READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Мягкая машина

Глава 6 Дело Целлулоидной Кали

Имя — Клем Снайд… Я — Частное Очко… Беру любое задание, любые личность и тело… За определенную плату делаю все трудное, опасное или откровенно грязное…
В человеке напротив меня с виду не было ничего особенного… худощавый серый человек в длинном пальто, которое подрагивало, как старая кинопленка…

Оказывается, это крупнейший делец всех временных вселенных…

— Мне-то все равно, сами понимаете… — Он смотрел, как пепел с его сигары снижается по спирали… Падает на пол в облаке серой пыли…

— Только таким образом… Только время… Только время… Мне-то все равно, пускай весь ебучий сральник разлетается на куски… Я уже не одну сверхновую пересидел… Я в сверхновой родился.

— Ну что ж, мистер Мартин, сдается мне, это и есть, так сказать рождение.

— Я бы не сказал… Так или иначе, приходится перемещаться… Билет, который лопнул, оставил мало времени… Дело в том, что они пытаются мне помешать… мелюзга… все еще действуют по старому плану эвакуации… Знаете, что собой представляет старый план эвакуации, мистер Снайд?

— Приблизительно.

— Трюк с повешением… смерть в оргазме… жабры… отсутствие скелета и элементарной нервной системы… эвакуация на Увлажненные Земли… грубое обращение, если честно, а честно не бывает, если за этим присматривает Сэмми… мелюзга пытается мне помешать… Мне, Брэдли-Мартину, который и изобрел жульничество…

«Спешите видеть… Смотрите, вот я есть, а вот меня нет… Надо перед отъездом отдать кое-кому должок… Кое-где навести порядок, а это касается вас… Я хочу, чтобы вы связались с Венерианской Шайкой, Людьми-Растениями, и разбросали всю ебучую навозную кучу по Таймс-сквер и Пиккадилли… Из-за этой зеленой суки я срок мотать не намерен… Я на всех настучу и в клочья разнесу этот дохлый планетный полустанок… В кои-то веки я чист перед легавыми сверхновой… чист, как осадки…»

Он исчез в спиральных узорах сигарного дыма… Раздался стук в дверь — заказное письмо из Антверпена… чек на десять тысяч долларов за права на экранизацию романа, которого я не писал, — называется ‘Мягкий Билет’… письмо от человека, о котором я никогда не слыхал, он подвизается в качестве моего агента и предлагает мне связаться с копенгагенской конторой и обсудить датские права на мой роман ‘Представительские Средства’[29]…

Стойка в розовой обивке… Нью-орлеанский джаз, едва слышный в северной ночи. С белого шелкового сиденья соскользнул мальчишка и протянул руку: «Привет, я Джонни Тяга, дружу с… Короче, почти со всеми. До катастрофы я был в лучшей кондиции — сами увидите в этой интересной картине. Вот только башка сплющилась в студень, но, как я люблю говорить, отпечаток на моем лице оставили глаза другого человека — вел машину, столкновение лоб в лоб, и Знаменитый Врач (кстати, очень толковый) спешно доставил его в операционную, удалил ему глаза, сделал глубокий отпечаток и швырнул его на меня, точно блин, прежде чем я успел просохнуть и обтрепаться. Так что теперь я снова, как говорится, в упряжке: с помощью плоти, и у меня есть все “Вы”, что мне и требуется от публики, это последняя капля, а потом принесите еще. Помещение герметизировано. Мы решились на такую блокаду, мы решили, что наше зенитное заграждение никому не прорвать. Они решили. Я — Мастер Метаморфоз. Ага, вот и моя частота. Я уже подключен…»

Свет сделался тусклым, и Джонни с важным видом удалился — в очках, мерцающих северным сиянием, в суспензории из Недифференцированной Ткани, которая во избежание кристаллизации должна постоянно находиться в движении. Из суспензория вырос пенис, в розовом свете плавно превратившийся в клитор, яйца с жидким всплеском втянулись в пизду. Под бурные аплодисменты публики и выкрики «браво!» он проделал это трижды. Приблизился к стойке и заказал густой синий напиток. Вдоль шрамовых линеек на репродуцированном лице Джонни выступили пятна белого кристалла в виде ноты “ре”.

«Совсем как каналы. Может, когда выпадают кристаллы, я делаюсь марсианином».

Ты умрешь там с отверткой в башке. Мысль как бы смотрит на меня поверх бифштекса и, истолковывая все в таком духе, остается на месте. Она была также психоаналитиком-райхианцем. Исчезая, до известной степени остается в приемлемом виде для вас — лицо.

«Мы могли бы и дальше игнорировать мой акт расщепления, но genug basta assez[30] — падают игральные кости, браток, длинная улица метаморфоз… Я перенес страшную автомобильную катастрофу — кажется, это был “бентли”, они такие славные, за это и платишь, когда покупаешь машину, она твоя, и ты можешь быть уверен, что никто не угонит ее из наших владений… Конечно, задниц у нас тут нет, сами понимаете, кто-то может взять, да и вспомнить о плотских утехах. Вот мы и сидим на одной моче. А это сводит все к тонкой линии посередине, пятьдесят на пятьдесят, нет ничего честнее, как всегда говорит мой дядюшка Мудрозуб, он вступал во внебрачную связь, но я этому не верю, я ведь так же давно пристрастился к тяжелой воде, как и он… Как бы там ни было, вернемся к моей катастрофе в “бентли” — как только я получаю в “бентли” свою наркоту, он становится моим.

Короче, мы перенесли страшную катастрофу, точнее, он перенес. Боже мой, что это я говорю? Это была не первая моя катастрофа, сами понимаете, ранения каждый год, а то и каждый месяц — Боже мой, я должен держаться той средней линии…

Уцелевший. Уцелевший. В моем детстве не первый. Три тысячи лет в шоу-бизнесе и всегда держусь от греха подальше. Я же был танцором у Пещерных Каннибалок в Ледниковом Периоде. Помните? Все это сваленное в пещерах мясо и Голубая Королева, покрытая известняковой плотью и вползающая в твои кости, точно серый холодный мед… так их хранят — не мертвыми, но парализованными — с помощью этой жуткой дряни, которую стряпают из вампира, летучие мыши путаются в волосах, Герти, всегда прячь свои волосы подальше внутрь, если дома вампир, скверно входить в чужие дома. У испанцев есть для этого слово, кажется, “a jeno”[31] реквизит или нечто вроде того, я-то знаю, но уа lа уо[32] все смешаю. Они зовут меня Puto[33] Бетономешалка — ну разве не остроумно? Кое-кто считает меня глупцом, но я вовсе не глуп… а один мой любовничек сказал, что с ушами, дрожащими и пламенеющими от желания, как горящие листья, я похож на мегеру, и это были его последние слова, запечатленные на моей ленте памяти, — вместе с кучей других воспоминаний, которые внушают мне отвращение, вы не поверите, в какие гнусные делишки я впутывался, когда работал Мастером Выживания… а они думают, это смешно, но я не смеюсь, разве что наскоро, между словами, не хватает времени, сами понимаете, в смехе они до меня доберутся, он не отталкивает их так, как болтовня, а теперь смотрите…»

Замирает фильм, и свет исчезает, и публика громко ворчит голосом Джонни.

«Видите… — Ночные тени вновь заняли ресторанные места и принялись пить ресторанные напитки и вести ресторанные разговоры… — Они хитрецы, только и всего. Короче, я был танцором у этих грозных старых пизд особенно им по нраву приходились парализованные мужчины и мальчики сложенные в штабеля до самого потолка как на фотографиях из Бельзена[34], которые мне доводилось видеть, или одного из тех жутких зараженных мест, а я сказал: «Опять они за свое…» Я сказал: «Старая Армейская Игра». Я сказал: «Ставь Доллар». Вот он есть, а вот его нет… Парализованный этим отвратным месивом, которое Сапфировая Богиня выпускала из холодной язвы, всегда открытой у нее на губах, то есть из отверстия в известняке, сами понимаете, она была вроде как вся покрыта одним из этих однополых ритуалов… Как следует сосредоточился там, внутри, и испустил лучи, дабы предотвратить катастрофу, вызываемую неким вирусом, занесенным незадолго до этого из захолустного гепатита… Однако, сдается мне, я слишком много говорю о личных делах… Но я знаю одного крупного профессора-атомщика, тоже очень толкового, так он сказал: «Секретов больше не существует, лапочка», — когда я крутил с ним любовь за срочную информацию. Мой дядюшка все еще дает мне десятку за свеженький ядерный секрет, а в наше время десять лет — это, дорогуша, не шутка, когда почти любой запросто может забрести сюда из пустыни с документом на передачу права и стащить девичью заначку прямо из ее владений… должен сказать, это сущая правда, но кое-кого из нас, мальчиков, так тянет к порядочной человеческой жопе, так тошнит от этой гнусной пизды, что противно смотреть… Короче, я попросту повторяю то, что слышу по спаренным телефонам.

Этих старых пещерных пизд я держал в страхе с помощью одного из номеров своей программы, где я в наряде Черной Вдовы исполнял Американский брачный танец. Я мог сделать так, что лицо мое колыхалось, вы не поверите, а звуки, которые я издавал в… э-э… оргазме, когда Она меня пожирала, — сами понимаете, я играл обе роли, изображал Саму Богиню и ради пущей безопасности превращался в камень… А у Нее для меня не хватало сока, вытекавшего из той дыры, ее единственного отверстия, и ее перенесли — вместе с жалкой платформой, вместе с жопой без формы — слепые уникумы без яиц, им пришлось ложиться на пол и подползать под Ее платформу в Костюме Носильщика-Многоножки, надевать который считалось большой честью, а они постоянно дрались из-за протокола ползанья, или проползкола… Так вот, все эти мальчики были сложены в штабеля до самого потолка и покрыты известняком… сами понимаете, они были не мертвее свежей устрицы, но умирали, как только раскалывалась раковина, и их пожирали, дрожащих, душистых и вкусных. И правильно — витамины… пожирали с помощью маленьких, украшенных драгоценностями стругов — нефрит, сапфиры и рубины цвета цыплячьей крови, сплошное великолепие. Разумеется, я стибрил все, что сумел сцапать своим цепким геморроем, — этому я научился, когда воровал в чикагских магазинах, чтобы платить налог за коксовое наслаждение. Три тысячи лет в шоу-бизнесе… потом, а может, и раньше, Майянский Календарь испоганили, сами знаете… я играл роль Кукурузного Бога в Священной Церемонии Повешения — дабы плодоносил сорт кукурузы, выведенный тем импресарио, что специализируется на чудесных эпизодических ролях, кои мне как раз впору, точно презерватив, он толкает умнейшие речи. Он к тому же еще и доктор, Знаменитый Врач, он перекроил мне лицо после того, как “Катастрофа” столкнулась лоб в лоб с моим “бентли”… копы говорят, они отродясь такого удара не видели, а это специальный паспорт, который я должен иметь при себе, — я не был полностью уничтожен.

А вот и мой доктор, он перекроил мне лицо после катастрофы. Теперь он зовет меня Пигмалионом, разве не остроумно? Вы его полюбите».

Доктор сидел в поблескивающем никелем хирургическом кресле. Его мягкая бескостная голова была покрыта серо-зеленым пушком, правая сторона лица, на дюйм ниже левой, гладким пузырем распухла вокруг мертвого, холодного подводного глаза.

— Доктор, познакомьтесь с моим другом, Агентом мистером D, он к тому же весьма привлекателен. (Бывает, он едва слышит, что ему говорят. Очень толковый специалист.)

Доктор вытянул свои укороченные жилистые пальцы, в которых неоновыми огнями блеснули хирургические инструменты, и разрезал лицо Джонни на кусочки света.

— Желе, — сказал доктор жидким бульканьем в затвердевших лиловых деснах. Его язык был раздвоен, и, когда он говорил, половинки переплетались. — Живое желе. Оно прилипает к человеку и растет на нем, как на Джонни.

В руки доктора были вкраплены маленькие папулы ткани. Доктор вынул из уха Джонни скальпель и срезал папулы в пепельницу, где те принялись медленно шевелиться, выделяя зеленый сок.

— Говорят, его хуй совсем не синхронизировался, вот он и отрезал его и сделал у себя в промежности какую-то жуткую пизду. У него есть целая палата, полная “поклонников”, как он их теперь называет.

При благоприятном ветре слышно, как они визжат на Ратушной площади. И все говорят: «Но это же интересно».

До катастрофы я был в лучшей кондиции, сами увидите в этой интересной картине.

Ли отвел взгляд от картины, посмотрел налицо и увидел мерцающие, фосфоресцирующие шрамы…

— Да, — сказал он, — я вас знаю… — вы мертвое ничто, которое бродит у всех на глазах.

Короче, мальчишка восстановлен и пялит на меня глаза, а вот он опять — днем позже бредет через улицу, и на лице его мерцает: “Этот номер не пройдет”… Копия есть инородное существо, нечто готовое прокрасться внутрь… мальчишки пусты и банальны, как солнечный свет, ее неизменный путь… Так он всего лишь точная копия, верно?.. пустое пространство оригинала…

Вот я и следил за двойником до самого Лондона, на “Хук фон Холланд”, и схватил его, когда он пытался придушить педрилу в одной спальне-гостиной… Я надеваю антибиотиковые наручники, и мы переходим в клуб “Мандрагора” для краткой содержательной беседы…

— Что тебе это даст? — резко спросил я.

— Запах, который я неизменно ощущаю, когда их глаза лезут из орбит… — Мальчишка посмотрел на меня, слегка приоткрыв рот и показав самые белоснежные зубы, какие только видело данное Частное Око[35]… застегнутая наперекосяк военно-морская форма, подбитая соленым туманом и пороховым дымом, запах хлорки, рома и заплесневелых суспензориев… А может, в резервной каюте, которая всегда заперта, прячется агент из отдела наркотиков… Там есть лестница в чердачную комнату, из которой он выглядывал и где расхаживала его мамаша… говорят, она умерла… умерла… с такими-то волосами… рыжими.

— Где ты его ощущаешь? — не унимался я,

— Повсюду, — сказал он, глаза пустые и банальные, как солнечный свет… — Точно весь покрываюсь шерстью… — Он смущенно поежился, хохотнул и выпустил сливки в свое тряпье…

— А после каждого дельца я хожу в кино… Сами знаете… — И он подал мне знак, мотнув головой влево и вверх…

Тогда в ответ я подал ему тот же знак, и слова запрыгали у меня в глотке, готовые вырваться, что они неизменно делают, когда я прав:

— Ты совершаешь паломничество?

— Да… Дорога в Рим.

Я убрал антибиотики и оставил его с мечтательным мальчишеским видом завязывать салфетку в палаческий узел… В автобусе из аэровокзала рядом со мной сел худощавый серый человек… Я предложил ему сигарету, а он сказал: «Свои имеются», — и я увидел, что он предъявляет мне бляху… «Полиция Сверхновой… Полагаю, вы — мистер Снайд». — И он подвинулся вправо и принялся шмонать меня, разглядывая фотографии, читая письма, исследуя мой временной трек…

— Вон один из них, — услышал я чьи-то слова, пока он разглядывал фото в моем досье.

— Хм-хм… да… а вот и еще один… Благодарю вас, мистер Снайд… Вы оказали нам неоценимую услугу…

Я остановился в Болонье, чтобы навестить своего старого друга Зеленого Тони, решив, что он может дать мне наколку… Четыре пролета вверх в многоквартирном доме, мимо старой суки, подпольно торгующей сигаретами и кокаином, разбавленным саночистителем, сквозь грязную коричневую занавеску — а вот и Зеленый Тони в своей берлоге, сплошь в китайском нефрите и с этрусскими плевательницами… Он сидит, откинувшись в кресле и задрав ноги на египетский трон, и курит сигарету в резном изумрудном мундштуке… Он не поднимается, но говорит: «Дик Трейси собственной персоной», — и перебирается на вавилонскую кушетку.

Я рассказал ему, что мне нужно, и лицо его от гнева сделалось ярко-зеленым:

— Эта бестолковая сука… На всех нас навела легавых… Легавых Сверхновой… — Он выпустил облако дыма, оно, густое, повисло перед ним… Потом он написал в дыму адрес… “№ 88 via di Nile, Roma”.

Дом 88 по улице Ниле оказался одним из тех буфетов, которых в Риме полным-полно… Там запросто можно обнаружить в сухом мартини ягоду мараскине, а рядом какой-нибудь типчик посасывает банановый сплит — противно смотреть… Короче, сидя там и стараясь не смотреть, то есть опустив глаза и уставившись в дальний конец стойки, я и заприметил мальчишку, очень смуглого и кудрявого, с чем-то абиссинским в лице… Мы встречаемся взглядами, и я подаю ему знак… А он сразу отвечает мне тем же знаком… Тогда я выплевываю в лицо буфетчику ягоду мараскино и отваливаю ему крупные чаевые, а он говорит:

— Ривидечи, и покрупнее.

А я ему:

— Попробуй двойной клубничный фосфат — может, у тебя и встанет.

Мальчишка допивает свою “Розовую даму” и выходит вслед за мной, я веду его в свою дыру и тут же вступаю в дискуссию с портье насчет того, что посторонним, мол, в гостиницу вход воспрещен… чеснока в его дыхании вполне хватило бы, чтобы распугать целый выводок вампиров… я запихиваю ему в рот пригоршню лир.

— Ступай, накупи себе побольше золотых зубов, — велел я ему.

Когда мальчишка сбросил свое тряпье, от него начало исходить постепенно усиливающееся зловоние — как от оттаивающей мумии… Но его жопа сразу меня втянула, за все время работы Частным Оком не испытывал ничего подобного… В фотовспышке оргазма я вижу, что этот ебучий портье сунул голову во фрамугу и требует дополнительной платы… Ну что ж, представительские средства… Мальчишка лежит на кровати, распластавшись, точно медуза, по которой пробегает неторопливая дрожь, вздыхает и говорит:

— Любовь почти как взаправду, верно? А я сказал:

— Мне нужно надоить время, — и подал ему знак, да так резко, что едва не вывихнул хрящ.

— Ты из нашенских, как я погляжу, — благодушно произнес он, вновь втягиваясь в пределы собственных очертаний… — Обед в восемь…

В восемь он возвращается в “рагацци” повышенной мощности, мы отчаливаем на ста шестидесяти и с визгом тормозим перед виллой, я вижу “бенцли”, “испано беар кэты” и “штудз сюизы” — каких только машин не скопилось, и высаживается вся золотая молодежь Европы… «Одежду оставьте в вестибюле», — говорит нам дворецкий, и мы входит в комнату, битком набитую людьми, и точно — все голые, сидят на покрытых шелком табуретах, а стойка сзади в розовой обивке… Одна пизда дефилирует в мою сторону, подает мне знак и протягивает руку: «Я — графиня де Виль, ваша сегодняшняя хозяйка»… Она направляет сигаретный мундштук на мальчиков у стойки, и их члены один за другим вскакивают… Когда очередь доходит до меня, я тоже не остаюсь в долгу…

А все мальчики принялись распевать в унисон: «Кино!.. Кино!.. Мы хотим кино!..» И она пошла в проекционную кабину, залитую розовым светом, сочившимся сквозь стены, пол и потолок… Мальчишка объяснял мне, что это документальные фильмы, снятые во время Абиссинской войны, и как мне повезло, что я тут оказался… Затем начинается действие… На экране виселица и несколько молодых солдат, стоящих вокруг вместе с пленными в набедренных повязках… солдаты затаскивают одного парнишку на виселицу, а он кусается, пронзительно кричит и обсирается, его набедренная повязка соскальзывает, а они заталкивают его под петлю, и один из них затягивает ее у него на шее, он уже стоит там в чем мать родила… Потом убирается подставка, и он падает, брыкаясь и вскрикивая, и слышно, как его шея ломается, точно палка в мокром полотенце… Он висит, подтягивая колени к подбородку и выбрасывая в воздух струи спермы, а зрители кончают вместе с ним, струя за струей… Потом солдаты снимают набедренные повязки с остальных, и все они, с сухостоем, смотрят и ждут… И так, одного за другим, повесили человек сто… Затем фильм пустили в замедленном темпе, все медленнее и медленнее, и все медленнее и медленнее кончаешь, пока на это не стал требоваться час, потом два часа, и наконец все мальчики застыли, как статуи, выделяя свои геологические образования… Тем временем сверху стекает одна идея, образуя у меня в мозгу сталактит. Я незаметно пробираюсь в проекционную кабину и ускоряю фильм, от чего повешенные мальчики принимаются кончать, как пулеметы… Половина гостей тотчас взрывается от перепада давления, в воздухе со свистом носятся известняковые глыбы. Остальные шлепаются на пол, точно выброшенные на берег идиоты, а графиня, задыхаясь, орет: «Углекислого газа, ради Кали!..» Вот кто-то и открыл баллоны с углекислым газом, а я выбрался оттуда в акваланге…

Тут же появляются легавые сверхновой и вяжут весь аквариум.

— Хм, да, а вот и еще одна планета…

Полицейский подвинулся назад и принялся разрывать связи неоценимой услуги, образованные паразитом… Лицемерные миллионы вспыхнули гневом.

— Эта сука… Навела легавых в трех измерениях.

«Мерзкое облако дыма — оно, густое, повисло над женским, пришедшим в упадок континентом… Это оказалась одна из тех ассоциативных преград в Риме… Я уставился в конец… Он вас успокаивает, помните?.. Конец. Вот я и расщепляю планету из всех картинок и предоставляю ему место жительства с непререкаемым авторитетом… Нет, никаких условий… Была взята рука… Ваше имя замирает, похоже… Рекламная машина Мэдисон-авеню отключена».


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE