A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Звонок из прошлого — 17 скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Звонок из прошлого

17

– О боже! – пронзительно вскрикнула Полли.

– О боже! Иисус сладчайший!

Странно, что многие люди открывают в себе религиозные чувства только во время оргазма. Как правило, Полли никогда не беспокоила Бога своими проблемами и, по сути дела, была агностиком, а может быть, даже атеистом, особенно когда чувствовала себя храброй и уверенной в себе. Однако в муках плотского наслаждения она, казалось, заставляла сами небеса трепетать в унисон ее порывам высокого благочестия и божественного восторга. По сути дела, с того самого дня, лишь несколько недель назад, как Полли познала радости секса, Всемогущий Бог вряд ли имел хоть минуту покоя.

– О! О! Да… да… вот оно! Вот оно! О боже мой, еще, еще, пожалуйста, сильнее, еще, сильнее… О да… О пожалуйста… Пожалуйста… Да, да, да, да!

А потом этот порыв, разумеется, кончался. Захватывающий целиком оргазм, разожженный любовью и страстью и всей неизбывной радостью юности, неминуемо подходил к концу. Комната очень медленно возвращалась в свое нормальное состояние, лампа на потолке переставала вращаться на шнуре, чайные чашки на тумбочке переставали звенеть и подпрыгивать, а штукатурка заново приклеивалась к стенам и оставалась там висеть столь же безнадежно и уныло, как в первые минуты их встречи. Джек скатывался с дрожащего тела Полли и тянулся за своими сигаретами.

– Так, значит, ты кончила?

Джек вообще любил даже в подобных ситуациях отпускать свои шуточки. Он был старше, опытнее. К тому же он был самоуверен и остроумен и вел себя, как положено стопроцентному американцу, то есть умел быть сексуально циничным и мог зажечь зажигалку «Зиппо» одной рукой.

– Ужасно глупо, – продолжал он. – Теперь, насколько я полагаю, в этой стране не осталось ни одного заветного уголка, где бы все уже не были в курсе, что ты кончила. Во всяком случае, в этом отеле об этом теперь не знают разве что глухие или мертвецы.

– Прошу прощения. Я что, слишком шумела?

– По моим понятиям, нет, я ко всякому привык. Я вообще использую во время секса беруши.

Полли засмеялась, но на самом деле была очень смущена. Большинство людей чувствуют легкую робость и незащищенность, когда узнают о своих криках во время занятий сексом, а тем более это относится к людям, которым только семнадцать лет.

Джек зажег две сигареты и протянул одну Полли.

– Не беспокойся, я позвоню в регистратуру и скажу, что ты христианская фундаменталистка, которая ищет просветления и постоянно просит об этом Бога, причем громко и настойчиво.

Полли почувствовала, что Джек в своих шутках несколько сбился с курса. Конечно, она, может быть, очень молода, но все равно это не значит, что на нее можно вешать всякую ерунду.

– Знаешь, я просто доставляю себе удовольствие. А чтобы это делать, мне нужно самовыражаться. Люди вообще должны как можно больше самовыражаться, а то они слишком закомплексованы. Если люди будут лучше знать свои истинные чувства и периодически их проявлять, то в мире станет гораздо меньше злобы и насилия.

– О’кей, о’кей. Прекрасно. Я рад, что являюсь частью твоей личной программы самосовершенствования. Я-то думал, что мы просто занимаемся сексом, а мы, оказывается, вносим свой вклад в борьбу за мир.

Несколько минут Полли и Джек курили в молчании. По правде сказать, Полли даже не сердилась на Джека. Она очень любила с ним повоевать. Она вообще любила все, что было связано с Джеком, за исключением его татуировки «Смерть или Слава». За свою короткую жизнь она никогда не испытывала таких сильных эмоций, такой страсти. Каждый атом ее тела трепетал в такт этой страсти, отзывался на нее. Она была влюблена до кончиков пальцев, до кончиков волос на голове, до мозга костей. Ей досталась такая мучительная любовь, опасная и неправильная! Незаконная любовь. Запретный плод.

Полли вытянулась под одеялом и услышала хруст чистых и накрахмаленных гостиничных простыней. Какая роскошь. В своей жизни Полли слишком редко испытывала подобные экзотические удовольствия вроде чистых простыней, свежих полотенец и дорогого мыла. А туалет! Собственный, персональный туалет! С дверью! Только человек, который в своей жизни ничего подобного не имеет, может понять всю прелесть персонального туалета. Полли просиживала в нем по полчаса и читала там гостиничные брошюры от корки до корки, не пропуская ни малейшей информации, – даже о прогулках на мини-экипажах и путешествиях в знаменитую английскую страну озер. Джек временами чувствовал (и выражал свои чувства вслух), что Полли спит с ним только ради того, чтобы иметь доступ в персональный туалет.

– Это неправда, Джек, – уверяла его Полли. – Ты забываешь про маленькие мятные шоколадки, которые горничные оставляют на подушках.

Джек встал с постели, подошел к окну и отдернул занавеску.

– Может, нам хоть иногда оставлять окна открытыми? – протяжно спросила Полли. – А то возникает какая-то клаустрофобия.

– Нет! – отвечал Джек. – Я, наоборот, постоянно чувствую себя, как на сцене. Я имею в виду, вдруг нас тут застукают…

Ну почему он так любит все время об этом напоминать? Особенно когда она чувствует себя такой счастливой.

– Знаю. Все знаю! И перестань говорить об этом.

– Знаешь, крошка, я просто обязан об этом говорить, хотя бы для того, чтобы постоянно быть начеку. Если полковник про нас узнает, моя карьера кончена, это тебе хотя бы ясно? Все, что я заслужил с семнадцати лет, в один миг уйдет псу под хвост. Вот тебе сейчас только семнадцать. У тебя еще не было случая в одночасье выбросить всю свою жизнь на помойку, а у меня вот есть. Знаешь ли ты, что они отдадут меня под трибунал? А может, даже отправят в тюрьму?

Джек вернулся в постель. Немного пепла с сигареты Полли упало на простыню. Она попыталась стряхнуть его на пол, но получилось только хуже.

– Брось, – сказал Джек раздраженно. – Мы же платим.

– Я ненавижу подобную позицию! – взорвалась Полли. – Если мы платим, значит, мы можем вести себя как угодно безответственно, так, что ли? И еще я ненавижу эту конспирацию, это постоянное напряжение.

– У меня нет другого выхода, как только постоянно прятаться. Я должен соблюдать осторожность, а ты, наоборот, как будто нарочно все время норовишь все испортить – хотя бы тем, что красишь волосы в такие тошнотворные цвета.

В глубине души Полли должна была с ним согласиться, потому что тот оранжевый и кислотно-зеленый цветовой эффект, который она старалась создать, действительно не получился.

– Если тебе так не нравится прятаться, крошка, – продолжал Джек, – то иди к своим друзьям, которые по всем статьям будут тебе парой.

– К сожалению, человек не выбирает, в кого ему влюбляться, Джек, и вообще, не называй меня крошкой.

Казалось, Полли вот-вот собиралась заплакать. Она терпеть не могла, когда Джек говорил об их отношениях в такой небрежной манере.

– О, Полли, ты что, снова собираешься открыть свой крантик?

Всю свою жизнь Полли ударялась в слезы с большой легкостью. Тут была ее ахиллесова пята. Причем ребенком она не была особенно плаксивым, только сильные эмоции могли вызвать у нее слезы. Как правило, они ее очень расслабляли и истощали. И она выглядела идиоткой. Это случалось в середине какой-нибудь особо горячей политической дискуссии. Сидя в каком-нибудь пабе, она ударяла кулаком по столу, пытаясь найти нужные слова, чтобы выразить свое глубочайшее возмущение действиями этой миссис Тэтчер, которая, по ее мнению, была самым настоящим фашиствующим разжигателем войны, милитаристкой чистейшей воды, и тут внезапно на ее глазах появлялись предательские слезы! Полли чувствовала, что в такие минуты ее образ моментально трансформируется из пламенной феминистки-революционерки в глупую жалкую женщину, чрезмерно подверженную эмоциям.

– Ну что ты, – с насмешкой успокаивали Полли ее идейные оппоненты, – совершенно не стоит по этому поводу плакать.

– Я не плачу, черт подери! – запальчиво отвечала Полли, не в силах унять бегущие из уголков глаз потоки.

Вот и теперь слезы были тут как тут, а Джек, между прочим, терпеть не мог эмоционально перегруженных ситуаций. Он предпочитал думать, что жизнь проста. В свою очередь, Полли считала его человеком закомплексованным и потому избегающим контактов с самим собой. Джек полагал, что события должны идти своим чередом, подчиняясь удобному для него распорядку, и ни в коем случае не влиять на его внутреннее состояние. Но на самом деле они очень даже влияли и подчиняли его самым грубым образом. Под его в высшей степени сдержанной внешностью скрывался подверженный страданиям и неуверенный в себе человек. И все потому, что Джек очень любил Полли и в то же время знал, что должен будет оставить ее.

– Джек, – сказала Полли, – мы должны поговорить о том, что нас ждет впереди.

Джек не желал говорить об этом. Он никогда не хотел об этом говорить, потому что в глубине души знал, что впереди их не ждет ничего.

– Знаешь ли ты, почему люди после занятий сексом курят? – спросил он, затягиваясь сигаретой. – Это своего рода этикет. То есть имеется в виду, что ты не обязан говорить.

– Что?

– Люди курят после занятий сексом, чтобы избежать разговоров. Я хочу сказать, что после коитуса образуется социально бесплодная зона. Особенно трудно ее переносить в первый раз. Например: мужчина только-только познакомился с женщиной, и вдруг, всего через пять минут после этого, ему приходится вытаскивать из ее тела свой сморщенный и несчастный член! Ну что он может тут сказать?

Временами Полли находила грубый и жестокий стиль поведения Джека сексуальным, но все-таки бодрящим. А иногда считала его просто грубым и жестоким.

– Да, мы действительно ничего не говорили после нашей первой попытки. И все потому, что тогда мы прятались от полиции и старались спастись от полчищ насекомых на лугу.

– Да нет, как бы тебе сказать… просто тем самым мы избежали массы затруднений. В такой ситуации приветствуется любой отвлекающий маневр. Даже преследование полицейских. Подумай об этом. Представь, что ты оказалась обнаженной в обществе совершенно незнакомого тебе человека. Что ты можешь ему сказать?

– Незнакомого?

– Разумеется, незнакомого. Шансов десять к одному, что человек, с которым ты спишь в первый раз, окажется для тебя потом совершенно незнакомым. Часто ли ты в первый раз занималась сексом с человеком, с которым была знакома более нескольких часов?

– Ну знаешь, какой смысл спрашивать об этом меня?

– Ну да… Просто хорошенько запомни мои слова, крошка. – Джек терпеть не мог лишнего напоминания об отсутствии сексуального опыта у Полли. Тем самым ему приходилось признавать, что за все происходящее он несет гораздо большую ответственность, чем ему бы того хотелось.

– Когда ты трахаешь человека в первый раз, то думаешь только о том, как бы его трахнуть. Затем все это неожиданно кончается, а у тебя в программе больше ничего не предусмотрено. Что может парень сказать девушке в такой ситуации? «Как интересно»? Или «Как мило»? Все это слишком слабо, слишком унизительно. Как будто девичье тело – это всего лишь пирожок, от которого ты немножко откусил. Но, с другой стороны, говорить «Это было потрясающе!» тоже перебор. Она прекрасно поймет, что ты просто идиотничаешь. Да и что она может на это ответить? «О да, это было потрясающе, и все потрясение длилось неполных две минуты, и ты выкрикивал при этом имя другой девушки»?

Джек снова глубоко затянулся и стал дальше развивать свою мысль:

– Поэтому люди курят. Человеческая психика устроена таким жалким образом и так ненадежна, что мы готовы скорее умереть от рака легких, чем попасть в неудобную для нас ситуацию. Я не знаю, что может случиться, если все вдруг откажутся от этой привычки. Может быть, они примутся вместе уплетать бутерброды?

– Мне кажется, в таких случаях лучше было бы спросить: «Как тебе понравилось?»

– Никто никогда ничего подобного не спрашивает. Такой вопрос не более чем миф. Допустим, ты спрашиваешь: «Как тебе понравилось?» И ни один ответ не будет для тебя достаточно хорош.

– Почему?

– Ну давай возьмем для примера наш случай. Итак: как тебе понравилось?

Джек поймал Полли в ее собственные сети.

– Да… это было прекрасно… великолепно… Да-да, действительно великолепно!

– Вот видишь, – сказал Джек, как будто его мнение полностью подтвердилось. – Теперь я начну думать: почему она сказала «прекрасно», «великолепно», а не то, что она на самом деле думала – «ужасно» и «беспомощно»? Почему она не сказала: «Твой член похож на сосиску из хот-дога»? И «Гораздо больше удовольствия я получаю, когда езжу на своем скоростном велосипеде»?

– Ну знаешь, если мы будем принимать во внимание ребяческие комплексы всяких недоразвитых мачо…

– Угомонись, детка, именно они заставляют вертеться мир.

Полли взяла еще одну сигарету и зажгла ее от предыдущей.

– Хорошо, я угомонюсь. Может быть, завтра, может, через месяц, а уж к концу года так точно…

Некоторое время они снова курили молча. За окном наступал вечер, солнце клонилось к закату. Когда станет совсем темно, они покинут свое пристанище. Полли знала это. Джек редко соглашался провести с ней целую ночь. Она встала с постели и начала искать свои вещи.

Полли никогда не переставала удивляться, каким образом ее одежда ухитряется исчезнуть в то время, когда она занимается любовью. Особенно отличались в этом смысле ее лифчик и трусики. Эта сторона сексуальных переживаний оставалась для нее полным сюрпризом. Не было такого, чтобы она их прятала. Она даже в мыслях не могла их засунуть, например, под ванну, или между простыней и матрасом, или еще интереснее – повесить на крючок от картины. Тем не менее, после долгих поисков она находила их именно в подобных местах, то есть там, где меньше всего ожидала. Сейчас она случайно обнаружила свои трусики втиснутыми в брючный пресс.

Для Джека наступал любимый момент процесса одевания Полли. Разумеется, он очень любил смотреть на нее обнаженную, более того – он просто обожал ее наготу, но все-таки кое-что, близкое к ее наготе, представляло для него не меньший интерес. Даже в том, как Полли разгуливала по номеру в одних трусиках, он находил нечто волнующее. Полли объясняла это тем, что, как и все люди, она бессознательно боялась вагины и старалась прикрыть ее хотя бы тонкой хлопчатобумажной материей, но Джек считал, что такое объяснение – самая большая глупость, которую он когда-либо слышал в своей жизни.

Эти сборы и наступление сумерек, как правило, приводили Полли в мрачное настроение. Когда солнце светило ярко и они с Джеком занимались любовью, она могла позволить себе забыть об обстоятельствах их отношений. Забыть, что он убийца, а она – предательница. Забыть о полиции и солдатах. О колючей проволоке и сигнальных огнях. Вообще забыть о своей жизни в лагере. И о «холодной войне» тоже. Но когда наступала ночь, Полли вспоминала, что ее жизнь с Джеком – это всего лишь сон. И только за пределами этого сна, за стенами отеля ее ждет настоящая, беспощадная и страшная реальность.

– Как хорошо быть нормальными! – говорила она, доставая свой лифчик из гостиничного чайника (крышка которого – она могла в этом поклясться! – даже не сдвигалась с того самого момента, как они вошли в номер). – Бродить вдвоем по улицам совершенно свободно, заходить в пабы…

– Думать не моги об этом! – Джек даже поежился от такой мысли.

– А вчера меня снова арестовали, – сказала Полли. Вместе со своими товарищами она пыталась помешать выезду ракетных транспортировщиков с территории военной базы. В случае войны стратегический план заключался в том, что ракеты развозятся по всей стране на мобильных установках, чтобы сделать их менее заметной мишенью для врага. Армия периодически устраивала подобные учебные развертывания, используя пустые транспортировщики. Так вот во время протестной акции Полли и была схвачена полицией.

– Арестовали? – спросил Джек небрежно. – А ты не рассказывала. И как же это произошло?

Джек всегда делал вид, что все это совершенно несерьезно.

– Ничего замечательного. Ты же знаешь эту игру «хороший коп – плохой коп»? Я думаю, они там все впали в административный раж. Мне достались плохие копы, очень плохие копы. Никаких тебе сигарет, чашечек чая, одни сплошные оскорбления.

– Ну что же делать, таковы копы.

Полиция, которая одно время была настроена весьма дружелюбно к женскому лагерю в Гринхэме, начала уставать от женских выходок и вандализма и стала вести себя гораздо жестче.

– Я все думала, когда они оба хором на меня кричали, что, может быть, где-то там, в другом конце коридора, кому-то посчастливилось больше и его допрашивали хорошие копы. Предлагали чай, сигареты, всякие справки, талоны…

Солнце уже почти зашло. В комнате стоял полумрак.

– Полли, ты уверена, что никогда никому о нас не рассказывала?

– Джек, ты всегда спрашиваешь одно и то же.

Джек встал с постели и отправился в туалет. Дверь туалета он оставил открытой, что Полли ненавидела всей душой. Она любила, чтобы во всяких отношениях по возможности оставалось немного тайны. А дверь в туалете казалась ей к тому же слишком большой роскошью, чтобы ею не пользоваться. Вообще, в таком отношении к двери туалета она находила нечто упадочное.

– Ты правда никому не говорила?

Эти слова Джек произнес уже из туалета, перекрикивая шум воды. Его тон стал жестче с тех пор, как уклад его жизни стал зависеть от благоразумия Полли. Потом он вернулся в комнату, как всегда совершенно не задумываясь о своей наготе и о болтающемся в разные стороны члене. К такому стилю мужского интимного поведения Полли не надеялась когда-нибудь привыкнуть.

– Разумеется, я никогда никому ни о чем не говорила, – заверила его Полли. – Я знаю правила. Я тебя люблю…

Как и бессчетное множество женщин до нее, Полли ждала, что на эту фразу последует зеркальный ответ, и, не дождавшись – как и большинство женщин, – решила этот ответ спровоцировать.

– Ну?

– Что «ну»? – спросил Джек, зажигая еще две сигареты.

– А ты меня тоже любишь?

Джек возвел глаза к потолку.

– Ради всего святого, Полли, разумеется, я тебя люблю.

– Скажи это как следует!

– Я уже сказал!

– Нет, ты не сказал! Я тебя заставила сказать. Скажи это с чувством.

– О’кей, о’кей!

Джек изобразил на своем лице абсолютную искренность.

– Я люблю тебя, Полли. Я тебя правда люблю.

Наступила пауза.

– Ты меня правда-правда любишь? Правда-правда-правда? Я имею в виду, самым настоящим образом?

Именно из-за подобных расспросов большинство мужчин терпеть не могут ввязываться в разговоры типа «Я тебя люблю». По сути дела, эти разговоры не имеют конца. Очень скоро они вырождаются в выяснение отношений типа «А как сильно ты меня любишь?» и «Я тебе не верю!», потом дело доходит до самых ужасных обвинений: «Я совершенно уверена, что те же самые слова ты уже говорил той сучке, с которой я тебя в первый раз встретила».

– Да, Полли, я правда-правда тебя люблю. – Джек сказал это таким тоном, который означал, что он готов признаться даже в любви к обезьяньему дерьму, если это сохранит мир.

– Хорошо, – сказала Полли. – Потому что, если бы я почувствовала, что ты мне лжешь, я бы, наверное, себя убила.

Комната уже успела погрузиться в кромешную тьму, в которой светились только зажженные концы сигарет.

– Или тебя.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE