READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Софт. Тело

Глава 3

  Возвращаясь в пятницу вечером на гидроген-мотоцикле с работы домой, Торчок внезапно почувствовал тошноту. Во всем виновата кислота. Перед тем, как поставить машину на уикэнд, он закинулся Черной Звездой. Сколько часов назад это было? Час? Или два? Электронные цифры на часах подмигнули ему, бессмысленные как палочки. Он должен продолжать двигаться, делать что-то, иначе отруба не миновать.
  Слева его обгоняли машины, справа в разрывах между домами призывно голубел океан. Возвращаться домой было невмоготу. Вчера он изрезал ножом весь диван.

  Торчок повернул руль направо и с разгона перескочил через бордюр тротуара. Потянул за тормоз, и мотоцикл кашлянул, толчком остановился и заглох. Теперь приковать этого сукиного сына. Цепей бант не спасет от цепей банд. Оставь мелочь на траву, - грохотали у него в ушах разные голоса.
  Из окна на втором этаже высунул голову какой-то парень и уставился вниз. Заметив Торчка, парень широко и издевательски улыбнулся. Улыбка как приклеенная так и замерзла у него на губах. В течение секунды Торчку казалось, что он смотрит на свое отражение. Лязг, щелк. Ему уже нужно промочить горло, это точно. Вокруг становилось слишком шумно и суетно.
  Место, перед которым он припарковался, отель “Лидо”, а точнее просторный бар на первом этаже отеля, выбрали для тусовки головы-серферы. Мондо-мамбо.
  Правда ли, что каждый блондин так любит море и финн?
  Торчок взял себе пива и вышел на длинный балкон-козырек над пляжем. В дальнем конце козырька несколько тинейджеров-серферов делили банку спрея “Зет”. Один из пацанов безостановочно раскачивался на ножках своего стула и визгливо хихикал: Хвик, хвик. Обнюхавшиеся придурки.
  Торчок уселся за пустой столик под зонтиком, вскрыл негнущимися пальцами банку и махом опорожнил половину. Проклятие, слишком быстро заглотнул. Теперь в животе полно воздуха. Попробовать отрыгнуть: ырг, ырг, ыыррггг. Рот Торчка наполнился противной белой пеной. Над морем, параллельно воде, пролетело несколько пеликанов.
  На козырьке противно воняло сладким “Зет”. Серферы уже начали поглядывать на него. Коп? Браток? Или педик? Ырг, ырг, ырг. Снова пена во рту. Откуда только берется? Он заглянул в питьевую дырочку своей банки, сплюнул туда и следом бросил окурок.
  Оставив банку на столике, он спустился по лесенке на пляж. Его кислотные трипы всегда проходили кое-как. Почему такая непруха? Почему зрелый и многое испытавший на своем веку человек не может как следует оттянуться? Зачем они торгуют дерьмом, от которого только пучит живот? От стихов мне становится скучно. И лишь во власти Бога разорвать мой ум на куски.
  - Улет, - задумчиво пробормотал Торчок себе под нос. - И облом. И улет. И облом.
  И что еще?
  Его тошнит, вот-вот вырвет. В животе словно включилась неторопливая мешалка. Сам живот толстый, пухлый и рыхлый, весь в отслоениях сала, тухлого мяса динозавров, шматках цыплячьего жира. Океанский бриз скинул прядь сальных, немытых волос Торчку в глаза. Рожки да ножки, рожки да ножки, только и всего.
  Он шел к воде, массируя живот обеими руками, стараясь разогнать жир.
  Самое смешное в том, что он худой как скелет. Он вообще почти ничего не ест.
  Но жир все равно был, он никуда не девался, прятался от посторонних глаз, похожий на вареный яичный белок сгусток холестерола. Дегенирированная соединительная ткань.
  В устрицах полно холестерола. Как-то раз он налил в пивную бутылку растительного масла и дал приятелю. Здорово было бы сейчас утопиться. Та еще будет заметка в газете!
  Торчок сел на песок и стащил с себя одежду, оставшись в плавках. Окна вдоль всего пляжа, тысячи извращенцев за ними, уставились на маленький скопческий комок у него в плавках. Он споро выкопал ямку, сложил туда одежду и засыпал песком. Копать песок было приятно, особенно приятно было загонять под ногти песчинки. Раньше их терли мелом. Теперь она вязкая и белая. Ответ: зубная паста. Ощущение, что кто-то стоит у него за спиной, не проходило.
  Выдохшись, Торчок плюхнулся задом на песок, откинулся на спину и закрыл глаза. Он увидел целую череду кругов, которые он должен был выровнять вокруг далекого, но понятного белого центра - слепые пятна его мозгов. Он был устрицей, пытающейся всплыть сквозь толщу воды к солнцу. Он осторожно приоткрыл свою раковину и выглянул в щель.
  Прямо около его уха внезапно разразилась буря и запахло гнилятиной.
  Шир-фыр гыр-быр. Слюнявый поцелуй. Над его лицом появилась морда черного пуделя, только что подкрепившегося падалью. Это уж будьте уверены. Торчок рывком поднялся и оттолкнул псину. Мерзкая тварь успела цапнуть его за руку острыми как иглы молочно-белыми зубами.
  В дюжине метров стоит блондинистая чикса и блаженно улыбается своей кобеляке.
  - Ко мне, Спарки!
  Господи, да у нее голос, что твой звонок!
  Пудель тявкнул и, уставив нос в песок, затрусил к хозяйке. Девица продолжает обдолбано лыбиться. Ну разве мы с моей собачкой не милашки?
  - Исусе, - простонал Торчок.
  Раствориться, расплавиться и утечь к чертовой матери сквозь песок, умереть, вот что ему было нужно, и прямо сейчас. Сплошной облом, слишком все сложно, слишком глубоко во все нужно врубаться.
  Он встал, заставив этим тысячи клеток своего головного мозга завизжать от боли. Он должен добраться до воды, должен охолонуться. Пока он брел по воде, чикса не сводила с него глаз. Он на нее даже не смотрел, но все время чувствовал ее глаза на своих плавках. На бесполезном бугорке. Губчатый кусочек чего-то.
  Вода вокруг него вздрогнула от озноба, словно рыба проплыла.
  Супер-кроха, мать ее, шустрость у нее в крови, вживлена программным путем в нервную систему. Когда вода дошла ему до пояса, он присел на корточки, представив свои желеобразные мозги-медузу плавающими в воде под флоридским солнцем. Слабая, малоподвижная медуза, помахивающая щупальцами, мах, мах.
Ырг, ырг, ырг.  Он помотал головой в соленой воде и смыл с губ остатки пивной пены.
  Маленькие белые пузырьки погнались вверх вслед за перламутровыми пузырьками воздуха, каждый с маленькой вселенной внутри.
  Резинка плавок врезалась ему в живот. Снять эти чертовы плавки или не снять?
  Торчок покрутил головой, проверяя пляж. Чикса бродила неподалеку, высматривая что-то в песке. Подняла палку и бросила ее в воду: Вперед, Спарки! Каждый раз, добыв палку из воды, мокрый четвероногий урод в облепленной шерсти принимался радостно скакать на негнущихся лапах вокруг своей хозяйки. Она что, ждет, что он выйдет из воды голый? Скорее всего она уже забыла о его существовании. Однако оставались еще извращенцы с биноклями в окнах.
  Он двинулся дальше и шел, пока вода не поднялась ему до подбородка. Еще раз оглянувшись по сторонам, он стащил свои тугие плавки и с облегчением вздохнул. Желеобразное время желеобразных мозгов желеобразно проходит. От воды запахло дерьмом.
  Обратно к берегу он возвращался вплавь. Попадающая в ноздри вода имела привкус жести.
  Добравшись до мельчинки, он нащупал дно и встал на ноги. И сразу же завопил от ужаса. Он наступил на ската. На обычную безвредную тварь, но живое мускулистое содрогание у него под ступней, было слишком похоже на... на мысль, на слово-плоть. Это слово было: “ААААУУХХ!”. Он бросился вон из воды, высоко вскидывая колени, безуспешно пытаясь бежать по воде.
  - Ты голый, - кто-то сказал ему и засмеялся, хммм-хммм-хммм. Плавки!
  Высоко на берегу, за грязными стеклами, заблестели стекла биноклей.
  - Да, я... - Торчок запнулся. Внезапно ему расхотелось идти в туалет и подвергать себя там спазматическому электрошоку. Он вспомнил вибро-массажер для ног, который подарил отцу как-то на рождество. Трясущиеся желтые пластиковые полуокружия.
  Псина высоко подпрыгнула, пытаясь схватить зубами его пенис. Девчонка захихикала. Смеющиеся сиськи.
  Согнувшись в три погибели, он метался по песку целую вечность, пока наконец не увидел высовывающийся наружу уголок джинсов. Вырвав из песчаного плена джинсы и майку, он лихорадочно натянул их на себя. Пудель что-то вынюхивал у воды.
  - Морская вша, - пробормотал Торчок. - А жизнь - лапша.
  Со стороны океана потянулся шум множества лопающихся водяных пузырьков.
  Солнце катилось в море и тысячи песчинок скрипели, остывая. Каждый звук требовал внимания, приковывал к себе пристальное внимание.
  - Что с тобой приключилось? - радостно спросила его девчонка. - Куда делись твои плавки?
  - Я... их спер карась.
  Черточки в лице чиксы никогда не оставались в покое, все время двигались. Как она выглядит, черт возьми? Что если завтра утром он проснется и найдет возле себя ведьму? Риск? Понятное дело. Он обреченно упал на песок и растянувшись во весь рост, закрыл глаза. Кобелек снова нюхнул ему в ухо и сразу после этого барабанных перепонок, молоточков и наковален Торчка достигли звуки удаляющихся шагов. Он ловил звуки сквозь кости головы, как индеец, слушающий прерию. Торчок с шумом устало выдохнул воздух.
  Когда-нибудь, хоть раз будет у него время передохнуть?.. Он еще раз вздохнул и расслабился. Свет под его веками разгорался все ярче и ярче. Его голова медленно скатилась набок и легла виском на песок.
  Ему вспомнился фильм, фильм, в котором какой-то хмырь отдал концы на пляже. Голова хмыря вот так же медленно скатилась набок. Потом он замер.
  Умер. Натурально отъехал. Последнее движение.
  Сдох. Торчок зарычал, поднялся и сел. Ничего не поделаешь, это выше его сил. Чикса и ее псина успели отбрести от него на полсотни метров. Он вскочил на ноги и припустился за ними следом, сначала неуклюже, потом все быстрее, грациозными, летящими скачками!


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE