A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Норки! — Глава 53. КЛЮВАСТАЯ БЕРТА скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Норки!

Глава 53. КЛЮВАСТАЯ БЕРТА

Утром следующего дня М-Первый открыл собрание, будучи настроен самым решительным образом. Незадолго до начала Филин объяснил ему, что волноваться совершенно незачем.

«Все жители леса кровно заинтересованы в проекте и готовы вам помогать,— сказал он.— Просто они не совсем хорошо понимают, чего вы от них хотите. Кроме того, — добавил Филин, обводя крылом поляну, которая все еще была усыпана многочисленными трупиками насекомых, — у многих лесных жителей не так много мозгов, чтобы их можно было использовать для штурма чего бы то ни было. Вчерашнего оказалось для них более чем достаточно; они просто перегрелись и… скончались. Я уверен, что сегодня дело пойдет на лад, — присовокупил Филин после минутного молчания, решив, что толика лести нисколько не повредит. — Да еще под руководством таких выдающихся гениев норкетинга, как вы двое».

Да, они действительно были гениальными творческими натурами, с торжеством подумал М-Первый, устанавливая на Малой поляне большой кусок коры, закрытый пока занавеской из листьев платана. Выдержав хорошо рассчитанную паузу и убедившись, что ему удалось завладеть вниманием аудитории, он драматическим движением отдернул занавеску.

На куске коры было нарисовано человеческое лицо. Не обычное лицо, а искаженное каким-то сильным, всепобеждающим чувством. Разглядывая это чудовище, лесные жители дружно ахнули. У человека был совершенно безумный вид, который придавали ему выпученные глаза на толстых стеблях — такие большие, что лягушки и жабы недоверчиво заквакали в траве.

— Это — совершенно уникальный вид человеческих существ, известный под названием «щелкуны» из-за звуков, которые они производят,— пояснил М-Первый, весьма довольный эффектом. — Таких людей еще называют «зелеными», но, поскольку цвет их кожи, как правило, совершенно нормален, мы, пожалуй, откажемся от этого неофициального наименования, которое не является корректным с научной точки зрения. Так вот, в силу некоторых дефектов умственного развития, щелкуны развили в себе маниакальную страсть к птицам, которых они любят наблюдать. Но, уважаемые леди, джентльмены и гермафродиты, щелкунов интересуют не

всякие птицы. Им нужны особенные птицы — редкие и желательно яркие. Годятся все виды пернатых, которые находятся на грани вымирания, но редкость является определяющим фактором. Так что давайте поднапряжем наши бедные головки и подумаем хорошенько, что у нас есть в этом смысле.

— Голубой Боб,— немедленно крикнул какой-то щегол.

— Да, да, Голубой Боб, — прокричали остальные существа.

Птицу, которую они сами же назвали этим странным именем, никто из них никогда прежде не видел, пока одним ясным летним днем она вдруг не появилась в лесу. Всеобщее внимание она привлекла благодаря светло-голубому оперению. Пришелец был мал, но толст. Судя по всему, он сбился с пути и заблудился. Никто не знал, откуда Голубой Боб был родом и какие у него планы, а расспросить его никто не успел. Несколько дней кряду он только и делал, что траурно чирикал — никто так и не понял о чем, — худел на глазах и в конце концов свалился с ветки и сломал себе шею.

— Что такое голубой боб? — осведомился М-Вто-рой, искренне озадаченный.

Несколько лесных воробьев присоединились к щеглу, стараясь описать неизвестную птицу как можно подробнее. Второй долго слушал, разинув рот, пока наконец догадка не осенила его.

— Да это же волнистый попугайчик! — гаркнул он. — Люди все о них знают, так что никакая это не редкость!

— Зато это редкость для нас! — хором ответили лесные жители. — Мы никогда не видели попугайчиков — ни до, ни после.

Оба брата заскрежетали зубами от ярости — железная логика «деревяшек» их уже достала.

— Спокойнее! — воскликнул Второй, заметив, что у Первого снова задергался глаз. Теперь он попробовал обратиться к «деревяшкам» так, словно они были детьми. — Это все замечательно, — просюсюкал он, —

но мы с вами сейчас придумаем кое-что получше. Попугайчики ведь глупенькие! Давайте найдем умненькую птичку, ладно? Ну, кто знает редкую, красивенькую, умненькую птичку?

— Беркут! — крикнул один их канюков. Канюки так гордились своим предложением, что один

из них. даже добавил, ловко подделываясь под «норке-тинговый» лексикон:

— Мы уверены, что зрительно-декоративный потенциал беркутов, который вы называете лучезарностью, очень высок, что как нельзя лучше соответствует нашим задачам.

Ко всеобщему удивлению, М-Первого и М-Второго неожиданно поразил приступ какого-то подозрительного кашля. На самом деле причина была довольно проста. Если даже канюки были слишком крупными и свирепыми, чтобы оказаться в списке охотничьих предпочтений норок, то появление огромного крылатого убийцы, способного запросто схватить в когти — страшно подумать! — целую норку и подняться с ней в воздух, определенно положило бы конец их безраздельному господству в лесу. Нет, Мега их за это не похвалит!

М-Второй опомнился первым.

— Очень хорошее предложение! — воскликнул он. — Канюки заслуживают вашей похвалы!..

Раздались громкие аплодисменты. Наконец Второй поднял лапку, призывая собрание к тишине.

— Боюсь, однако, что тут возникает одна проблема, которую они проглядели, — сказал он. — Ну, кто может сказать мне, в чем тут закавыка?

Лесные жители озадаченно переглянулись.

— Беркут, — объяснил Второй, — бесспорно, великолепная кандидатура, отвечающая многим нашим требованиям, но как, скажите на милость, нам привлечь одного из них в наш лес? Или чем?

Канюки уставились на него злобными желтыми глазами. Они действительно не подумали об этой проблеме. Беркуты, как им было хорошо известно, отличались не только свирепостью, но и дурным нравом, так что если сами канюки едва ли могли считаться душой общества, то беркуты были склонны к общению в еще меньшей степени. Они селились на вершинах недоступных скал и старались держаться от людей как можно дальше. Трудно было предположить, что кто-нибудь из этих гордых птиц добровольно согласится оставить суровые горные кручи и переселиться в какой-то жалкий лес на равнине без достаточно сильного стимула.

Пристыженные канюки замолчали, и Отдел норке-тинга продолжил охоту за неуловимым УЛП.

Собрание шло своим чередом, когда самка черного дрозда, по имени Берта, неожиданно вспомнила, что рассказывала ей подруга из соседней долины. Как это она не подумала об этом раньше? Вот и доверяй себе после этого, с такой-то рассеянностью!

По словам подруги, сказочное существо посетило их долину предыдущим летом. Это была птица небывалой, блистательной красоты, и к тому же — самец. Его оперение было таким ярким, что, когда подруга Берты впервые увидела, как он гордо и величественно вышагивает по траве, она решила, будто все это ей привиделось, и опомнилась только тогда, когда незнакомец увлек ее за куст и принялся исступленно топтать. И, вне себя от восторга, она уступила ему.

Альфонс — этот летучий Адонис — оставался в долине достаточно долгое время, чтобы успеть обслужить большую часть ее женского населения. В конце концов он все же отбыл на родину, пригласив всех своих подруг прилетать в гости на уик-энд, но для большинства это был слишком далекий путь, так что, несмотря на любовный восторг, зажженный Альфонсом во множестве пернатых грудей, никто так и не решился на это отчаянное путешествие.

«Нам всем, старым курицам, надо было бы собраться и слетать к нему,— резюмировала безутешная подруга, смахивая с глаз выступившие слезы. — Из этого вышло бы незабываемое приключение! Я никогда еще не встречала самца, который был бы так хорош в кустах!»

Берта тайком прокралась за куст боярышника и взлетела, оставив собрание на поляне. Ей нужно было срочно перекинуться с подругой парой слов…

Берте повезло: подруга не только подтвердила все сказанное, но и сообщила, куда надо лететь, чтобы отыскать Альфонса, который, как выяснилось, принадлежал к породе редких золотых иволг.

«Попробуй, может, тебе повезет,— напутствовала Берту подруга.— Как бы я хотела улететь с тобой…»

С этим Берта и вернулась на Малую поляну. Протолкавшись вперед, она стала ждать, пока шум немного уляжется.

Судя по их взъерошенный шерсти, норки уже дошли до точки и находились на грани нервного срыва. Пока Второй вытирал листочком влажную от испарины шерсть на лбу, его брат не оставил камня на камне от последнего дурацкого предложения, сделанного завирушкой.

— Ну на кой ляд нам сдалась эта серая мухоловка?! — орал он. — Она же се-ра-я, неужели непонятно?! Да за одну завирушку дают десяток мухоловок — настолько это заурядная и глупая птица! Вы хоть сами на себя посмотрите! Вас, завирушек, здесь сотня, если не больше, но никто не может предложить ничего такого, о чем бы стоило говорить! Вы бесполезны, бесполезны, бесполезны!!!

Последние слова он прокричал, крепко зажмурившись и притоптывая по земле задней лапой. Завирушка с несчастным видом спрятала голову под крыло, а ее подруги тактично отвернулись.

— Если никто из вас не предложит ничего толкового, мы просидим здесь до рассвета! — пригрозил Первый, с укором глядя на Филина.

Филин уже перебрал в уме всех своих близких и дальних родственников, пока наконец не остановился на полярной сове. С точки зрения редкости они, несомненно, намного опережали серых мухоловок и были довольно красивы, однако, после того как норки презри-

тельно отклонили предложение канюков, Филин решил не рисковать своей репутацией и не соваться, тем более что не знал толком, где этих полярных сов искать. Это был тот самый момент, которого дожидалась Берта.

— Мне кажется, я жнаю, что вам нужно, — прошепелявила она. — Ешть такая порода птиц, которая на-жывается жолотая иволга. И я слушайно жнаю, где живет одна такая… Его зовут Альфонш!

В толпе раздались смешки. Клювастая Берта была, пожалуй, последним существом, от которого лесные жители ожидали сколько-нибудь ценного предложения. Скорей уж горлица выступит с какой-нибудь романтической чепухой, но уж никак не эта неряшливая самка черного дрозда с ее кривым клювом, давно не чищенными тусклыми перьями и невнятной речью!

М-Первый, казалось, тоже был не очень уверен в том, что это стоящая идея, но потом подумал, что если золотые иволги в самом деле так красивы, то попытаться стоило. Между тем дрозды-самцы начали вслух высказывать свои сомнения.

— Как ты убедишь его вернуться? — хрипло кричали они. — Споешь для него?

— У меня ешть швой шпошоб! — таинственно улыбнулась Берта, чем вызвала среди сородичей-самцов настоящий взрыв веселья.

Норки тоже заметили, как дрозды переглядываются и, подмигивая друг другу, открывают и закрывают свои желтые клювы. «Что бы это значило?» — нахмурились братья, чувствуя, что шутка, которой они не понимали, умаляет их достоинство и подрывает авторитет.

Но предложение Берты получило мощную поддержку, причем с самой неожиданной стороны. В дни расцвета Общества Сопричастных Попечителей самки дроздов регулярно протестовали против диктата самцов и неограниченного мужского шовинизма, и теперь старые противоречия снова всплыли на поверхность. Кроме того, Попечители всегда считали, что Берта, с ее врожденной шепелявостью, и так обижена судьбой и потому заслуживает особой поддержки с их стороны.

— Почему это Берта не может предложить ничего ценного?! — возмутились самки. — Как это характерно для ограниченного мужского ума — сбрасывать со счетов все, что бы мы ни предлагали! Уж не боитесь, ли вы, что Альфонс затмит вас золотом своего оперения и станет желанным гостем в каждом гнезде?!

М-Первый и М-Второй прислушивались к разгорающемуся скандалу с отчаянием во взорах. Все, кто поддерживал эту странную черную птицу, в основном хотели утереть клюв мужской половине сообщества дроздов. Суть проблемы и достоинства упомянутого Альфонса интересовали их лишь постольку-поскольку. Тем не менее у обоих братьев появилось ощущение, что в предложении Берты что-то есть. Даже если ей не по силам самой отправиться за этой золотой иволгой, она по крайней мере знает, где ее искать. Одновременно М-Первый и М-Второй чувствовали, что их изыскания зашли в тупик, и оба были близки к отчаянию. Если им не удастся отыскать подходящий товар для своего Уникального Предложения, то на Плато их ожидает серьезная трепка.

— Почему бы нет?..— шепнул М-Второй.

— Потому что она полная дура, — также шепотом ответил Первый, когда в их обмен мнениями неожиданно вмешалась Рака.

— Я полечу с Бертой за Альфонсом! — каркнула она громко.

Это решило дело, особенно после того, как Филин и другие уравновешенные самцы поддержали Берту. И хотя несколько дроздов все-таки сочли нужным воздержаться, решение было принято почти единогласно. Против проголосовали только канюки, все еще мечтавшие о появлении в лесу грозного беркута.

Возвращаясь на Плато, М-Первый и М-Второй утешали друг друга тем, что им по крайней мере есть о чем доложить Вождю. Раку и Берту они отправили на поиски Альфонса немедленно, не дожидаясь, пока Мега одобрит их план. Теперь на протяжении некоторого времени им предстояло нервно грызть когти и ворочаться без сна, ожидая возвращения делегации. Впрочем,

они не собирались сидеть сложа лапы. Они уже решили, что, если «деревяшки» по чистой случайности предложат что-нибудь лучшее, от услуг золотой иволги всегда можно будет отказаться.

— Все-таки шансов на успех прискорбно мало, — пожаловался Первый, прижимая лапой продолжавший дергаться глаз.

— Ну, сказать наверняка никогда нельзя, вдруг что-нибудь еще подвернется! — подбодрил его брат и рассмеялся деланным смехом, который, однако, не в силах был скрыть его тревоги.

Берта, на взгляд Раки, оказалась именно такой, как ее охарактеризовали участники собрания: тупой, ограниченной и совершенно безмозглой птицей.

— Развеш?!. — то и дело восклицала она, пока они летели вдоль бесконечной колонны блестящих грохота-лок, двигающихся по большому шоссе. — Развеш это не чудешно летать так вышоко?! Взгляни на это, Рака! Развеш это не удивительно?

Рака была вынуждена признать, что это действительно удивительно, как и многое из того, что они уже увидели. Раньше ей казалось, что полеты с родной стаей, которая в поисках пищи неустанно обшаривала ближние и дальние поля, подготовили ее к восприятию самых невероятных вещей, однако теперь она понимала, что глубоко заблуждалась. Похоже, люди сумели превратить большой мир в огромный муравейник, в котором ни на минуту не прекращалась какая-то непонятная суета. Куда бы Рака ни посмотрела, повсюду ее взгляд натыкался либо на самих людей, либо на их постройки и грохоталки. От поднимаемого ими шума не было спасения даже на большой высоте, и в результате у Раки сильнейшим образом разболелась голова.

Другое дело — Берта. Эта старая кошелка была просто в восторге. Еще бы, ведь она вырвалась из ограниченного мира Старого Леса, освободилась от его замшелых традиций и установлений, избавилась от постоянных насмешек самцов и угнетающей рассудок скуки

птичьих собраний, на которых самки делились сплетнями месячной давности, и летела теперь навстречу головокружительным приключениям.

— Развеш это не чудешно?! — радостно восклицала она. — Развеш это не замечательно? Развеш такое увидишь в нашем лешу? У меня прошто нет шлов!

— Заткнись ты, наконец! — прикрикнула на нее Рака, но все было бесполезно. Берта жила в своем собственном мире.

Несмотря на ее надоедливые н откровенно глупые восторги, первый день путешествия был на редкость успешным, и путешественницы достигли Большой Воды, которую Альфонс считал самым большим препятствием. Обе летели довольно высоко и могли разглядеть землю по другую сторону, но Рака решила на всякий случай остановиться на ночлег, а завтра утром, со свежими силами, лететь дальше. Ни разу в жизни она еще не залетала так далеко, и с непривычки ее усталые крылья ныли и болели так, словно вот-вот отвалятся.

Прежде чем устроиться на ночь на ветвях гигантского платана, обе напились из ручья и только потом вспорхнули в свое укрытие. Рака забилась в развилку ствола, Берта решила заночевать на суку чуть ниже.

Темнота сгущалась, Берта продолжала без умолку болтать, только ее «Развеш?!.» сменились не менее эмоциональными «А помнишь?..». Рака отделывалась односложными ответами, а сама думала о своем. Теперь она понимала, что вызвалась лететь на поиски золотой иволги, не подумав, поддавшись настроению минуты и позволив увлечь себя дурацкому благородному порыву. Что же, недоумевала Рака, заставило ее поверить, будто такая общипанная ворона, как Берта, способна увлечь своей персоной какое-либо существо — в особенности столь прекрасное, каким, по ее утверждениям, был этот легендарный Альфонс? Да он же просто расхохочется им в лицо! Что еще хуже, Берта наверняка надоест кому угодно через минуту после начала разговора. Что тогда делать ей, Раке? Хватать золотого красавца за загривок и силком тащить с лес?

В отчаянии Рака огляделась. Ночь стояла темная, безлунная, и она невольно подумала, что для такой драгоценности, как Берта, непроглядный ночной мрак — оправа вполне подходящая. «Ладно, — подумала Рака, — если будет совсем плохо, придется прикрыть ей голову листиком. Пока же необходимо потихоньку выведать, что у этой идиотки на уме».

— Ты, наверное, ждешь не дождешься, когда вы встретитесь, верно? — перебила она восторженное бормотание Берты.

— Развеш это не прекрашно? — послышался снизу приветливый голосок.

Рака высунула голову из своего укрытия и поглядела вниз, но даже в темноте Берта оставалась все такой же: тусклой, неряшливой, безнадежно провинциальной.

— Ты только не обижайся, Берта, — продолжала Рака, решив, что сгустившаяся ночь способствует доверительной, откровенной беседе. — Я вовсе не хочу сказать, что ты некрасива или непривлекательна как женщина. Просто мне очень хочется знать, как ты убедишь своего Альфонса полететь с нами? У тебя есть какой-нибудь план?

— Я шобираюсь шоблазнить его, — хихикнула внизу Берта.

Рака почувствовала, что ее терпению вот-вот придет конец.

— Не смеши меня! — воскликнула она. — Ты только посмотри на себя: ты же не птица, а мешок старых перьев! У Альфонса и без тебя есть из кого выбирать. Что в тебе такого особенного? Почему ты уверена, что он бросит свой гарем и последует за тобой неизвестно куда? Как ты собираешься его соблазнить?

Она снова взглянула вниз, и ей показалось, что Берта улыбается в темноте.

— Разве ты не в курше, Рака? — раздался с ветки платана голосок Берты, в котором звучала непоколебимая уверенность. — А клюв на што? Я лучше всех в лешу умею работать клювом.

Рака была потрясена. «Так вот в чем тут дело, — подумала она. — В изогнутом клюве Берты!»


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE