Глава 3
Я проснулся, когда стало светать. Отодвинув шторку, посмотрел в окно. Дождь хоть и перестал, но за окном все почернело от сырости и сочилось водой. Казалось, потопу не будет конца. С востока по небу плыли тучи с четкими контурами, обведенными световой каймой. По цвету картинка получалась какая-то зловещая и в то же время чем-то притягивала к себе, завораживала. Стоило посмотреть на тучи под другим углом, и рисунок на небе тут же менялся.
Автобус катил по шоссе, не меняя скорости. Все на той же ноте - не выше и не ниже - шипели шины по асфальту. На одних и тех же оборотах работал двигатель. Этот монотонный гул, словно жерновами, перемалывал в однородную массу время, а заодно и людское сознание. Другие пассажиры крепко спали, отгородившись от мира занавесками и съежившись в своих креслах. Бодрствовали только я и водитель. Мы уверенно, сами того не замечая, приближались к месту назначения.
Захотелось пить. Я вытянул из кармана рюкзака бутылку минералки и сделал несколько глотков тепловатой воды. В том же кармане лежала пачка крекеров. Я сжевал несколько штук, они оказались сухими и приятными на вкус. На часах - 4:32. Для верности посмотрел еще на число и день недели. Цифры говорили, что прошло почти тринадцать часов, как я вышел из дома. Время идет своим чередом - не торопясь и не поворачивая вспять. Сегодня мой день рождения. Первый день новой жизни. Я зажмурился, открыл глаза и еще раз взглянул на часы. Включил лампочку и уткнулся в книжку.
***
В начале шестого автобус неожиданно съехал с шоссе и замер на просторной стоянке в зоне обслуживания. С шипением открылась передняя дверь, в салоне зажегся свет и раздался голос водителя:
- Доброе утро, уважаемые пассажиры! Наше утомительное путешествие приближается к концу. Мы следуем по расписанию, и уже через час автобус прибудет на конечную остановку у железнодорожного вокзала Такамацу. Перед этим сделаем двадцатиминутный перерыв. Отправление в пять тридцать. Прошу к этому времени быть на своих местах.
После этого короткого объявления почти все пассажиры проснулись и стали молча подниматься с кресел. Люди зевали и с недовольным видом выбирались из автобуса. Многие, кто ехал в Такамацу, пользовались остановкой, чтобы привести себя в порядок. Я тоже вышел, сделал несколько глубоких вдохов, потянулся, размялся на свежем воздухе. Умылся в туалете. Ну и куда же меня занесло? Я прошелся немного, огляделся по сторонам. Ничего особенного. Типичный пейзаж. Все как на любой дороге. Правда, горы вроде какие-то не такие, как в Токио. У деревьев и кустов цвет не тот. Хотя, может, показалось.
В кафетерии бесплатно давали горячий зеленый чай. Только я пристроился со своим стаканчиком, как рядом на пластмассовый стул уселась какая-то девица. В правой руке у нее был такой же бумажный стаканчик, но с кофе, который она только что купила в автомате. От жидкости поднимался парок. В левой руке - маленькая коробка с сэндвичами. Тоже явно из автомата.
Девица, по правде сказать, была странная. Какая-то неуклюжая, как ни посмотри. Широкий лоб, носик пуговкой, все щеки в веснушках. Уши торчком. Лицо такое, что мимо не пройдешь - обязательно оглянешься. Нелепая какая-то физиономия. И тем не менее, общее впечатление девчонка оставляла вполне приличное. Вряд ли она была довольна своей внешностью, но, видимо, привыкла и уже не комплексовала. А это уже много. Что-то детское в ней было, и от этого становилось спокойно. Мне, во всяком случае. Невысокого роста, стройная, тонкая, грудь довольно большая. Ноги красивые.
В ушах у нее поблескивали сережки из какого-то металла, вроде дюралюминия. Волосы до плеч, крашеные - темно-каштановые, в рыжину. Водолазка в широкую продольную полоску. На плече кожаный рюкзачок. Тонкий летний свитер накинут на плечи, рукава завязаны на шее. Кремовая хлопчатая мини-юбка; ноги голые, без чулок. Она, видно, умывалась в туалете - к широкому лбу, как засохшие корешки, прилипла прядка волос. Почему-то меня это тронуло.
- Ты из того автобуса? - спросила девица. Голос у нее был хрипловатый.
- Угу.
- Сколько тебе лет? - Нахмурившись, она глотнула кофе.
- Семнадцать, - соврал я.
- Школу скоро заканчиваешь? Я кивнул.
- Куда едешь?
- В Такамацу.
- Надо же! Я тоже, - сказала она. - Просто так или живешь там?
- Просто так.
- И я. У меня в Такамацу подруга хорошая. А у тебя?
- Родственники.
Девица понимающе кивнула и больше вопросов не задавала.
- Моему младшему брату почти сколько тебе, - неожиданно, будто вспомнив, заявила она. - Мы с ним давно не виделись. Так получилось... И еще - ты очень на этого похож... как его? Тебе никто не говорил?
- На кого - на этого ?
- Ну как его?.. Певец-то... Группа такая есть... Я тебя как в автобусе увидела, сразу подумала. Имя из головы вылетело. Думала, думала, все мозги наизнанку вывернула - и без толку. Бывает ведь так, скажи? Вертится в голове, а никак не вспомнишь. Тебе что, не говорили раньше, что ты на него похож?
Я покачал головой. Никто ничего мне такого не говорил. А девица, прищурившись, все смотрела на меня.
- Кого ты все-таки имеешь в виду? - попробовал помочь ей я.
- Я по телевизору его видела.
- По телевизору?
- Ага! Он по телевизору выступал. - Она взяла сэндвич с ветчиной и принялась тупо жевать. Глотнула еще кофе. - С какой-то группой пел. Ну надо же! Как группа называется, тоже не помню. Высокий такой, худой. На кансайском диалекте говорит. Ну что? Не вспомнил?
- Понятия не имею. Я телевизор не смотрю.
Девица скорчила рожицу и уставилась на меня:
- Как не смотришь? Совсем?
Я молча покачал головой. Или, может, кивнуть надо? Кивнул.
- Из тебя слова клещами не вытянешь. Ты всегда такой?
Я покраснел. От природы неразговорчивый - вот мало и говорю. Но была и другая причина. У меня еще не сформировался голос. Вообще-то он уже был почти нормальный, но иногда вдруг ни с того ни с сего срывался. Вот я и старался не растекаться мыслями.
- Ладно. Нет так нет, - продолжала девица. - Но ты здорово похож на того... ну, который поет и говорит, точно в Кансае родился. У тебя, конечно, этого диалекта нет. Просто, как бы это сказать... Уж больно похоже. А вообще, ты неплохой парень. Вот и все.
На ее лице мелькнула улыбка. Будто отлучилась куда-то на минутку и тут же вернулась обратно. А я так и сидел, красный как рак.
- Тебе бы прическу изменить - еще больше стал бы на него смахивать. Волосы надо немного подлиннее, наверх малость зачесать и лаком закрепить, чтоб держались. Я бы прямо тут все сделала. Так бы классно было! Я же в косметическом салоне работаю.
Кивнув еще раз, я приложился к чашке с чаем. В кафетерии было очень тихо. Ни музыки, ни разговоров.
- Не любишь, значит, разговаривать? - спросила девица с серьезным видом, подперев щеку рукой.
Я покачал головой:
- Да нет.
- Стесняешься, что ли?
Я снова покачал головой.
Девица взяла еще один сэндвич. Оказалось - с клубничным джемом. Она как-то недоверчиво нахмурилась.
- Может, съешь, а? Больше всего на свете ненавижу сэндвичи с клубничным джемом. С детства.
Я взял сэндвич. С клубничным джемом эти штуки мне тоже совсем не нравятся, но все же я его съел - и слова не сказал. Через стол девица внимательно следила за процессом до самого конца.
- У меня к тебе просьба, - проговорила она.
- Какая?
- Можно, до Такамацу я с тобой посижу? А то одной как-то не очень... Всю дорогу казалось: вот сейчас какой-нибудь ненормальный рядом пристроится. Поспать как следует не получилось. Билет покупала - говорили: все по одному будут сидеть, а выходит - по двое. Может, подремлю хоть немножко до Такамацу. Ты вроде на психа не похож. Не возражаешь?
- Нет.
- Спасибо, - сказала она. - Как говорится: «В дороге нужен попутчик...»
Я снова кивнул. Ну сколько можно головой трясти? - подумал я. А что еще было делать?
- Как там дальше-то?..
- Дальше?
- Ну, «в дороге - попутчик...» А дальше? Эх, не помню! У меня с родным языком все время проблемы.
- «В дороге нужен попутчик, в жизни - сочувствие», - сказал я.
- «В дороге нужен попутчик, в жизни - сочувствие», - повторила она, точно хотела убедиться, что все правильно. Были бы карандаш и бумага, наверное, записала бы за мной. - А что это значит? Если по-простому?
Я задумался. Время шло, но девица все ждала, что я отвечу.
- Ну, встретились люди в дороге. Случайно... И выходит, что от такой встречи может довольно много зависеть. Настроение и так далее... По-моему, так. Если коротко.
Подумав, она сложила руки на столе.
- Точно! Случайные встречи здорово на настроение влияют. Я тоже так думаю.
Я посмотрел на часы. Уже полшестого.
- Ну что? Пошли обратно?
- Угу. Идем, - согласилась она, но встать и не подумала.
- Интересно, что это за место? - спросил я.
- И правда, - подхватила девица и, вытянув шею, посмотрела по сторонам. Сережки в ее ушах закачались, как спелые плоды на дереве. - Я сама не знаю. Кажется, Курасики
<Город на о. Хонсю, в префектуре Окаяма>
скоро. Хотя какая разница? Стоянка на шоссе. Просто попалась по пути из пункта А в пункт Б. - Она отмерила в воздухе указательными пальцами расстояние - сантиметров тридцать. - Какая разница, как место называется? Туалет, кафешка. Лампы дневного света, стулья из пластика. Кофе - дрянь. Сэндвич с клубничным джемом. Ерунда все это. Никакого значения не имеет. А важно, откуда мы едем и куда. Скажешь, не так?
Я кивнул. Потом еще. И еще.
***
В автобусе все уже были в сборе и с нетерпением ждали отправления. Водитель - молодой парень с суровым взглядом - больше походил на шлюзного пристава. Он осуждающе посмотрел на нас, упрекая за опоздание, но ничего не сказал. Девица улыбнулась ему с безобидным видом, как бы прося прощения. Водитель повернул тумблер. Зашипел сжатый воздух, и дверь закрылась. Девица перебралась ко мне на соседнее место и перетащила с собой невзрачный чемоданчик. Видимо, на распродаже купила. Чемоданчик оказался для своих размеров довольно увесистым. Я поднял его и запихал на полку над головой. Девица, поблагодарив меня, упала на сиденье и тут же вырубилась. Автобус рванул с места, словно заждался. Я достал из кармана книжку и стал читать дальше.
Моя попутчица спала мертвым сном и, чтобы не трясло на поворотах, положила голову мне на плечо. Так и ехали. Рот у нее был закрыт, она тихонько посапывала. Плечом я ощущал ее размеренное дыхание. Ворот у нее сбился, и выглядывала бретелька лифчика. Тонкая, телесного цвета. Я представил, какое нежное у нее белье. Какая грудь. Представил, как касаюсь пальцами ее отвердевших розовых сосков. Не то чтобы я этого хотел. Ну а как иначе? У меня, конечно, тут же встал. Да так, что я и сам удивился: с чего это? Поразительно, как это часть тела может вдруг сделаться такой твердой.
И тут я вдруг подумал: а что если это моя старшая сестра? Лет ей примерно столько же. На сестру с фотографии не очень похожа, но по карточке разве точно поймешь? Иногда такие рожи получаются - ни за что не узнаешь. Она сказала, что у нее младший брат, как я, и они давно не виделись. Вполне может быть, что я этот самый брат и есть.
Я покосился на ее грудь. Пухлые округлые бугорки медленно поднимались и опускались в такт дыханию, напоминая морские волны. Я представил, что передо мной действительно простирается водная гладь, на которую неслышно выливаются потоки дождя. Я - одинокий мореплаватель на палубе, она - море. Пепельное, без всякого просвета небо далеко впереди сливается с таким же пепельным морем. И никак не отличишь, где море, а где небо. Не разберешь, где мореплаватель, а где само это море. И так же трудно провести грань между реальностью и движениями души.
На ее руке я заметил два колечка. Не типа обручальных или тех, что дарят на помолвку, а из самых дешевых, купленных в универмаге, в том отделе, где торгуют всякой мелочевкой для юных модниц. Пальцы у нее были хоть и тонкие, но длинные, прямые и, как мне показалось, сильные. Ногти в полном порядке - коротко острижены, с бледно-розовым лаком. Ее рука чуть касалась колена. Мне хотелось дотронуться до этих пальцев, но делать этого я, конечно, не стал. Девушка спала, как маленький ребенок. Между прядями волос, как грибы в траве, виднелись уши. Они показались мне удивительно беззащитными.
Я закрыл книгу и перевел взгляд на пробегавший за окном пейзаж. Смотрел, смотрел и не заметил, как сам уснул.
