимость, голосуйте за команду Никсона-Эгнью, за команду, которая одна только сможет восстановить законность и порядок в нашей стране, сможет восстановить мир и уважение к Америке во всем мире. Мы обеспечим процветание без войны и прогресс без инфляции, которых жаждут все американцы.
— Этот вариант даже лучше, — похвалил Фрэнк Шекспир. — Оба хороши.
— Да, используйте оба. Никсон оторвался от стола.
— Я отойду в сторонку, минуту отдохну от света перед следующим дублем.
Он отошел к краю сцены и пробормотал:
— Потею сильно.
Вернулся Никсон с сообщением, что хочет записать еще одно минутное выступление по поводу забастовки нью-йоркских учителей. Эта внеплановая инициатива кандидата обеспокоила Гарри Треливена и Лена Гармента. Никсон вернулся из поездки по стране лишь прошлой ночью. Сразу по приезде выступать на местную — и весьма щекотливую — тему... А вдруг это скажется на ситуации и на репутации Никсона как сдержанного и бесстрастного лидера?
Кандидат занял место на краю стола.
— Минута для города Нью-Йорка. А потом...
— Прямо сейчас? — перебил его Фрэнк Шекспир.
— Да, немедленно. Шекспир сказал еще что-то.
— Для города Нью-Йорка, — повторил Никсон.
— Еще минутная запись для города Нью-Йорка, — продублировал Майк Станиславский для своей команды.
— Понятно, Майк, — отреагировал техник.
— Приготовились! Прошу тишины! Запись! — Он кивнул Никсону: — Прошу.
Никсон кивнул:
— Угу.
Заурчала камера.
— Во время своей поездки по стране я внимательно и озабоченно следил за забастовкой учителей Нью-Йорка. Конечно, я не собираюсь принимать сторону... Нет, так не пойдет. Начну снова.
В этот раз звуковой ящик пискнул лишь дважды.
— Прошу вас, сэр.
— Во время предвыборной поездки я озабоченно следил за забастовкой учителей Нью-Йорка. Не вдаваясь в детали этого противостояния, я хочу подчеркнуть, что мало внимания уделялось коренной проблеме, проблеме порядка в наших школах. Я не думаю, что учитель должен входить в класс, если в классе не соблюдается дисциплина и если он не пользуется поддержкой школьного совета. Если мы просим учителя обучать наших детей, то мы обязаны обеспечить этому учителю должную поддержку. Без дисциплины в классе дети не смогут чему-нибудь научиться. Без дисциплины в классе учитель не сможет их чему-нибудь научить. Давайте позаботимся, чтобы в школах Америки восстановилась дисциплина в должном значении этого слова. Только так мы сможем улучшить нашу систему образования.
Система звукозаписи пискнула дважды. Внизу, в режиссерской, Лен Гармент и Гарри Треливен обменялись взглядами. Гармент нервно покачал головой.
— Все нормально, — сказал Треливен. — В эфир это не пойдет.
Наверху Фрэнк Шекспир подошел к Ричарду Никсону.
— Да-да, прямо в лоб. Опять о правопорядке и обо всех этих бандах черных и пуэрториканцев.
Шекспир исподлобья глянул на Никсона.
— Мне плевать, белые они или еще какие, — продолжил тот. — Тому, кто бьет учителя по голове, нечего делать в школе. Это совершенно очевидно. Ладно, давайте теперь пятиминутный ролик.
Никсон покинул театр уже после полудня. Его сопровождал Пол Кейз из Комик-шоу. Вместе с Никсоном к выходу направились Дуайт Чапин и группа подтянутых молодых людей в темных костюмах и с короткими стрижками, которые теперь везде следовали за кандидатом в президенты.
Когда кандидат проходил через фойе, к нему подошел актер из шоу Мерва Гриффина, известный Никсону по представлениям, и пожелал ему успеха. Никсон пожал ему руку и улыбнулся. Актер открыл и придержал выходную дверь. Снаружи другой мужчина предупредительно держал открытой дверцу автомобиля Никсона. Полиция расчистила проход сквозь толпу уже скопившихся любопытных.
— Передавайте от меня привет всем артистам, — сказал Никсон.
Актер заверил, что обязательно передаст.
— А та смешная женщина все еще выступает? — поинтересовался кандидат в президенты.
Собеседник Никсона не понял, о ком идет речь, и попросил уточнить.
— Ну, у нее еще такой смешной писклявый голос. Человек из театра недоумевал, не зная, что и сказать.
Улыбка осталась только на лице Никсона. Остальные выглядели озадаченно.
— Да знаете вы ее, знаете, — настаивал Никсон. — Такая... смешная леди.
Актер огляделся вокруг, желая получить от кого-нибудь подсказку.
Вперед выступил Пол Кейз — большой, высокий, седоватый, в очках без оправы. Тип республиканца, считающего Джона Уэйна опорой партии.
— Да это ведь Крошка Том, — сообразил Кейз.
Все, включая и Никсона, засмеялись, а Кейз кивнул артисту из шоу Гриффина, чтобы тот распахнул дверь пошире. Ричард Никсон вышел из театра и направился к машине.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE