28 июля — Новолуние

С ПЕРВОЙ ПАЧКОЙ противозачаточных таблеток Мисти Питер намухлевал. Он заменил их на конфетки в корице. Следующую пачку он попросту спустил в унитаз.
Ты спустил в унитаз. Нечаянно, сказал ты.

После этого студенческая поликлиника не стала продлевать ее рецепт на следующие тридцать дней. Ей поставили диафрагму, — и неделей позже Мисти обнаружила дырочку, проколотую в ней по центру. Подняла ее против окна, продемонстрировав Питеру, а тот сказал:
— Эти штуки вечно не служат.
Мисти возразила, мол, только что ей обзавелась.
— Они изнашиваются, — сказал он.
Мисти ответила, что член у него не настолько велик, чтобы ткнуть ее в шейку матки и пробить дырку в диафрагме.
Член у тебя не настолько велик.
После этого у Мисти стало постоянно заканчиваться спермицидное мыло. Оно дорого ей стоило. Каждый флакон. Мисти пользовалась им, пожалуй, один раз — а потом обнаруживала, что он пуст. Спустя несколько флаконов, в один прекрасный день, Мисти вышла из ванной и спросила Питера — трогал ли он ее мыло?
Питер смотрел свои мыльные оперы, где у всех женщин были такие узенькие талии, словно их скрутили, как выжимают мокрые тряпки. Они таскали туда сюда гигантские груди на палочках спагетти. С глазами, измазанными блеском, они, по идее, были врачами и адвокатами.
Питер сказал:
— Вот, — и полез к шее обеими руками. Потянул что то из под ворота черной футболки, и вытащил это наружу. Это оказалось мерцающее ожерелье из розовых поддельных самоцветов, пряди ледяного розового, все из розовых вспышек и искорок. И он сказал:
— Хочешь?
А Мисти застыла дура дурой, как его мексиканские девки. Она могла лишь взять концы ожерелья в руки. В зеркале в ванной оно засверкало на ее коже. Разглядывая ожерелье в зеркало, касаясь его, Мисти слышала испанский лепет из соседней комнаты.
Мисти крикнула:
— Только не трогай больше мое мыло. Ладно?
Услышала Мисти только испанский.
Ясное дело, следующий ее цикл так и не пришел. Спустя пару дней Питер принес ей коробок палочек с тестом на беременность. Из тех, на которые мочатся. Они показывали «да», или «нет», если залета не случилось. Палочки не были запечатаны ни в какие бумажные обертки. От них от всех несло мочой. Все уже показывали «нет», мол, не беременна.
Потом Мисти заметила, что низ коробки открывали, а после заклеили скотчем. Мисти крикнула Питеру, который стоял в ожидании снаружи, за дверью ванной:
— Ты купил их только сегодня?
Питер отозвался:
— А?
Мисти слышала испанский.
Когда они, бывало, трахались, Питер не открывал глаз, пыхтя и задыхаясь. Когда кончал, совсем зажмуривал глаза, и выкрикивал:
— Te amo!
Мисти крикнула сквозь дверь ванной:
— Ты что — ссал на них?
Дверная ручка повернулась, но Мисти давно закрылась. Потом голос Питера сказал сквозь дверь:
— Тебе они не нужны. Ты не беременна.
А Мисти спросила — так где ее месячный отчет?
— Вот, — отозвался его голос. Потом сквозь щель под дверью просунулись пальцы. Проталкивающие что то мягкое и белое.
— Ты обронила их на пол, — сказал он. — Глянь на них хорошенько.
Это были ее трусики, забрызганные свежей кровью.