READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Мягкая машина

Приложение к «Мягкой Машине»

Мягкая машина — это человеческое тело, выдерживающее непрерывную осаду со стороны целого сонмища голодных паразитов с множеством названий, но наделенных общим характерным свойством — голодом — и общим стремлением — жрать.

Если позволительно воспользоваться маловразумительной терминологией герра доктора Фрейда, а заодно с прискорбием констатировать столь широкое распространение его психоанализа (никто не причиняет больше вреда, чем люди, испытывающие угрызения совести: “Грустный Зловредный Добряк”, скорее зловредный, чем добрый), то, что Фрейд именует “ид”, является паразитарным заболеванием гипоталамуса, а коль скоро назначение гипоталамуса — регулировать обмен веществ…

«А что я? Я здесь работаю».

«Под новым руководством».

То, что Фрейд называет “супер-эго”, является, вероятно, паразитарной оккупацией внутренних областей мозга, где могут быть расположены центры “нормальности”, — я имею в виду комнату на верхнем этаже, в которой до того, как туда въехало “супер-эго”, жили, как мне помнится, “ты” и “я”. Так как паразиты оккупируют участки головного мозга, они в состоянии отвлекать внимание исследователя от “источников угрозы”. Апоморфин действует на гипоталамус с тем, чтобы регулировать обмен веществ, и нетрудно понять, какую опасность представляет он для паразитов, обитающих в этих участках мозга. Видите ли, джанк есть смерть, самый опытный “визитер” в отрасли.
ЛЕЧЕНИЕ, КЛАДУЩЕЕ КОНЕЦ НАРКОМАНИИ

В 1961 году я познакомился с богатым и влиятельным молодым человеком, только что прошедшим курс апоморфинного лечения и убедившимся в его исключительной эффективности при заболеваниях героинизмом. Он уверял меня, что сможет привлечь к этому методу внимание официальных кругов в Соединенных Штатах, где проблема наркомании и количество наркоманов могли бы образовать идеальный испытательный полигон для проверки метода лечения, указав его преимущества над другими методами, применявшимися в то время и, к сожалению, применяющимися и поныне. Тот молодой человек уже умер. Медицинская сестра, которая его лечила, умерла. Умер и доктор Дент, лондонский врач, первым начавший применять апоморфин при лечении пагубных пристрастий и с превосходными результатами использовавший этот метод в течение сорока лет, что могут засвидетельствовать многочисленные излечившиеся пациенты. Доктор Дент был основателем и председателем Английского Общества изучения пагубных пристрастий. Он поддерживал контакт с доктором Избеллом из Лексингтона, штат Кентукки, а также другими специалистами в данной области. Несмотря на неоднократные попытки, ему так и не удалось привлечь ни доктора Избелла, ни кого-либо из других врачей, связанных со Службой здравоохранения Соединенных Штатов, к испытанию метода лечения апоморфином. Я подготовил три экземпляра статьи. Один был выслан молодому человеку, по просьбе которого статья была написана, и попал к нему незадолго до его смерти. Другой был утерян литературным агентом в Нью-Йорке после того, как статью отклонили в “Literary digest” и ряде других подобных периодических изданий. (В этой связи стоит упомянуть один случай, произошедший в 1960 году. В то время у меня были денежные затруднения, и я принял заказ на вещицу об “уличном наркомане” от одного американского журнала, специализирующегося на документальных детективных историях. Мистер Мелвилл Хардимент с Кембридж-сквер, 6 из записок, которые я ему предоставил, подготовил статью, а я добавил страницу об апоморфинном лечении. Детективщики написали мне, что статью они берут, однако упоминание о методе лечения апоморфином предпочли бы опустить, так как по сюжету лучше оставить “уличного наркомана” под забором — там, где ему и место, Я ответил, что их позиция настолько необъяснима, что вполне заслуживает таких ярлыков, как “непатриотичная” и “нелояльная” — нелояльная по отношению к любой Америке или любым американцам, заслуживающим, по моему мнению, лояльности, — а кроме того, возможность дезинтоксикации 50 000 несчастных наркоманов сама по себе является неплохим сюжетом.) Третий экземпляр статьи был затерян в неких далеких архивах, однако благодаря стараниям доктора Пивано Соттсы из Милана появился в качестве предисловия к итальянскому изданию ‘Джанки’. Этот итальянский перевод по сей день остается единственным опубликованным вариантом статьи. В то время, когда статья была написана, я не критиковал ни Американское Ведомство по борьбе с наркотиками, ни Центр здравоохранения в Лексингтоне, я лишь советовал им использовать свое дорогостоящее оборудование для решения задачи дезинтоксикации 50 000 несчастных наркоманов с помощью единственного метода лечения, способного эту задачу решить, ведь если есть у Америки хоть одна обязанность, так это обязанность решить эту задачу. Моя попытка предположить наличие доброй воли там, где она явно отсутствует, оказалась бессмысленной. Американское Ведомство по борьбе с наркотиками упорно продолжает рассматривать наркоманию как преступление, а в результате этого делает упор не на лечение, а на наказание. Наркомания — это нарушение обмена веществ, и к полиции она имеет не большее отношение, чем туберкулез или отравление радием. Мистер Анслингер104 утверждает, что законы против наркомании должны отражать неприятие наркомана обществом, иначе говоря, вызывать неприятие наркомана обществом. Недавно, когда была сделана попытка открыть лечебный центр в Хобокене, местные жители забросали здание центра камнями с криками: «Ну что, торчите? А шприц прихватить не забыли?»

«В Хобокене мы преступников и преступниц ни за что не потерпим!»

Иногда просто диву даешься, до чего же гнусным может стать гнусный американец и до чего злонамеренны те, кто формирует его так называемые убеждения. Обратимся к фактам. Чего удалось добиться Американскому Ведомству по борьбе с наркотиками и Лечебному центру в Лексингтоне? Согласно утверждению Ведомства по борьбе с наркотиками, оно все-таки сократило количество героина, потребляемого наркоманами, но не количество наркоманов. Достижение невелико. Принимает ли наркоман 23 грана героина в день или 1/4 грана, он все равно остается наркоманом и, будучи лишен дозы, неминуемо испытывает тяжелые симптомы отнятия. Более того, наркомания поддерживается и такой малой ежедневной дозой героина, как одна тридцатая грана. Растет пристрастие к героину и в тех возрастных группах и общественных классах, в которых прежде оно было неизвестно. В двадцатых годах, когда я учился в школе, единственным известным нам наркотиком был алкоголь. Когда в сороковых годах я впервые пристрастился к героину, среди подростков все еще не было наркоманов. Ныне же ширящееся распространение подростковой наркомании вызвало усиление мер по борьбе с ней, приведшее к столь прискорбным результатам. Наркомания — болезнь, характеризующаяся незащищенностью от внешней среды. Правомерен вопрос: каким образом молодежь получила доступ к наркотикам? Частично я могу на него ответить. Зараза распространяется благодаря строгим мерам, принимаемым Американским Ведомством по борьбе с наркотиками, его громогласным заявлениям о том, что наркомания — не медицинская, а полицейская проблема. В двадцатые и тридцатые годы люди, уже пристрастившиеся к героину, имели к нему намного более легкий доступ. Торговец обслуживал наркоманов и в большинстве случаев имел дело с неприметной, жалкой шушерой с самого дна общества: мелкими мошенниками, воришками, сутенерами и проститутками. Это был мир убогих улиц и меблированных комнат, далекий от учеников средней школы. В то время не составляло никакого труда следовать привычке к морфину с помощью рецептов врача, и многие из тогдашних жуликов-гастролеров только этим путем и действовали. Когда же Американское Ведомство по борьбе с наркотиками, обезумев от закона Паркинсона, приступило к выполнению программы массовых арестов и несоразмерных приговоров за хранение наркотиков, многие старые наркоманы и торговцы были изъяты из той среды, в которой вращались. Некоторые из ветеранов с отвращением бросили свое занятие. Даже мафия рассудила, что есть более простые и безопасные способы делать деньги. В результате возникло новое поколение торговцев и потребителей. Это новое поколение торговцев и взялось за подростковый рынок. Такое развитие событий было нетрудно предвидеть любому, кто обладает ясным умом. Утверждаю ли я, что Американское Ведомство по борьбе с наркотиками намеренно распространяет заболевание наркоманией на молодежь? Намеренно действует агент или нет, представляет примерно такой же интерес, как то, сколько ангелов могут танцевать на кончике булавки. По плодам познаются дела их, а Американское Ведомство по борьбе с наркотиками пожинает плоды, достойные сожаления. Все это ведет к возможному содержанию больных наркоманией в карантине, к их изоляции, что до сих пор остается чисто английской системой. (Данная статья не является аргументом в пользу введения английской системы в Соединенных Штатах.) В Англии врач может прописать больному, страдающему наркоманией, любое количество героина, однако, если он не убедится, что пациент уже заработал себе пагубную привычку, то ничего не пропишет. Ввиду того, что наркоман имеет законный доступ к героину и может покупать его по аптечным ценам, он не нуждается в черном рынке, хотя и может продать таблетку-другую из своего рациона другим наркоманам. В Соединенном Королевстве число наркоманов составляет 600, тогда как в Соединенных Штатах — 50 000. В последнее время гнет, осуществляющийся в Америке, переносится и на Англию, и уже поговаривают об изменении этой системы. Английские врачи возражают против такого изменения, так как понимают, что в результате полицейские получают право диктовать врачу, что можно прописывать, а что нельзя. Американское Ведомство по борьбе с наркотиками давно наделено таким правом, и, если врач будет прописывать что-либо наркоманам, он может лишиться разрешения на практику. Политика Американского Ведомства по борьбе с наркотиками рассчитана не на сдерживание, а на распространение заболевания наркоманией. Его работники не уменьшают количество пораженных болезнью. По их собственному признанию, наркомания растет, особенно в среде молодежи. Под предлогом поисков наркотиков они имеют право в любой момент обыскать любого человека и любое помещение. Ведомство непрерывно проталкивает новые антинаркотические законы и все более строгие наказания. Многие законы, принятые под таким нажимом, представляют собой очень серьезную угрозу для нашей так называемой свободы. В Луизиане и Калифорнии быть наркоманом — уголовное преступление. Карательные санкции в отсутствие какого-либо доказанного противозаконного поступка создают прецедент, который может быть распространен на другие категории “правонарушителей”, включая любого противника официальной политики. Отнесение всей оппозиции к категории преступников является, разумеется, тем простым приемом, с помощью которого приходит к власти и провозглашает себя избранным большинством голосов фашистский режим. В декабре 1964 года я возвращался в Штаты и провел на таможне три часа, в течение которых агенты по борьбе с наркотиками читали мои заметки, письма и дневник. Не обнаружив наркотиков, они известили меня, что я подлежу штрафу и тюремному заключению за то, что не зарегистрировался в Ведомстве, когда выезжал из страны, и за то, что не сообщил таможенному инспектору об имевшемся на меня криминальном наркотическом досье, когда вернулся. Закон, принуждающий наркоманов регистрироваться, касается только тех, кто был признан виновным федеральным судом, судом штата или городским судом в нарушении закона Харрисона[80] о наркотиках или закона о марихуане 1937 года. В Соединенных Штатах я был арестован дважды, один раз 20 лет назад, а другой — 17. Ни в одном из этих случаев я не был осужден. При любых обстоятельствах, по-моему, этот закон превращает человека в преступника, если он просто когда-либо был наркоманом.

Перейдем теперь к Лечебному центру в Лексингтоне. Что за лечение там проводится? Десятидневное снижение дозы с помощью метадона, при первой же возможности приводящее к практически единодушному рецидиву, что охотно признают лексингтонские врачи. Исследовательский отдел в Лексингтоне возглавляет доктор Избелл, Доктору Денту ни разу не удалось заинтересовать его методом лечения апоморфином, хотя доктор Избелл и наблюдал результаты. Я знаю случай, когда он беседовал с двумя выздоровевшими пациентами доктора Дснта. Доктору Денту он заявил, что считает этот метод лечения слишком опасным. Опасным для кого? Эксперименты, проводящиеся в Лексингтоне, направлены, по всей видимости, на выяснение того, имеют ли склонность к наркомании подвергнутые декортикации12 собаки! Да, пес может подсесть на наркотики, даже если ему вырезать мозги. Это я мог бы вам сказать и до того, как вы воткнули иглу, док. В настоящее время лечение в Лексингтоне состоит в шестимесячном заключении после первоначального снижения дозы с помощью наркотиков-заменителей. Чиновники Министерства здравоохранения хотят продлить этот период и заявляют, что продолжительное принудительное заключение необходимо, поскольку наркоман не “желает” быть излеченным. Разумеется, наркоманы не “желают” вылечиваться, так как наркотик полностью контролирует именно центры “желания”. Когда в процессе апоморфинного лечения они начнут избавляться от потребности в морфине, многие “пожелают” продолжать лечение и воздерживаться от наркотиков, Курс апоморфинного лечения занимает 8-10 дней. После окончания курса выздоровевший наркоман обнаруживает, что он в состоянии воздержаться от рецидива. Апоморфин активизирует именно центры сопротивления. В 1959 году интенсивно субсидируемый журнал “Western world” поместил статью, названную ‘Борьба с наркоманией’. Я перепечатал отрывки из этой статьи, разрезал страницу на четыре части и расположил эти части в другом порядке. Из-под ножниц вышло удивительно ясное и дальновидное заявление относительно целей и методов Американского Ведомства по борьбе с наркотиками. Представляю на ваше рассмотрение этот перераспределенный текст вместе с подтверждающими его сообщениями, которые появились в 1965 году.
ПЛАН “НАРКОМАНИЯ”

Теперь вы спросите, хочу ли я сохранить навечно проблему наркотиков, и я отвечу: «Защищайте болезнь. Защита общества от болезни должна считаться преступлением».

В Соединенных Штатах эта проблема предусматривает использование тюрем, прежний наркотический план, наркоманию и преступления на долгие годы… всестороннюю “заботу” благотворительных организаций… наркотики, которые упреждают применение лекарств… факт, заслуживающий внимания… 4–8 стадий… заключенный был задержан… изолирован… затребован.

Наркомания — своего рода базис… должны быть сплошные наркоманы… Любая умышленная деятельность, направленная на подрыв Капитала Воли и Казначейского Банка… Зараза, переданная в дар торговым сделкам на бирже наркотиков, выявила Тифозную Мэри, которая распространит наркотическую проблему на Соединенное Королевство… Кажется, наконец появилось средство… средство решения проблемы социальной, а значит — опасной для общества… Дайте прокурору свободу засудить любую лазейку.

(Разрезанная ‘Борьба с наркоманией’ Малькольма Монро, бывшего прокурора, в “Western world”, октябрь 1959 года.)

А вот заметка, которая появилась шесть лет спустя; 3 мая 1965 года, в нью-йоркском “Journal American”.
ДОКТОР МЕДИЦИНЫ:
ТЮРЬМА МОЖЕТ ОКАЗАТЬСЯ НАИЛУЧШИМ РЕЦЕПТОМ ДЛЯ НАРКОМАНОВ

Врач-психиатр Джордж Э. Вейлант из Службы здравоохранения Соединенных Штатов в Лексингтоне, штат Кентукки, заявил: «Вероятность серьезного воздержания от наркотиков после длительного принудительного тюремного заключения и последующего длительного принудительного надзора по крайней мере в 15 раз выше, чем после добровольной госпитализации». Далее он добавил, что склонность к преступности у несовершеннолетних, разрушенные дома и проживание в трущобах, по всей вероятности, взаимосвязаны.

В Америке царит мнение, что должностные лица обязательно поступают правильно, мнение, что упомянутые должностные лица не жалеют сил на общее благо. Трудно понять, зачем следует их выслушивать, если их слова не несут в себе ни здравого смысла, ни добрых намерений. Если официальные органы не сумели решить проблему наркотиков, да и правдиво ее изложить, то органы неофициальные продвинулись в этом вопросе немного дальше. В последнее время стали создаваться лечебные центры, где единственным средством лечения наркоманов является молитва. Такой вдохновенный, квазирелигиозный подход к лечению нарушения обмена веществ противоречит здравому смыслу. Столь же логично было бы прописывать молитву от малярии. Недавно в Нью-Йорке врачам было разрешено прописывать героинистам метадон. В процессе этого лечения героинисты избавляются от тяги к героину. Они рассчитывают в течение пяти лет снизить дозировку метадона. Метадон — опиат более сильный, чем морфин, и точно в такой же степени вызывающий привыкание. Утверждение о том, что наркоманы вылечиваются от героина с помощью метадона, сродни утверждению о том, что алкоголик вылечивается от виски с помощью джина. Если наркоманы и утрачивают тягу к героину, это происходит потому, что доза метадона сильнее, чем разбавленный героин, который они приобретают у торговцев.

“Джанк” — общее обозначение всех вызывающих привыкание препаратов и производных опиума, включая и синтетические: морфин, героин, дилаудид, кодеин, диокодин, дигидрокодин, демерол, метадон, палфиум — список далеко не полный. Содержащийся в опии-сырце папаверин привыкания не вызывает. Апоморфин, получаемый из морфина, привыкания не вызывает. Однако оба эти вещества согласно закону Харрисона отнесены к наркотикам. Своими законодательными актами Конгресс предполагает не только возводить граждан в звание порядочных людей или преступников, но и изменять физиологическое воздействие лекарственных средств. Наркоманию может вызвать любой тип джанка. Не имеет большого значения и то, вводится ли он с помощью инъекций, вдыхается или принимается через рот. Во всех случаях результат один — привыкание. Наркоман работает на джанке. Словно водолаз, он зависит от своего джанкового шланга. Если подача джанка прекращается, он испытывет мучительные симптомы отнятия: жжение в слезящихся глазах, повышенная температура, приступы жара и озноба, судороги в ногах и желудочные спазмы, понос, бессонница, прострация, а в ряде случаев — смерть вследствие коллапса органов кровообращения и шока. Симптомы отнятия отличаются от любого другого сравнимого по серьезности синдрома тем, что они мгновенно ослабляются введением достаточного количества опиатов. На четвертый день симптомы отнятия достигают пика, а затем, и течение трех-, шестинедельного периода, постепенно пропадают. Поздние стадии отнятия характеризуются глубокой депрессией. Точных знаний о механизме наркомании еще нет. По мнению доктора Избелла, джанк подавляет чувствительные нервные окончания клеток. Таким подавлением клеток можно объяснить как обезболивающее, так и наркотическое действие джанка. Да, несомненно, и механизм, с помощью которого джанк ослабляет боль. Путь, которым джанк ослабляет боль, ведет к привыканию, и все испытанные до сих пор препараты джанка вызывают привыкание в той же мере, в какой они эффективны при ослаблении боли. Любой препарат джанка, который ослабляет острую боль, даст и соразмерное ослабление симптомов отнятия. Морфин, не вызывающий привыкания, — это попросту новый философский камень, и все же исследования, проводимые в Лексингтоне, в значительной степени сориентированы именно на эту бесплодную затею. Когда устраняется фактор подавления клеток, тело испытывает мучительный период возвращения к нормальному обмену веществ, характеризующийся описанными симптомами отнятия.

На вопрос о том, что за люди становятся наркоманами, дает ответ Министерство здравоохранения: «Каждый человек, достаточно долго употребляющий любой препарат, вызывающий пагубное привыкание». Время, необходимое для вырабатывания прочной привычки, зависит от индивидуальной восприимчивости и наркотической силы употребляемого препарата. Как правило, любой, кто в течение месяца получает инъекции морфина в размере одного грана в день, после прекращения инъекций испытывает серьезное недомогание. Чтобы окончательно стать наркоманом, достаточно употреблять наркотик четыре-шесть месяцев. Наркомания — болезнь, характеризующаяся незащищенностью от внешней среды. Наркоманами становятся в основном те, кто имеет доступ к джанку. В Иране, где опиум можно было открыто купить в лавке, насчитывалось три миллиона наркоманов. Предрасположенность к наркомании существует не в большей степени, чем предрасположенность к малярии. Противоположное мнение, которого придерживается психиатрия, — сущий вздор. (К слову сказать, 9 из каждых 10 психиатров следует, на мой взгляд, разжаловать в ветеринары, а книги их — отправить в макулатуру.) Выражаясь простым языком, большинство людей получает от джанка удовольствие. Испытав однажды это удовольствие, человеческий организм приобретает склонность его повторять, повторять и повторять. Джанк — это и е с т ь болезнь наркомана. Стучится в любую дверь. Кто бы там эту дверь ни открыл, давайте ему в течение шести месяцев четыре ежедневных укола Божественного Снадобья по 1/2 грана каждый, и вы получите “наркоманскую личность”… Старый джанки торгует рождественскими брелоками на Норт-Кларк-стрит88, его кличка “Жрец” — жалкий и неприметный, холодные рыбьи глаза смотрят, кажется, на то, что недоступно взорам других людей. То, на что он смотрит, и есть джанк. Всю личность наркомана можно выразить одной фразой: Наркоман нуждается в джанке. Он на многое пойдет, чтобы добыть джанк, так же как вы пошли бы на многое, чтобы добыть воды, если бы испытывали сильную жажду. Видите ли, джанк и есть личность, жалкий серый человечек только и может, что оставаться джанковой меблированной комнатой: убогая улица, последний этаж, вот по этой лестнице (кашель), “Жрец” плетется там, опираясь на желтые деревянные раздвижные панели уборной, унитаз течет, и вот товар, припрятанный в комнате под умывальником, согревает уже серую тень на дальней стене, некогда это был я, мистер. Я сидел на джанке почти пятнадцать лет. За это время я прошел десять курсов лечения. Был я и в Лексингтоне, прошел там курс снижения дозы, разжился камфарной настойкой опия в Цинциннати на следующий же день после того, как вышел оттуда, облаченный в костюм банковского служащего и с “Wall Street journal” в руках.

— Видите ли, моя жена, она э-э…

— Я все понимаю, сэр. Не желаете ли две унции семейного рациона?

— Да, пожалуй, это подойдет.

Я проходил курсы резкого отнятия и курсы длительного отнятия, курсы кортизона, транквилизаторов, антигистаминов, а также курс лечения длительным сном. Во всех случаях я при первой возможности брался за старое. Почему наркоманы добровольно проходят курс, лечения, а затем вновь принимаются за старое? Думаю, что на глубоком биологическом уровне большинство наркоманов хочет вылечиться. Джанк есть смерть, и ваше тело об этом знает. Рецидивы случались у меня потому, что я ни разу не был излечен физиологически до тех пор, пока не прошел курс лечения апоморфином. Апоморфин — единственный известный мне агент, способный выселить “наркоманскую личность”, моего старого дружка Опиумного Джонса. Мы чрезвычайно сблизились с ним в Танжере в 1957 году, когда ежечасно кололи себе метадон, 15 гран в день, что соответствует 30 гранам морфина, а это тьма-тьмущая дряни. Я никогда не переодевался. Джонс любит держать свою одежду в затхлом телесном пансионе до тех пор, пока по шляпе на столе, по висящему на стуле пиджаку не станет ясно, что там живет Джонс. Я никогда не принимал ванну. Старина Джонс не любит ощущать на своей коже воду. Целыми днями я разглядывал носок своего башмака и вел интимные беседы с Джонсом. А в один прекрасный день я понял, что Джонс — не настоящий друг, что на самом-то деле у нас с ним разные интересы. Поэтому я сел в самолет до Лондона и разыскал доктора Дента; горит в камине древесный уголь, шотландский терьер, чашка чая. Он рассказал мне о своем методе лечения, и на следующий день я лег в частную клинику. Она располагалась в одном из четырехэтажных зданий на Кромвель-роуд — комната с розовыми обоями на третьем этаже. Я имел дневную сиделку и ночную сиделку и каждые два часа, днем и ночью, получал одну двадцатую грана апоморфина в инъекциях. Доктор Дент сказал, что, если потребуется, мне могут давать морфин, однако в незначительных количествах: первые 24 часа 1/4 грана за укол, а потом 1/8 грана — двенадцатую часть того, что я принимал раньше, причем на следующий день — еще более резкое снижение дозы.

Всякий наркоман имеет свой особый симптом — тот, что причиняет ему наиболее тяжкие страдания, когда прекращается подача джанка. Что касается меня, то это ощущение медленной, мучительной смерти мистера Джонса. Вот послушайте, что говорят о своих симптомах лексингтонские ветераны.

— Что до меня, то самое страшное — рвота.

— Я никогда не блюю. А вот от холодных ожогов на коже на стенку лезу.

— Меня чиханье замучило.

— Такое чувство, будто меня заключили в старый серый труп мистера Джонса. Никого на свете больше видеть не хочу. Ничего не хочу делать — оживить бы только мистера Джонса.

Третий день: чашка чая на рассвете, тихое чудо апоморфина. Я учился жить без Джонса: читал газеты, писал письма — обычно я и за месяц письма написать не в состоянии, а тут уже на третий день писал письмо и с нетерпением ждал возможности поговорить с доктором Дентом, который отнюдь не Джонс. Апоморфин разделался с моим особым симптомом. Через семь дней после прихода в лечебницу я получил последнюю 1/8 грана. Еще через три дня я вышел из больницы. Я вернулся в Танжер, где в то время можно было без труда достать джанк. Силу воли, что бы там эти слова не означали, мне напрягать не пришлось. Я попросту не хотел никакого джанка.

Апоморфинное лечение позволило мне спокойно и внимательно взглянуть на все серое джанковое прошлое, спокойно и внимательно взглянуть на мистера Джонса, стоящего там в своем поношенном черном костюме и серой фетровой шляпе: затхлый телесный пансион, холодные подводные глаза. Вот я и сварил его в соляной кислоте. Поймите, нет другого способа избавить его от этой многослойной вони серых джанковых меблированных комнат.

Апоморфин вырабатывается из морфина при кипячении его в смеси с соляной кислотой, однако физиологически он воздействует совершенно по-другому. Морфин действует успокаивающе на лобные доли мозга. Апоморфин стимулирует затылочные доли и рвотные центры. Введенная с помощью инъекции 1/12 грана апоморфина через несколько минут вызывает рвоту, и долгие годы это лекарство находило единственное применение в качестве рвотного средства при отравлениях.

Когда сорок лет назад доктор Дент начал применять метод лечения апоморфином, все его пациенты были алкоголиками. Он ставил рядом с кроватью бутылку виски и предлагал пациенту выпить столько, сколько тот пожелает. Однако вместе с каждой порцией спиртного больной получал инъекцию апоморфина. Через несколько дней он начинал чувствовать такое отвращение к алкоголю, что просил вынести бутылку из комнаты. Первое время доктор Дент полагал, что это отвращение вырабатывается благодаря тому, что спирт взаимодействует с дозой апоморфина, который часто вызывает рвоту. Однако он обнаружил, что некоторые из его пациентов не чувствуют от принятой дозы апоморфина никакой тошноты… Существуют значительные индивидуальные отклонения… Тем не менее эти пациенты испытывали такое же отвращение к алкоголю и после нескольких дней лечения добровольно прекращали пить. Тогда он пришел к заключению, что его пациенты чувствуют отвращение к алкоголю, поскольку больше в нем не нуждаются, и что апоморфин своим воздействием на затылочные доли мозга регулирует обмен веществ так, чтобы тело в дальнейшем не испытывало потребности в успокоительном, привычку к которому приобрело. С того самого времени он всегда подчеркивал тот факт, что лечение апоморфином не основано на принципе отвращения. Апоморфин является метаболическим регулятором и единственным из известных лекарственных средств, действующим подобным образом с тем, чтобы нормализовать нарушенный обмен веществ.

Данный метод, включая дозировки, исчерпывающе описан в книге доктора Дента ‘Пагубные Пристрастия и Их Лечение’, изданной “Шеффингтоном” в Лондоне. Каждый, кто берется применять лечение апоморфином, должен с этой книгой ознакомиться. Чтобы добиться успешного лечения, необходимо выдать больному достаточное количество апоморфина за достаточный промежуток времени. Если апоморфин вводится с помощью инъекций, следует в течение первых четырех дней круглосуточно вводить каждые два часа одну двенадцатую грана. Некоторые люди обладают повышенной чувствительностью к апоморфину и находят такую дозу слишком тошнотворной. Ввиду того, что действие апоморфина состоят не в вызывании чувства отвращения, а в регулировании обмена веществ, по возможности тошноты и рвоты следует избегать. Если лекарство вводится под язык, можно выдавать до одной десятой грана каждый час. При назначении под язык тошноту нетрудно сдерживать или устранять, и можно успешно провести полный курс лечения без единого случая рвоты. Для достижения успешного лечения необходимо добиться определенного уровня концентрации апоморфина в организме. В Америке я знаю врачей, которые назначали две инъекции апоморфина в день. Это абсолютно бессмысленно. Необходимо помнить, что любой опиат, любое успокаивающее полностью изменяют действие апоморфина. Поэтому, если назначаются какие-либо опиаты, а это необходимо лишь в тяжелых случаях наркомании, чрезвычайно важно продолжать инъекции апоморфина, по крайней мере, в течение 24 часов после последней инъекции опиатов. Что же касается успокаивающих, транквилизаторов и снотворных, то абсолютно ничего давать не следует.

Конечно, лечение 50 000 наркоманов обойдется недешево, но мы уже тратим миллионы долларов на программы лечения и борьбы, которые не приносят результатов. Если преподнести программу должным образом, многие наркоманы явятся на лечение добровольно. Те, кто выражает желание пройти курс лечения, представляют собой прекрасную надежду на будущее, в котором появится растущее количество рекомендаций, свидетельствующих об успешном применении метода. Если наркоман осведомлен о том, что при необходимости он получит джанк, у него возникнет намного больше желания подвергнуться лечебным процедурам. Инъекциям при этом желательно предпочесть настойку опиума или наркотик типа диокодина, прописанные для приема через рот. Назначение апоморфина под язык снизит личную потребность и сведет к минимуму число случаев тошноты. Большое облегчение при отнятии приносит музыка в наушниках, и ее следует предусматривать. Курс лечения длится от пяти до десяти дней, в зависимости от степени наркомании. После окончания лечения следует предоставить больному двадцатидневный отдых в больнице. По истечении месяца пациентов можно выписывать, дав им рецепт на таблетки апоморфина для приема их в случае рецидива. Апоморфин абсолютно не вызывает привыкания и не было зарегистрировано ни одного случая пристрастия к апоморфину. Это не успокоительное средство, а метаболический регулятор. Как только он выполнит свою работу по регулированию обмена веществ, его прием можно прекратить. В апоморфине мало приятного, никто не станет принимать его ради удовольствия. Словно хороший полицейский, апоморфин делает свое дело и удаляется. Решающий фактор состоит в том, что апоморфин не является ведущим к привыканию наркотиком. При любом курсе снижения дозы наркоман знает, что он все еще принимает наркотики, и панически боится того момента, когда будет отнята последняя доза. При апоморфинном лечении наркоман знает, что он выздоравливает без морфина.

Я считаю, что наркоманам противопоказана любая форма так называемой психотерапии. Внимание наркомана нельзя сосредоточивать на его наркоманском опыте, нельзя во избежание рецидива оживлять этот опыт в памяти. Никогда не следует задавать вопрос: «Зачем вы вообще начали принимать наркотики?» К лечению это имеет такое же отношение, как вопрос, зачем больной малярией поехал в малярийный районы.

Апоморфин оказался полезным и при лечении других пагубных привычек и хронических интоксикаций: барбитураты, хлорал, амфетамины. В Соединенных Штатах тысячи барбитуратоманов, а лечение этого пристрастия требует еще больших усилий и затрат времени, чем лечение пристрастия к героину. Отнятие барбитуратов следует проводить очень медленно и под постоянным наблюдением. В противном случае у наркомана могут начаться судорожные припадки, которые нередко приводят к серьезным увечьям. Барбитуратоманы, проходящие курс лечения апоморфином, могут быть тотчас же лишены барбитуратов без судорог и прочих серьезных симптомов. Во время отнятия барбитуратоманы страдают тяжелой бессонницей, и может пройти несколько недель, прежде чем нормализуется цикличность сна. При лечении апоморфином они нормально спят. С другой стороны, амфетаминщики при лишении их наркотика погружаются в такой глубокий сон, что их невозможно разбудить, когда подходит время еды. При лечении апоморфином они спят нормально, и их легко разбудить. Все это вновь напоминает нам об уникальной ценности апоморфина как лекарства, нормализующего обмен веществ, которое еще найдет себе применение в условиях, не связанных с наркоманией. Доктор Фельдман из Швейцарии обратил внимание, что в случаях, когда отмечается повышенное содержание холестерина в крови, после лечения апоморфином этот показатель приходит в норму. Доктор Ксавье Кур из Парижа сказал мне недавно, что он считает апоморфин исключительно полезным средством в общей практике. Он прописывает апоморфин при тревоге, тоске, нервозности, бессоннице — короче, во всех тех случаях, в которых обычно назначаются барбитураты. Несомненно, это средство намного безопаснее, поскольку отсутствует угроза привыкания и даже зависимости. Если при сильном нервном напряжении вы принимаете апоморфин, это не значит, что вы избегаете решения своих проблем, наоборот — вы пытаетесь с ними справиться. Апоморфин нормализует ваш обмен веществ, всегда нарушаемый при любом эмоциональном расстройстве, с тем, чтобы вы смогли здраво и невозмутимо разобраться в своих проблемах. Апоморфин — лекарство от тревоги и страха. Мне приходилось видеть и самому испытывать то, как после приема дозы апоморфина резко исчезает страх, вызванный мескалином, причем транквилизаторы в подобных случаях оказывались совершенно бесполезными.

Некоторые наркоманы по моему совету прошли курс лечения апоморфином. Все они сошлись на том, что это единственный метод, который приносит результаты, а кроме того — наименее болезненная форма лечебных процедур. И все-таки большинству американских врачей применение этого метода для лечения пагубных пристрастий совершенно неизвестно. В “Списке Меркса” апоморфин значится как “опасный депрессант”. На самом же деле не много есть лекарств менее опасных. Апоморфин противопоказан лишь в тех особых случаях, когда рвота представляет опасность. В Соединенных Штатах апоморфин внесен в список наркотиков, и в отношении его прописывания и употребления существует тот же порядок, что и в отношении морфина и героина. Ни во Франции, ни в Англии апоморфин в список опасных препаратов не включен. Рецепт врача требуется, однако по одному рецепту можно делать сколько угодно заказов на лекарство. Напрашивается вывод, что в Соединенных Штатах делаются умышленные попытки ввести в заблуждение медицинские круги и принизить ценность апоморфинного лечения. Ни разу не было изготовлено ни одного варианта формулы апоморфина, ни разу этаформула не была синтезирована. Не исключено, что с помощью синтеза и вариаций можно добиться устранения побочного рвотного эффекта, а полученные лекарства будут обладать регулирующим воздействием в десять, а то и в пятьдесят раз более эффективным, чем существующий препарат. Такие лекарства могут удалить с планеты то, что мы называем страхом. Так как все монополистические и иерархические системы имеют в своей основе глубоко укоренившийся страх, нет ничего удивительного в том, что применение апоморфинного метода лечения и синтез формулы апоморфина встречают последовательное сопротивление со стороны определенных, печально известных кругов мягкой машины.

У. Б.

1966


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE