READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Ступени

Глава 14

— Да, кстати, я кое-что скрыл от тебя.
— Что?
— Ну, это просто — хотя нет, не так уж и просто. Несколько дней назад я беседовал с менеджером детективного агентства. Оно охраняет клиентов фирмы, на которую я работаю, и следит за ними. Я расспрашивал его, какими методами они пользуются, когда следят за людьми. Действительно ли эффективна слежка или это просто дурацкая игра в рыцарей плаща и кинжала? Он предложил мне проверить качество работы агентства, позволив его парням следить за мной. Это и ему будет полезно: он проконтролирует работу своих агентов, сравнив их отчеты с моими. Результаты удовлетворили нас обоих: они зафиксировали каждую встречу с тобой — время, место, продолжительность. А затем, когда я уехал, они продолжили с таким же рвением наблюдения за тобой как за моим основным контактом. Они зафиксировали все твои встречах с этим человеком. Вы проводили каждую ночь вместе, а ты пытаешься утверждать, что не спала с ним.

— Если я ночевала в его квартире, это вовсе не значит, что я спала с ним.
— Но ты провела в его квартире не одну ночь, и очень трудно поверить, что он ни разу не занимался с тобой любовью, или, если это тебе больше нравится, что ты ни разу не отдалась ему.
— Ладно, я больше не буду отпираться, но акт совокупления сам по себе не означает любовных отношений, если не сопровождается соответствующими чувствами и настроением. К любви это не имело никакого отношения, но мне нужно было убедиться в том, что любви не возникнет и после этого.
— Ты говоришь о занятиях любовью с ним, как будто это какой-то пункт в продуманном плане.
— Не совсем так. Если бы он мне не нравился, я бы не стала этого делать.
— А из твоих слов я этого и не понял. Теперь все ясно. Вы оба желали друг друга, все происходило с положенной теплотой и нежностью, и каждый нетерпеливо предвкушал наслаждение другого.
— Да, но ведь именно этого-то и не запланируешь. Он мне понравился, но все произошло непроизвольно. И именно поэтому проверка удалась: она дала ответ на вопрос, который я задала сама себе.


. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .


Я победил в конкурсе фотографов, организованном обществом помощи старикам и инвалидам. Кроме приза я получил крупный заказ на создание галереи фотопортретов стариков и старух. По замыслу руководителей общества, галерея должна была демонстрировать безмятежность и спокойствие старости. Всего я должен был представить портфолио из шестидесяти портретов, но столкнулся с большими трудностями при подборе натурщиков. В городе почти не осталось стариков; правительство переселило их всех в дома престарелых, расположенные в сельской местности.
Для того чтобы добраться до ближайшего дома престарелых, мне пришлось проделать нелегкое путешествие, сгибаясь под тяжестью осветительных приборов, кабелей и трансформаторов, коробок с пленкой и экранов. Я даже прихватил с собой портативную проявочную, чтобы на месте контролировать отснятую пленку. Когда я приехал, директор дома престарелых показал мне свое хозяйство. Дом размещался в старинном загородном особняке, комнаты которого были превращены в палаты — по восемь кроватей в каждой. Все пациенты достигли преклонного возраста, и большинство из них были немощными, впавшими в детство инвалидами. Я быстро понял, что предстоящая задача куда труднее, чем мне показалось вначале. Со всех сторон меня обступили старики, которые грубили мне, пихали меня, плевались, а некоторые даже пытались ударить. Общественные туалеты в заведении были темными и плохо вентилировались. Из-за этого повсюду царил гнетущий запах мочи и пота, с которым не могли справиться никакие дезинфицирующие средства.
На следующий день я явился в дом со всеми своими камерами и оборудованием. Некоторые из отобранных мной пациентов отказались позировать, заявив, что слепнут от вспышек; другие, трясущиеся и плюющиеся, столпились перед моей камерой, демонстрируя свои дряблые, сморщенные тела, обнажая в улыбках беззубые, слюнявые десны. Были и такие, что пытались перерезать кабель, шедший от розетки к осветительной аппаратуре, опрокинуть штатив или ухватиться за меня руками, выпачканными в экскрементах. Мне так и не удалось сделать ни одного удачного кадра, к тому же старики повредили одну из камер. Перед тем как удалиться восвояси, я зашел в кабинет директора.
Пока я сидел и ждал, когда директор освободится, в кабинет зашла одна из медсестер. Она выпила стакан воды и устало опустилась в кресло. Хотя я смотрел на нее в упор, она меня словно бы не замечала. Я чувствовал непреодолимое желание погладить ее по лицу и волосам и ощутить запах ее кожи. Мне было безразлично, красива ли она: мне хватало того, что она была здоровой и чистой. Мне отчаянно хотелось убедить самого себя, что между мной и существами, которых я пытался фотографировать, нет ничего общего. К тому же я понимал, что только с помощью кого-нибудь из сотрудников я смогу завершить свою работу.
Внезапно медсестра обратила на меня внимание и спросила, не навещаю ли я кого-нибудь из родственников. Когда я объяснил ей, в чем суть моего проекта, она неуверенно сказала, что могла бы поработать со мной, если позволит директор.
Директор позволил. Он предоставил медсестру в мое распоряжение на несколько ближайших дней. Мимоходом он также упомянул, что девушка изучает психологию. Проблемы психологии умственно отсталых и престарелых интересовали ее до такой степени, что она решила посвятить практике дополнительный год перед дипломом. С тех пор уже прошло три года, а она по-прежнему работала в доме престарелых в должности старшей медсестры. По словам директора, девушка в пациентах души не чаяла.
Мы приступили к фотографированию на следующее утро. Посещение палат, как и раньше, не обошлось без осложнений. Многие из пациентов-мужчин пытались привлечь внимание медсестры откровенными жестами; женщины, напротив, пытались задеть ее оскорбительными замечаниями. Но она объяснила мне, что это неизбежно.
Когда из-за поведения пациентов работать становилось невозможно, я подходил к ней и клал руку ей на плечо или же, как бы случайно, задевал пальцами ее волосы, когда наклонялся к кейсу, чтобы взять нужный объектив. Она не выказывала ни малейшего смущения. Я продолжал прикасаться к ней при любой возможности, которую предоставляла наша совместная работа.
За стенами дома престарелых развлечься были негде; соседняя деревушка была совсем крохотной, а ближайший город находился на расстоянии сорока километров. Кино, театры, рестораны отсутствовали в принципе.
По всей видимости, у моей новой приятельницы друзей не было. Остальной персонал богадельни, всё люди среднего возраста, или имели семью, или просто были, с ее точки зрения, неинтересными. Она как-то обмолвилась, что у нее есть парень, который служит во флоте, и что она регулярно пишет ему письма.
Девушка она была скрытная: например, так мне и не объяснила, почему надолго задержалась на практике и почему не возвращается в университет, чтобы продолжить учебу. На мои расспросы она отвечала только, что ее жизнь — это ее личное дело. Меня начало раздражать то, что мое присутствие, по всей видимости, было ей безразлично, что она могла жить годами в обстановке, от которой я уже через несколько дней полез на стенку. Может быть, для нее во мне вообще не было ничего необычного: пациент как пациент, только моложе и не такая развалина, как прочие.
Я начал улавливать определенное сходство между собой и обитателями дома престарелых. И, конечно, не мог избавиться от мысли, что однажды я стану таким же, как они, что сила, доведшая их до их нынешнего состояния, поработит в конце концов и меня. Я смотрел на бесконечную пытку увечных, ползавших по коридорам, словно раздавленные членистоногие. Работая в палатах, я видел пациентов, которые уже умирали. Глаза их слезились, лица были пусты, тела — истощены болезнью. Лежа на своих узких койках, они безразлично глядели на выцветшие изображения святых или на источенные короедом деревянные распятия. Некоторые сжимали в руках фотографии своих детей.
В такие минуты я отворачивался от умирающих и внимательно рассматривал мою помощницу. Несмотря на отвлекавшие меня повседневные мелочи, я научился вызывать в своем сознании такую мощную иллюзию обладания этой девушкой, что вспышка страсти могла охватить меня в любое мгновение.
День за днем проходили одинаково. Девушка помогала мне собрать оборудование и отнести его туда, где я его хранил. Затем мы расставались до следующего дня. Как-то раз под вечер я, однако, решил спуститься в подвал. Я знал, что она должна быть там. В подвале было холодно, сыро и темно. Она позвала меня по имени; я пошел на голос.
Я нащупал в темноте ее тело и встал перед ней на колени. Накрахмаленная ткань затрещала в темноте, когда я приподнял край ее юбки. Под юбкой ничего не было. Я прижался лицом к ее лону. Тело мое дрожало от той силы, которая заставляет деревья выбрасывать ростки, а бутоны — распускаться. Я был молод.
Как-то вечером я решил наудачу навестить ее. Когда я пришел к ней в комнату, жившая с ней женщина сказала, что моя знакомая на четвертом этаже. Только отойдя от комнаты на несколько шагов, я вдруг вспомнил, что за все время ни разу не был на четвертом этаже, где в основном хранилось всякое барахло. Когда я подошел к лестнице, рядом никого не было. Оглядываясь по сторонам, я осторожно поднялся и очутился в зале, откуда приоткрытая железная дверь вела в узкий коридор без окон. Я вошел в коридор: внутри было темно. Я шел, ощупывая ладонями стены. По бокам коридора располагались комнатки, отгороженные решетками, прочно привинченными к стенам. Тут я увидел маленький лучик света, вырывавшийся из-под двери в конце коридора. Я направился туда, но еще не дошел, как услышал ее голос. Я поспешил на него, но у самой двери споткнулся о мешок с песком и растянулся во весь рост, вылетев при падении практически на середину комнаты.
Медсестра лежала голая на кровати, наполовину прикрытая мохнатым телом существа с головой человека, руками, больше похожими на лапы, и коротким, приземистым туловищем человекообразной обезьяны. Мое быстрое и шумное появление испугало парочку. Существо повернулось ко мне; его крошечные карие глазки злобно поблескивали. Одним прыжком оно метнулось к тому, что, очевидно, было его лежанкой, и, повизгивая и поскуливая, начало быстро зарываться в кучу тряпья.
Девушка подалась вперед, плотно сжав бедра и подтянув колени к лицу, словно для того, чтобы закрыться и защитить себя. Ее дрожащие руки беспомощно шарили вокруг, как крылышки умирающего цыпленка. Она нащупала свою одежду и попыталась ею прикрыться. На мгновение мне почудилось, что она вот-вот пройдет сквозь стену или втянется в щель между досками пола. Глаза у нее были словно у пьяной, и она не могла ни на чем сфокусировать взгляд. Какие-то слова готовы были сорваться с ее губ, но она не могла их произнести. Я снова посмотрел в сторону лежанки и понял, что тварь, которую я видел, была человеком. Я вышел из комнаты, погасив за собой свет.
Добежав до моего домика в деревне, я тотчас же наполнил ванну. Сидя в теплой воде, я не слышал ничего, кроме размеренно падающих из крана капель.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE