READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
От голубого к черному

ГЛАВА 12 ТРИ НИЖЕ НУЛЯ

Мои руки сегодня вернулись,
Пытаясь освободиться.
Tindersticks

Мартин позвонил мне за пару недель до Рождества и сказал, что Карл вышел на связь. Он хотел начать работу над новым альбомом «Треугольника». Я сказал: «Довольно странно, что Карл не связался со мной напрямую».

- Ну ты же знаешь, какой он, - ответил Марк.
Но я не знал, больше не знал. К черту. Я поговорил с Йеном, и мы оба согласились начать прямо сейчас. Мартин забронировал на «Канал Студиоз» время для работы над аранжировками и демо-записями. Возвращение в Дигбет едва ли было бы удачной идеей. На этой стадии нам не нужен был продюсер: только помещение и сносный алкоголь.
Это было странно, ждать Карла в моей холодной квартире в Мозли. Я немного прибрался, чтобы он не подумал, будто дела у меня совсем плохи. Верхние панели в эркере были свинцовыми с маленькими стеклышками, синими, красными и зелеными. В вазе на каминной полке стояли засохшие цветы, вода давно испарилась, я их выбросил. Карл опоздал на полчаса, как обычно, на нем было все то же черное пальто, которое он носил прошлой зимой. Он выглядел уставшим: тени под его глазами походили на синяки.
Мы обнялись, но не поцеловались.
- Рад тебя видеть, - сказал он. - Можно прибавить отопления? На улице жуткий холод.
Яростный ветер сотрясал дерево в запущенном саду. Карл стоял перед газовым камином, растирая руки, он никак не мог согреться. Я приготовил кофе с бренди. Он заставил меня поставить ему «Соскальзывая вниз», который он толком не слышал.
- Неплохо, - сказал он. - «Голубое нигде» получили хорошего гитариста, верно? Мне понравилась быстрая вещь, «Без свидетелей». Ритм как у The Specials, когда они еще не стали такими занудными. Или как у Nine Below Zero.
Было приятно слышать, что он говорит как нормальный человек. Я задернул шторы, мы немного поболтали. Мы договорились встретиться с Йеном в «К2» чуть позже.
Карл сказал, что живет с Элейн, но часто уезжает.
- Я ездил в Клуид ненадолго. Мы там несколько лет назад купили фургончик. Хорошее место, чтобы побыть в одиночестве.
Я вспомнил об открытке.
- Я завязал с лекарствами и снова пью, но не так, как раньше. Мне не нужно напиваться до потери сознания. Но засыпать без алкоголя тяжело.
Я показал на бутылку с бренди, стоящую на буфете, мы налили по маленькому стаканчику, без льда.
Почувствовав себя немного свободнее, я дал ему краткий отчет о моей теперешней жизни. Я рассказал про Марка и две других своих победы (не вдаваясь в детали), но не упомянул Дайан. Если он и ревновал, то никак не показал этого.
- Проблемы с работой, пока не особо получается что-то найти. Если тебя уволили, то нужно время, чтобы найти что-то еще. Проще найти нового любовника.
Им не требуются рекомендации. Буду рад снова поработать с тобой и Йеном. У тебя много нового материала?
- Прости, что я позвонил Мартину, а не тебе, - сказал Карл. - Я подумал, вдруг, ты не захочешь со мной говорить. Это было странное время, понимаешь. У меня много всего - тексты, аккорды, мелодии. Ты же знаешь, я не умею толком записывать музыку. Я тебе покажу, когда подключу гитару. Возможно, наберется с дюжину песен, которыми стоит заняться. Плюс «Порванные струны», а может, и та вещь, что не вошла в альбом, «Ярд кожи». На альбом хватит, надеюсь.
Сейчас он говорил менее уверенно, чем во время записи «Жестких теней». Но это было неудивительно.
В тот вечер «Треугольник» собрался впервые со времени нашей последней, не особо удавшейся, репетиции в сентябре. Мы ели обжигающее карри и пили пиво в ресторане «К2» - нашей любимой забегаловке еще с давних времен. Карл изложил нам свои идеи по поводу второго альбома.
- Думаю, он будет спокойнее, чем «Жесткие тени». Не такой понятный - о ком, где или почему. Мне бы хотелось назвать его «Мертвое пространство»... понимаете, как мертвый нерв или разъединенная линия.
- Немного рискованно называть что бы то ни было «Мертвым», - сказал я. - У нас и так уже репутация страдальцев.
- А мне нравится идея мертвого пространства, - заявил Йен. - Заставляет задуматься о таких вещах, как древняя геометрия. Друиды... А может, назвать его «Преданный забвению»?
Карл улыбнулся.
- Потрясающе. Ты гений, Прист. Я бы расцеловал тебя, не будь ты так чертовски уродлив.
Йен вовсе не был уродлив. Когда-то мы с Карлом обсуждали возможность соблазнить его и устроить трио. Но страх перед гневом Рейчел остановил нас.
- Я бы тебе даже позволил, если бы ты хоть иногда чистил зубы, - парировал Йен. - Здорово, что ты вернулся. Что думаешь насчет концертов?
- Не знаю, - Карл в смятении уставился на зеленую пивную бутылку в своей руки. - Пока нет. Я дам вам знать.
Мы разошлись в середине вечера; Карлу нужно было возвращаться в Олдбери. Мы с Йеном ненадолго заскочили в «Бойцовых петухов».
- Не сказать, чтобы ему стало сильно лучше, верно? -сказал Йен.
Я не знал, что ответить. Было что-то неотвратимое в этих переменах, как подступающая старость. У Карла не было «нормы», к которой он мог бы вернуться. Он пытался бежать от чего-то, но теперь оно его настигло.
Мы провели пять сессий в «Кэнел Студиоз»: три вечерних и две днем в воскресенье. Кладбище Ярдли было подернуто инеем. На табличке недавно открывшейся через дорогу парикмахерской значилось: «ДЖУЛИ ФОРЛЕТТА».
Карл сказал мне:
- Хотел бы я знать, как ее называют подчиненные.
Он плохо спал; вечно уставший, он выпивал огромное количество кофе, чтобы взбодриться, а затем принимался за алкоголь, чтобы успокоиться. Я радовался тому, что мы не поехали в тур.
На первый взгляд, или на первый звук, новые песни Карла казались не проработанными с музыкальной точки зрения. Тексты слишком холодные и отстраненные: они не предполагали ритма или динамики, того, что может захватить и удержать. И Карл не хотел играть на гитаре так много, как прежде. Но спустя какое-то время сложились аранжировки, подчеркивавшие эти ледяные стихи, вместо того чтобы вторить им. Йен играл легко и быстро, мы с Карлом играли контрапунктом, один ведет мягкую мелодическую линию, а другой вторгается в нее жесткими риффами. В результате получился ломкий, повторяющийся звук, довольно странный, но не мрачный. Я подумал, что нам нужен клавишник, чтобы придать песням структуру. Предложение Йена было более радикальным: «Нам нужно сыграть это вживую, Карл. Прежде чем мы это запишем».
Голос Карла стал более спокойным, высоковатым, с придыханием, появившимся от вечного холода. Нотка страха, ощущавшаяся в таких песнях, как «Город комендантского часа», присутствовала и в новых песнях, но теперь к ней примешивалось какое-то беспомощное, покорное принятие. Точно он влюбился в боль. Мы записали четыре трека. «Голубое стекло» - медленная, завораживающая вещь, Карл использовал в ней тремоло. Его голос звучал так, точно у него во рту застряла какая-то гадость, от которой он не может избавиться. «Пей кровь из этого стакана/Кровь ран/Оставшихся от всех этих лет».
Еще «Убилиет», самый странный из всех записанных нами треков. Карл сказал, что это каменная темница, которую использовали в Средневековье, заключенный был вынужден там все время стоять, лежать было невозможно, он стоял в своем собственном дерьме до самой смерти. Слова отдавали безумием: «Стоя один в темноте/Я не знаю, чье же это тело». Когда вышел альбом, многие морщились от наложения в «Убилиете». Карл записал свой крик, затем наложил эту запись на весь трек на тихом уровне. Это был едва слышный, но ужасный, болезненный звук.
В двух других песнях аранжировки были сильнее: нежные напевы взрывались жесткими всплесками нойза, как в «Его рте». Но даже в таком виде казались довольно хаотичными - звук чего-то рвущегося, а затем снова сливающегося воедино. «Руины» - песня о том месте, что Карл видел на вересковых пустошах Клуида: «Дом хозяина/ Корона без головы/ Балки прогнили/ Бульдоги мертвы». Карл боялся собак, особенно охотничьих, некоторые идиоты держат их в застроенных городских районах. Как-то раз он показал мне статью из бирмингемского «Голоса» о пропавших кошках, которых нашли растерзанными в клочья на пустыре: их травили собаками, точно лис на традиционной охоте.
«Наказание» - жестокая садомазохистская песня, хотя в голосе Карла не было жестокости. «Выстрел за моей спиной/ Его руки разрывают мою плоть/Он вгрызается в меня/Не давая уйти». Когда мы закончили ее записывать, Карл был в очень подавленном настроении. Мне хотелось поцеловать его, но я не мог.
Алана не особо заинтересовали наши демо-записи. Он сказал, что музыка слишком плоская, а тексты сентиментальны. «Это не здорово». Он сказал, что нам следует отправиться в тур, а потом написать новые песни, «пока в вас кипит борьба». Но теперь Карл еще меньше хотел играть вживую, чем когда мы приступили к работе. Он, казалось, был не в состоянии бросить вызов, не в состоянии возглавить группу, во всех смыслах.
Мартин убеждал Алана дать нам месяц на запись весной, Пит Стоун должен был стать нашим продюсером. Мы подумывали пригласить других музыкантов для участия в проекте: Мэтта Пирса, Мартина Даффи из «Шкуры», возможно, Дайан из «Свободного жребия» в качестве бэк-вокалистки. Дайан была бы рада поработать с нами. Мне хотелось, чтобы это получилось. Позже Мартин сказал мне, что он возненавидел эти демо-записи.
- Просто у меня было ощущение, что мы теряем время.
После одной из воскресных дневных сессий мы отправились поесть карри с пивом в Акокс-Грин. В четыре уже начинало темнеть, улицы казались металлическими от мороза. Повсюду в пабах были секьюрити, мальчики с мрачным лицами играли в бильярд, из динамиков ревела «Что такое любовь» Хэддауэя, а на экранах мелькали кадры MTV с выключенным звуком. На улице люди выгуливали собак, скудно одетые девицы орали возле телефон-автоматов. Ни одна машина не ехала со скоростью меньше 50 миль в час. Акокс-Грин - сосредоточие пересечений автобусных маршрутов, направляющихся в разные части города. Больше о нем особо нечего сказать. К десяти вечера мы заскучали, устали от разговоров о музыке, но еще недостаточно напились, чтобы считать день удавшимся. Я стоял в баре, заказывая нам по пятой или шестой порции, когда где-то рядом со мной разбилось стекло.
Я не понял, что же случилось. Люди шарахнулись назад, подняв руки, чтобы защитить лица. Какой-то парень прижал другого к стене, угрожая ему осколком стекла. Он размахивал осколком в воздухе, прелюдия перед броском. Тут кто-то бросил стакан в голову нападавшего. Он повернулся и увидел, что Карл поднимается на ноги, сжимая в руке бутылку. Второй парень отбежал в сторону, на его лице была кровь. Вышибала с криком выбежал из дверей. Карл перевернул столик, разбросав по полу пивные бутылки и разбитое стекло. Вышибала набросился на него сзади. Парень со стеклом в руке бросился на Карла, но зацепился за перевернутый стол и грохнулся на пол. Прежде чем он успел поднять, бармен прижал ногой его плечо к полу.
Он заорал: «Долбаные идиоты!», неожиданно высоким голосом.
Карл был очень бледен. Осколки стекла пропороли левый рукав его куртки, по руке текла кровь. Все молчали.’ Парень на полу скрючился и лежал неподвижно. Спина у него была вся в крови. Все это произошло за несколько секунд, пока Мадонна пела припев «Лихорадки». Рождественские украшения - китайские фонарики и блестящие шары - мерцали, точно огни далекого города. Карл повернулся и посмотрел на парня, державшего его. Вышибала осторожно отступил. Карл направился к выходу. Вышедший из туалета Йен застыл на месте. Я показал на дверь, и мы последовали за Карлом на обледенелую улицу. Карл быстро шел по улице, затем он оглянулся, увидел нас и бросился бежать. Я закричал:
- Карл, это мы!
Он остановился, прижавшись к изгороди почтового отделения.
Его левая рука потемнела от крови. Я хотел извиниться за то, что не помог ему, но не знал, что сказать. Какой-то внутренний рефлекс удержал меня. Все случилось слишком быстро. Но Карлу, казалось, было все равно. Он посмотрел на руку и сказал:
- Этот мудак держал меня, точно жертву перед закланием, так что этому придурку удалось достать меня.
- Почему он тебя отпустил? Карл рассмеялся.
- Я на него посмотрел.
- Сваливаем отсюда, - сказал Йен.
Где-то неподалеку взвыла полицейская сирена, затем еще одна, приближающаяся с другой стороны. Карл замотал рану носовым платком и засунул обе руки в карманы. Мы направились к оживленной Уорвик-стрит, где ели были обмотаны гирляндами красных огоньков. Две девицы в виниловых куртках и ярких цветастых легинсах вылезли из такси. Я помахал водителю, и мы втроем забрались на заднее сиденье.
- В центр города, пожалуйста.
Ни Йен, ни я не собирались туда ехать, но сейчас это не имело значения. Карл сидел между нами, уставившись на затылок водителя. Он слегка дрожал, лицо стало влажным, точно у него поднялась температура. Я обнял его.
- Ты в порядке, малыш?
Он не ответил. Когда мы доехали до Дигбета, он настоял, что лучше поехать на станцию Нью-стрит, а не в Центральную больницу. Это не играющая рука, сказал он. Ни мне, ни Йену не хотелось произносить вслух то, о чем мы подумали.
Перед Рождеством мы воспользовались тем, что студия оказалась свободной, чтобы подготовиться к концертному выступлению. Йен подумал, что это поможет Карлу преодолеть страх сцены: занявшись делом, он вспомнит, каково это. Но вечер вышел не особо успешным. Карл появился на час позже, с ввалившимися глазами, он сказал, что плохо спал. Я спросил, не Элейн ли заставила его бодрствовать. «Дэвид, милый, сделай одолжение, - сказал он, - сдохни». Йен спрятался за своей ударной установкой, отбивая ритм, пока мы с Карлом пытались согласовать сет-лист.
Мы перепахали половину «Жестких теней», плюс «Из глины», «Голубое стекло» и «Руины». С бесчисленными фальстартами и фальшивыми нотами. Карл пел хорошо, особенно новые вещи, но играл он как зомби. В «Стоячей и текущей воде» он позволил инструментальной коде развалиться на редкие всплески гитарных аккордов. В холодной и ожесточенной версии «Его рта» он нарочно играл фальшиво, разрушая ритм. «С расстояния» закончилось на несколько секунд раньше, Йен барабанил в плотном воздухе, я отключил свой «Рок-вуд» и сказал:
- Ну что ж, спасибо, блядь, что нас никто не слышал.
Карл согнулся, закрыв глаза и перебирая струны слишком легко, чтобы получился звук.
То был последний раз, когда мы собрались вместе в том году, мы зашли выпить в таверну «Красный холм» в Ярдли. Зал был тихий, прокуренный и уютный. Карл закурил сигарету, а затем уснул прямо за столом. Мы с Йеном болтали о наших планах на праздники, о потрясающем новом альбоме House of Love и новом сериале «Секретные материалы».
- Все серии основаны на реальных событиях, - заявил Йен.
Сигарета Карла превратилась в столбик пепла, я затушил ее. Он не прикоснулся к своему «Гиннессу». Йен осторожно потряс его, глаза подергивались под веками, но он не шевелился. Дышал он медленно, но не глубоко. Я видел его спящим множество раз, даже в пабах, но сейчас здесь было что-то не так.
Йен озадаченно посмотрел на меня:
- Он на таблетках?
- Официально нет, - ответил я. Тут до меня дошло. - О, черт.
Я похлопал Карла по лицу, затем потер кончик его уха костяшками пальцев. Его глаза открылись, совершенно пустые. Никого нет дома. Он похлопал глазами, посмотрел на меня и Йена, потянулся за своим стаканом и осушил половину одним глотком. Я посмотрел на часы. Для второго захода времени не оставалось.
Йен сел на автобус до Кингс-Хит; я поехал с Карлом на станцию Нью-Стрит, чтобы удостовериться, что он не отключится. Когда он закуривал сигарету, я заметил, что раны на его руке так толком и не зажили.
- Тебе нужно наложить швы, - сказал я.
- Знаешь, я не испытываю ностальгии, - холодно отозвался он.
- Карл, что ты несешь?
- Наш разрыв.
Мы стояли в вестибюле вокзала, заполненном неподвижными фигурами, оберегающими свой багаж. Карл смотрел вверх, на электронное табло, показывающее время прибытия и отхода поездов.
- Мой уход. Твое сердце со мной, куда бы я не шел.
- Прости, что вел себя как последний ублюдок, - сказал я. - Рождество всегда выбивает меня из колеи. Ты же знаешь.
- Забудь, - ответил он.
Карл никогда не верил в мои извинения. Возможно, он был прав. Наши глаза встретились на секунду. Он сжал мою руку, стиснув пальцы, и пошел прочь, с гитарным кофром в руке. Возле турникетов он обернулся и помахал, но кто-то прошел между нами, загородив мне вид. Если он что-то и сказал, это утонуло в невнятном гуле громкоговорителей.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE