Пальба (тяжелые последствия)

Танцующая толпа тусовка могла идти на хуй.
Выражение на морде Динго, когда он все понял.
Просто идите вы на хуй, вы, танцующие придурки, потому что это я... это я держал руки на рукояти, две потных руки; и один палец, сухой, лежал на спусковом крючке.

Динго еще ничего не знал. Он не знал, что пистолет нацелен на него.
Фаны Клыкопса танцевали. Я прокладывал себе путь сквозь толпу, в яму ближе к сцене – весь потный , окутанный жарким собачьим дыханием. Позиция не самая лучшая, но все равно это достаточно близко, чтобы увидеть его глаза, когда он пел, а ничего другого я и не хотел.
Я просто хотел увидеть его глаза, когда он заметит меня.
Когда он уловит в толпе проблеск металла.
Вы никогда не смотрели в ствол пистолета? В мрачную пустоту, что поджидает там, в глубине, пряча пулю в патроннике, которая только и ждет вспышки пороха, чтобы избавиться, наконец, от томительного ожидания?
Вы никогда не оказывались по «ту» сторону пистолета?
Ощущения такие, будто перед тобой вдруг разверзся туннель, и тебя сейчас засосет внутрь, и тут ничего уже ничего не сделаешь – ничего.
Собакомузыка, невнятно захлебнувшись, смолкла. Взгляд Динго был прикован к этой штуковине у меня в руках.
– Ты знаешь, зачем я здесь? – крикнул я.
Теперь толпа ощутила меня, и они отодвинулись прочь – напуганные, ошарашенные.
Восхитительные ощущения!
Как же мне хорошо!
Динго Клык, суперпес, верховный лающий король дог попа. А теперь посмотрите, фаны лизоблюды, посмотрите, как он дрожит.
Ощущения хорошие и плохие одновременно. Хорошие – из за силового трипа, плохие – из за предательства, предательства спасителя.
Иногда просто приходится делать что то очень плохое – чтобы ускорить жизнь перед лицом смерти.
– Ты знаешь, чего я хочу, – сказал я, на этот раз – громче.
Над головой Динго кружился тусклый зеркальный шар, изливающий полосы света, подобно разломанному гало.
Пять утра. Динго Клык играл в ночном клубе «Флэшпот», пристанище маргинальных псов тракеров, прямо на берегу канала, подобно урагану, оттягиваясь под накал музыки; большие хиты, планетарные сэмплы, кавер версии; под жесткие и тяжелые ритмы, но теперь музыка смолкла.
Теперь, твою мать, музыка смолкла, пес звезда!
Динго попытался сдвинуться в сторону.
Я твердо держал пистолет, но внутри весь обливался потом, как свинья, пот сочился из всех пор. И я думал: «Черт! Я никогда раньше не стрелял из пистолета. Пожалуйста, Господи, сделай так, чтобы я никого не ранил!»
– Не двигайся, песиголовец! – закричал я. – Ты знаешь, что мне нужно.
Глаза Динго бегали из стороны в сторону в поисках путей бегства. А потом он среагировал на какое то движение в толпе, и его клыки обнажились в улыбке.
Я не мог оглянуться, я не решался отвести взгляд от Динго, но догадался, что кто то вызвал вышибал, и теперь они вошли в зал. Так что мне было приятно осознавать, что Тристан стоит тут же, рядом, у меня за спиной, и его дробовик заряжен и в полной готовности. Ко мне приблизилась Твинкль, держа Карли на поводке. Собака была как брутальный очаровательный демон, которым мы с полным правом могли гордиться; великолепное шоу из оскаленных зубов и пены, капающей с челюстей. А потом сквозь толпу продралась и Мэнди, ведя под руку Битла. Его растущая рана гордо сияла цветами. Это было лучшее световое шоу из всех, что видели завсегдатаи «Флэшпота», и они не могли удержаться и принялись танцевать под этим излучением.
Я так думаю, что вышибалы все поняли. Нас никто не побеспокоил.
Толпа погрузилась в полную тишину, что было очень и очень кстати. Какая то баба завопила, но тут же умолкла – внезапно, как будто кто то пихнул ее локтем, мол, заткни пасть. Да, тишина была очень и очень кстати. Мне это нравилось. Все таки я произвел впечатление. Приятное ощущение. Похоже на бурный оргазм.
– Чего тебе нужно? – спросил Динго Клык.
Странный растянутый голос. Наполовину – собачий, наполовину – человеческий. Впрочем, не важно; он был изрядно напуган в обоих своих ипостасях.
– Ты знаешь, чего, пес козел, – выкрикнул я.
Возможно, ему не понравилось это ругательство. Возможно, ему не понравилось то, что мой пистолет был прямо и твердо направлен ему в морду. Возможно, ему не понравилось, что я его предал. Возможно, ему не понравился мой взгляд.
Ладно, мне тоже все это не нравилось. Но так уж оно получилось, и катись все к такой то матери. К чертям собачьим.
– Стрелять он собрался. Ты даже не знаешь, как с этой штуковиной обращаться, малыш, – сказал он.
Кто то в толпе закричал: «Точно!», – и затем все они присоединились к общему хору, потешаясь над моей некомпетентностью, словно это был просто безумный номер из шоу, самый свежий прикол Динго Клыка; попытка фальшивого шуточного убийства. Они все орали мне:
– Давай, парень, стреляй!
– Выстрели из этого мудозвона!
– Давай посмотрим, как у тебя получится!
– Мальчик неудачник!
– Малыш не умеет стрелять...
И еще куча всего другого, и Динго их подстрекал. Подстрекал оскорблять меня. И тогда что то вдруг накатило, зажглось прямо в крови. И я понял, что я все знаю: знаю, как заряжать, как взводить и целиться, как стрелять. Как убивать...
С наплывом темноты я оказался в Стрелке, в хорошем черном пере, но приход был безперьевой.
– Чувак не может решиться! – раздался голос в толпе.
И тут у меня из рук вырвалась вспышка света. Свист рассекаемого воздуха, когда пуля вылетела из ствола. Мне показалось, что раскололось и взорвалось само солнце. А это просто взорвался зеркальный шар над головой Динго, и дождь из стекла обрушился на его вздыбленную шерсть.
– Чего тебе нужно? – завопил он.
– Где Брид и Существо.
– Откуда я знаю?
– Пес козел, – сказал я. – Где они?
Я увидел в его глазах нежелание говорить. Но у меня был пистолет, а у него не было. Я полагаю, что это все таки что то значило.
– В Космических Осколках.
– Без шуток, Динго. Адрес.
– Это при киностудии, чистый мальчик.
Я нажал на курок.
Совсем не сильно, имейте в виду. Просто слабенькое нажатие Стрелка, и, тем не менее, достаточное, чтобы активировать красную вспышку выстрела; чтобы толпа замерла в изумлении, а Динго начал вопить; и этот вопль оборвался скомканными словами. Он все таки выдал мне адрес.
Я поставил пистолет на предохранитель; и красный свет померк до спокойного тусклого уровня.
– Я бы сказал тебе по любому, – выкрикнул Пес звезда.
– Ну, я просто хотел быть уверенным, Динго.
Я просто хотел быть уверенным.
Потому что я знал, где находятся Космические Осколки. Я там бывал. Я там даже затаривался. Именно там мы купили наш старый, изъеденный червями диван.
И теперь нам придется туда вернуться. В поисках какой то дымно ущербной теневой девушки и сэкондхэнд Существа из Открытого Космоса.
– Тайные Райдеры! Валим отсюда!
Сказать по правде, мне это даже понравилось.

* * *

Воскресенье, пять часов утра. У них есть гараж, где продают подержанные машины, на берегу канала, у «Флэшпота», вниз от доков Олд Траффорд. В такую рань встают все нелегальные дилеры, толкающие дешевые перья и Дымок. Наряду с различными бытовыми предметами. Торговля была в самом разгаре, когда мы выскочили из клуба водителей грузовиков. На берегу было полно людей – столпотворение лиц и шума. Машины, забитые под завязку. Сюда приезжают целыми семьями – покупать и продавать. Такое ощущение, словно смотришь в калейдоскоп, разыскивая один единственный кристал. Вихрь цветов. Крики и шутки со всех углов, оклики торговцев, обращенные ко мне, когда я вел Тайных Райдеров сквозь эту толпу обратно к фургону.
Я пихался локтями, отталкивал в сторону каких то людей, но для этого даже не требовалось особых усилий. С цветами Битла, дробовиком Тристана, клыками и рыком Карли, я полагаю, мы производили достойное впечатление. Толпа очистила нам путь – к тому месту, где был припаркован фургон.
Я направился к задней двери, готовый впустить внутрь всю команду, но на меня вдруг накатило это скверное ощущение: как будто там было что то не так с номером фургона, или что то не так с моими глазами. Я не понимал, в чем дело. Но что то было не так. Я смотрел на номер, и цифры на нем мерцали. Словно они были живыми. Ни хрена не понятно.
И тут я просек.
Теневой коп!
Инфо луч, направленный прямо на номер. Я оглянулся и увидел Шаку.
Что теперь, большой босс?
– Тайные Райдеры! – заорал я. – Уходим!
Я первым рванулся сквозь толпу, прочь от фургона, прокладывая дорогу. Люди орали на меня, но я не слушал – просто бежал. Твинкль и Карли – в двух шагах сзади, совсем совсем рядом. И цвета Битла – тоже.
А где Тристан?
Не бери в голову.
Я не знал, куда бежать.
Я знал только, что солнце где то сверкает на воде, там, за плотным заслоном пришвартованных лодок. Вот куда я и вел Райдеров, даже не знаю – почему.
В утреннем воздухе ревели сирены.
Сирены копов.
Десятки лодок стояли у пристани вдоль берега; лодки торговцев, которые собирались здесь каждое утро и толкали товар, просто, чтобы обеспечить себе необходимый прожиточный минимум. Здесь продавали еду прямо из лодок. И еще здесь продавали любовь, по ценам, значительно ниже рыночных; дешевые потаскушки и отъявленные хуесоски на палубе. И лодка цветов – целый плавучий сад.
Я высматривал пути для отхода, надеясь все таки выбраться. Сирены копов ревели свою мелодию – самую нелюбимую музыку всех времен и народов.
Я уловил неровную тень, танцующую на краю моего поля зрения, и повернулся, чтобы посмотреть повнимательнее. Это был Шака, плывущий над рынком, и рядом с ним была Мердок с пистолетом в руке.
Чувак, похоже, в мою систему проникли Гадюки.
Они пробивались сквозь толпу, и взгляд Мердок был чистым и яростным; словно она стремилась к цели всей своей жизни.
– Ежик! – раздался возглас с одной из лодок. – Давай сюда! Угощайся!
Я повернулся к воде.
– Ежик, детка! Сюда!
Я искал этот голос, пронзительный голос в месиве лодок. А потом взгляд сам наткнулся на вывеску на топ мачте: «Еда О»Джунипер. Шеф повар Барни”.
Я утремился туда, увлекая за собой всю команду. Повар Барни стоял на палубе и махал нам руками, приглашая на борт. Там же была молоденькая девочка, совсем ребенок; она уже отвязывала трос.
– Сюда, Ежик! Сюда!
Мы взобрались на лодку, раскачивающуюся на воде. Я был почти уверен, что никто из наших не отстал. Твинкль? Да. Карли с ней? Да. Мэнди? Да. Тристан?
Тристан? Ты здесь, дружище?
Похоже, что нет.
Похоже, что даже и не собирался.
Молоденькая девчонка обрезала трос.
– Подождите! – закричал я.
Но поздно.
И когда мы уже отчалили, я увидел, как Тристан вырвался из толпы с ружьем в руках, заряженным и готовым к бою.
– Тристан! – завопил я.
Чувак как будто меня и не слышал. Он не сводил глаз с полицейской. Он жаждал мести – расплаты за свою утрату.
Тристан разрядил дробовик.
Яркая вспышка в бледном утреннем свете.
Толкачи машин с воплями бросились, кто куда. Кипа домашней рухляди взорвалась на самодельном столе на подпорках, когда в него врезалась пуля. Мердок юркнула за семейный автомобиль с закрытым кузовом, спрятавшись от огня. Приближались другие копы. Тристан уже передергивал механизм ружья, готовясь выстрелить еще раз. Но поздно. Слишком поздно.
Я наблюдал за всем этим с безбрежной водной глади.
Да, поздно. Слишком поздно и слишком медленно. Для нас обоих.
Копы схватили Тристана и повалили его на землю, заломив ему руки за спину. Наша лодка была уже далеко от берега. А на берегу копы избивали Тристана ногами, дубинками и, вообще, всем, что попадалось под руку.
Я не мог ничего сделать – только смотреть.
Я отвернулся. Барни стоял на мостике, со штурвалом в руке, и держал курс по течению. Я изучал его скулы, наверное, больше минуты.
– Куда ты везешь нас, шеф повар? – спросил я.
– Домой, – сказал он.
Домой? Да где же теперь этот дом?
И река была вскрытой веной под солнцем.