READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Мягкая машина

Глава 17 Через Раненые Галактики

Пип-шоу в грошовой аркаде, длительный процесс в различных формах.

В ущелье ворчливая болезнь впрыгнула нам в глотки, кашляющие и харкающие серебристым утром. иней на наших костях. Большинство обезьяньих видов погибло там, на безлесных склонах. устремленный на “меня” взгляд бессловесных тварей занес из белых пещер времени болезнь, застывшую у меня в глотке, чтобы вылупиться в теплом отхаркивании полей под паром. багровые вспышки в яичной плоти. за ущельем — известняковые склоны, переходящие в высокую зеленую саванну, и травяной дух на наших гениталиях. Подошли к болоту, питаемому водой из горячих источников и горного льда. больные обезьяны, харкающие кровью, булькающие глотки разодраны болезнью болтовни. человеческие лица, ненадежные, то и дело исчезающие в тумане. Мы вошли в теплую илистую воду. шерсть и обезьянью плоть — долой кричащими кусками. стояли нагие человеческие тела, покрытые зеленым фосфоресцирующим желе. ненадежная мягкая плоть, изрезанная обезьяньими ранами. языки и пальцы, счищающие желеобразное покрытие. плавящие тело звуки наслаждения в теплом иле. потом зашло солнце, и голубой ветер тишины коснулся человеческих волос и лиц. когда мы вышли из ила; у нас уже были имена.

имена. Звук, булькающий в крови, содрогающий наши глотки и обмены, у нас уже были имена друг для друга. ненадежный трепет-смех и хохот смыли волосы. до самых гениталий.

А остальные не хотели до меня дотрагиваться из-за белой червеобразной твари у меня внутри, но никто не мог отказаться, если мне хотелось пожирать страх-мягкость в других людях. Холод окружал нас, таился в наших костях. И я увидел времена, предшествовавшие твари, когда зелень окружала зеленый привкус у меня во рту и ноги мои были в зеленом растительном дерьме, до холода… А некоторые не питались плотью и погибли, потому что не смогли выжить с тварью внутри… Однажды мы поймали одного из волосатых сетями из лозы, привязали его над медленным огнем и бросили там умирать, а тварь впитывала его крики, шевелясь под кожей моего лица, как дым, и ни один не смог сожрать плоть-страх волосатого, и в пещере появился запах, пригнувший нас к земле… Мы двинулись подальше от наших экскрементов, где белые черви извивались, нащупывая нас и белого червя-болезнь во всех наших телах. Мы взяли котелки и копья и двинулись на юг, оставив почерневшую плоть там, в золе… Подошли к бескрайней засушливой равнине, и выжили лишь те, кто научился выпускать наружу тварь и пожирать дохлых зверей в бурых водоемах… Потом — густая трава, деревья и животные. Я натянул шкуру через голову и заставил еще одного человека надеть шкуру и рога, и мы принялись ебаться, сцепившись, точно звери, и мы нашли сцепившихся зверей и убили обоих — так я узнал, что тварь внутри меня всегда отыщет зверя, чтобы питать меня мясом… Увидел, как звери с копьями охотятся на нас, и очнулся, пожирая свою собственную руку, и кровь во рту заставила меня отхаркивать горький зеленый сок. Но на следующий день я уже вновь питался плотью, и каждую ночь мы надевали звериные шкуры, размазывали по своим ногам зеленые звериные экскременты и с воем, фырканьем еблись, сцепляя тени на стенах пещеры, и пожирали живущих на поверхности людей… Это делала тварь внутри меня. Мы поймали одного из волосатых, превратили его в зверя над медленным огнем, пожиравшим мою собственную руку, тварь впитала его крики, зеленый горький сок. Выжили лишь те, кто научился впускать внутрь мягкость, пожирать звериные экскременты в бурых костях… Я заставил еще одного человека надеть шкуру — звери, сцепившиеся плотью, в зеленом растительном дерьме. Так я узнал, что тварь внутри всегда отыщет зверя, чтобы питаться сетями из лозы. Кровь во рту заставила меня отхаркивать, шевелясь в моем лице, как будто на следующий день я уже вновь питался плотью… Двинулись на колени, ноги и еблись, извивались, нащупывая и сцепляя тени на наших телах.

Стеклянный шквал на ржавых известняковых улицах сорвал плоть со смеющихся костей, разбрызгивая кровь по моче стен. Мы жили в клоаках города, крабовидные паразиты в наших гениталиях втирали друг в друга нашу больную плоть на длинной череде ректальной слизи. ленточные черви с белыми костяными мордами и дисковидными ртами нащупывали мягкую хозяйскую слизь. годы. долгие. многие — такое место. В стране лугов, где нет памяти, лишь пища стай, движущихся на юг, влажная плоть броненосца, убитого в прохладной утренней траве деревянными копьями. Женщины и их предметная полиция пожирали плоть, а мы дрались из-за их покрытых корочкой дерьма остатков армадильего хряща.

Сквозь джунгли дыхания, когда мы совокупляемся с белыми костяными мордами. место крапивы и скорпионов, прохладные утренние стены. личиночные тела, подвергающиеся наказанию. годы. долгие. многие. такие растут побеги.

Сидели нагишом на дне колодца, прохладный ил вечера касался наших прямых кишок. Мы делили кусок армадильего хряща, хватая его друг у друга изо рта. над нами — сухая пленка из дохлых насекомых на каменных стенах колодца, а сверху чертополох на фоне зеленого вечернего неба. слизывая хрящ с его смеющихся зубов и десен, я сказал: «Я — Аллах. Я сотворил тебя». Голубая дымка заполнила колодец и отключила нам дыхание-слова. Мои руки проникли в его тело. Мы погрузились в сон в чужой плоти, запахи на наших руках и животе, пробудились от полуденного солнца, тени чертополоха рассекали нашу мягкую ночную плоть.

Вечер касался наших прямых кишок. илистые раковины и квакающие лягушки. слизывая хрящ во сне с чужой плотью. прохладный ил дыхания, и наши тела мы делили. ветви на ветру. его колени. чужие рты. на фоне зеленого вечернего неба. «Мы — смеющиеся зубы и десны», — сказал я. руки пробудили в лучах полуденного солнца мягкую ночную плоть. запахи на нашем животе. тени чертополоха расссекали. пип-шоу в грошовой аркаде… длительный процесс в различных формах… Мертвые пальцы говорят по Брайлю.

Предметная Полиция хранит все Доклады Правления… А представлять отчеты о катастрофе нам запрещено… рука ветра, застрявшая в дверях… яростное бионаступление людей из космоса, желающих нанять электрика в бензиновой трещине истории… последние из доблестных героев… «Я — это вы в пути, мистер Брэдли мистер Мартин»… не смог достать плоть в своем переключателе… и нулевое время болезненного отбытия… Долго между солнцами я держал поношенное пальто… скользя меж светом и тенью… ворча в собаках неизвестной дозы… через раненые галактики, что мы пересекаем, яд умершего солнца в твоем мозгу, постепенно увядающем… переселенцы из обезьян в бензиновой трещине истории, яростное бионаступление из космоса на неоновый свет… «Я — это вы, рука ветра, застрявшая в дверях»… Не смог достать плоть… На солнце я держал поношенное пальто, Мертвая Рука вытягивает горло… последние из представивших отчет о катастрофе в пути. Посмотрим, мистер Брэдли мистер…

Да и слепцы не могут отказаться слушать: «Мистер Брэдли мистер Мартин, беда моей крови, кого я сотворил»… (Мелководье пришло с отливом и шведской рекой Готенберг.)

Он печально машет рукой из мягкой машины, мертвые пальцы в дыму, указывающие на Гибралтар.

25 января 1961 года, Гибралтар


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE