READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Ступени

Глава 16

Я гулял, беседуя с девушкой, по темным аллеям парка, когда внезапно путь нам преградили четверо мужчин. Мы повернули назад, но услышали, как у нас за спиной через кусты ломятся другие. Они перекликались со стоявшими перед нами, и я понял, что это — одна компания и что они в сговоре. Я также понял, что на нас нападут или ограбят, если не помешают другие гуляющие или если мы не сумеем спрятаться. Я хорошо знал место, где мы находились: впереди журчал ручей, и я вспомнил, что за кустами, растущими вдоль его берега, есть заброшенная беседка, где раньше часто назначались любовные свидания. Мы побежали, раздвигая руками колючие ветви карликовых сосен и закрывая лица от их болезненных ударов. На какое-то мгновение мне показалось, что нам удалось оторваться от преследователей, но тут мы снова услышали их голоса.

Мы добежали до беседки и заползли в узкую щель между полом и штабелем сложенных парковых скамеек. Но преследователи быстро нашли наше убежище. Дюжина сильных рук вцепилась в нас, вытащила наружу и поставила на ноги. Девушка отчаянно закричала, я повернулся, чтобы посмотреть, что с ней, но получил оглушающий удар в голову.
Когда я пришел в себя, то увидел, как нападающие срывают с девушки одежду. Девушка отбивалась, кусалась и пиналась. Я собрался с силами и почти было встал, но меня снова заставили лечь на землю. Я посмотрел в сторону девушки: ее опрокинули на спину, и она брыкала ногами в воздухе. Мужчины схватили ее за ноги и развели их в стороны. Ноги висели над землей, как поднятые из воды лодочные весла.
Мужчины сняли пиджаки, повесили их на ветви кустов и, приспустив брюки до колен, приступили к делу. Те, чья очередь еще не настала, стояли рядом, освещая бьющееся тело лучами фонариков. Затем они усложнили свои действия: набрасывались на девушку сразу по несколько, впиваясь пальцами в ее плоть, зажимая ее голову у себя между ляжками. Девушка уже не кричала; было слышно только ее тяжелое дыхание и, время от времени, отдельные всхлипы. Потом ее стошнило, и она замолчала совсем.
Когда насильники покончили со своим делом, они отпустили меня и убежали. На бегу они перекликались, обмениваясь непристойностями, и вскоре их голоса затихли среди узких тропинок, темных аллей и старых деревьев парка. Я встал на ноги и убедился, что, если не считать кружившейся головы и затрудненного дыхания, мое здоровье ничуть не пострадало. Тогда я помог моей приятельнице сесть на скамейку, стоявшую на берегу ручья, и собрал с земли то, что осталось от ее одежды. Она сидела на скамейке и дрожала, дыхание ее было горячим и неровным. Руками она беспрестанно ощупывала себя, проводя пальцами по царапинам и ушибам, оставшимся на теле. Я зажег спичку и на мгновение увидел ее помятое лицо, черные отметины синяков на груди и струйки крови на бедрах и лодыжках.
Мы медленно шли вдоль берега ручья, пока не добрались до выхода из парка. Там мы свернули на тускло освещенную улицу. Полицейский на велосипеде остановился прямо перед нами. Девушка шепнула мне на ухо, чтобы я ничего ему не говорил, поправила на себе порванное платье и отскочила на обочину в тень деревьев. Полицейский предупредил нас, что парк закрывается для публики после захода солнца и мы нарушаем правила, задерживаясь в нем. И уехал.
Мы пошли дальше, и я начал ощущать все нарастающее волнение, поскольку понял, что девушка собирается провести эту ночь у меня. Я размышлял, изменится ли ее поведение в постели после того, что произошло. Разумеется, мне было очень ее жалко, но одновременно с жалостью во мне все больше и больше укреплялось отвращение. Я все еще видел ее, распростертую на сырой земле с раздвинутыми ногами, видел, как ее тело оскверняют и терзают чужаки. Я не мог думать о ней иначе, чем об объекте для занятий сексом.
Рано утром она отправилась в больницу на обследование. Я надеялся, что она скоро поправится и мы сможем снова спать вместе. Постоянно я напоминал себе, что должен обращаться с ней ласково и нежно, но почему-то именно эта мысль меня особенно раздражала. Я вспомнил, как однажды смотрел выступление балерины, талантом которой я восхищался. Мне сказали, что она беременна, и я не смог удержаться, чтоб не представить себе, как болтается в животе при каждом ее прыжке еще не рожденное дитя.
Моя приятельница провела в больнице два дня. Когда ее выписали, она немедленно отправилась ко мне. Раздевшись, она показала мне, что синяки от ушибов почти сошли, а затем пошла в душ. Я принялся стелить постель.
Из боязни выдать мои сомнения я вошел в нее с такой стремительностью, что она даже не успела толком возбудиться. Сначала она застонала от боли, но потом овладела собой и стала просить меня ласкать ее так же, как это было принято у нас раньше. Но именно этого я и не мог заставить себя сделать. Потом она спросила меня, почему я стал таким грубым. Я сказал ей правду. Наши отношения изменились.
У нее стали случаться резкие перепады настроения: она была то тихой и задумчивой, то говорливой и нервно-возбужденной. Она постоянно повторяла, что доктора заверили ее: она в полном порядке, «словно ничего и не случилось». На последнюю фразу она особенно напирала, как будто могла вычеркнуть из жизни факт изнасилования, как и то, что, по ее утверждению, она была в это время в беспамятстве и ничего не чувствовала.
Во снах я видел, как она вылезает из раковины и, извиваясь, ползет ко мне. Затем каждый из нас внезапно оказывался самцом и самкой одновременно. Мы пытались проникнуть в наши отверстия, но только наносили раны друг другу своими твердыми органами. Затем, повернувшись спинами, мы падали рядом на землю, истекая кровью, которая изливалась из нас короткими пульсирующими толчками.
Ее тело стало вызывать у меня большее любопытство, чем раньше. Невзирая на мольбы и протесты и не останавливаясь перед насилием, я подверг ее ряду экспериментов. Я изучал ее реакцию на различные воздействия, исследовал ее и мучил; она превратилась для меня в объект, который я мог контролировать или воздействовать на него другими объектами. Я не останавливался перед тем, чтобы использовать искусственные приспособления, возбуждая ее или продлевая ее возбуждение. Она приписывала перемены в моем поведении произошедшему изнасилованию и постоянно спрашивала, кого я наказываю — себя или ее — за то, что случилось. Она также спрашивала меня, не скрываю ли я под маской жестокости любовь к ней, которую стыжусь проявлять.
В одну из наших встреч моя приятельница сказала, что у нее есть соседка; девушка влюблена в нее и уже несколько раз пыталась добиться взаимности. Я сказал, чтобы она привела эту девушку, и мы займемся любовью втроем. Я объяснил ей, что соседка не интересует меня как женщина: это просто еще один тип объекта, при помощи которого я могу возбуждать ее, а следовательно, и себя новыми способами. К моему удивлению, она не стала возражать и пригласила свою соседку.
Несколько дней спустя они появились вдвоем. Я заметил, что соседка принесла с собой вещи для ночевки. Я объяснил гостье, что разрешаю ей делать с моей подругой все что угодно, но сохраняю за собой право присоединиться к ним в любую минуту. Я подчеркнул, что именно мне она обязана возможностью испытать физическую близость с моей девушкой и, следовательно, должна во всем мне повиноваться. Она согласилась и провела с нами весь уикенд.
После этого происшествия моя приятельница начала часто выпивать. Я не запрещал — ведь алкоголь делал ее еще более податливым материалом для моих экспериментов. К тому же мне начинала нравиться безучастность, с которой она воспринимала все происходящее.
Как раз в это время один из моих знакомых затеял мальчишник. В тот вечер моя приятельница опрокидывала рюмку за рюмкой, явно недовольная тем, что я собрался на вечеринку без нее. Тогда я предложил ей составить мне компанию.
Вечеринка была уже в полном разгаре, когда мы пришли. Моя приятельница без колебаний включилась в веселье и пила со всеми гостями подряд. Я заметил, с какой фамильярностью она обнимала моих друзей и какими провокационными, почти непристойными шуточками она с ними обменивалась. Я почувствовал себя в ловушке; было понятно, что скоро она поставит меня в неловкое положение.
Тогда в течение следующей четверти часа я обошел всех мужчин и шепнул каждому на ухо, что эта девушка — подарок хозяину и его гостям. Если они правильно воспользуются ситуацией, то каждый сможет получить удовольствие.
Возбуждение нарастало: самые шумные и наглые из гостей постепенно собрались вокруг моей приятельницы. Я вдруг увидел ее где-то на высоте плеч. Юбка на ней задралась, ногами она обхватила голову одного из мужчин, а руками вцепилась в его шевелюру Я продолжал наблюдать: под взрывы смеха десяток рук потянулись к девушке, чтобы потрогать ее грудь или живот. Внезапно она вскрикнула. Жемчужное ожерелье, подаренное когда-то мной, порвалось, и крошечные переливчатые бусинки посыпались на пол, хрустя под ногами у толпы, которая тащила ее в спальню. Я отправился домой.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE