READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Дезинсектор!

Фторид для языка/Здесь, чтобы уйти

  — Я пробил дыру во времени… Пусть другие шагнут в нее.
      “Города Красной Ночи”

  — Они все сожрали и бегают жирные как свиньи.
      “Дезинсектор!”

История «Дезинсектора» началась за чертову дюжину лет до того, как в 1972 г. бывший редактор Grove Press Ричард Сивер составил подборку ранее напечатанных в различных журналах вещей Берроуза и опубликовал это все в издательстве Viking под ширмой “нового романа” “Святого Отца” контркультуры. Сам Берроуз никогда не считал эту книгу романом и рассматривал ее как “сборник коротких взаимосвязанных отрывков”. И хотя многие критики отводили “Дезинсектору!” роль логического продолжения “Диких Мальчиков”, напечатанных Grove Press в 1971 г., а с учетом появления “Порта Святых” (в конце 1973 г. в Англии) речь шла и вовсе о новой трилогии, реальная связующая нить между магическими путешествиями во времени и видениями Одри Карсонса из “Wild Boys” и “Port of Saints” и фрагментами “Exterminator!” весьма условна. Только один, более поздний рассказ “Дезинсектора!”, “Лимонный Мальчишка”, вполне мог бы стать одной из глав “Диких Мальчиков”. В нем Одри обучается использовать слова так, чтобы творить ими людей столь же реальных, как и те, что проходят перед его глазами на волшебной ярмарке и аттракционах “пип-шоу грошовой Аркады”. Затыкая уши, Одри блокирует пение ужасно поющей женщины и появляющийся вместо нее “Лимонный Мальчишка” “тычет лимоном в орущие глотки”, давая понять, что “их дни в шоу-бизнесе сочтены”. Можно вообразить мир каким угодно по своему усмотрению, и во всех романах Берроуза, начиная с “Диких Мальчиков”, люди спасаются от фальшивого мира условностей, косности и постоянного давления, создавая в воображении свои личные волшебные миры, полные приключений, раскованной сексуальности и животной свободы. “Дезинсектор!” в данном контексте — удачный микс двух методов Берроуза, метода «разрезок» и авторского разоблачения языкового “трона власти”, и его твердого намерения “рассыпать синтаксис календарей и часов”. Неизменная политическая сатира, плевок в морду извечной машине Контроля (”Идеальный Слуга”, “В Тенях Предвечерних”, “Явление Краснозадого Совершенства”, “Какой Вашингтон! Какие Приказы!”) — один из сопутствующих авторских инструментов, без которого творчество Берроуза просто невозможно себе представить. Относительно “Диких Мальчиков” Берроуз писал, что действие романа происходит в тот промежуток “Тибетской Книги Мертвых”, когда “человек не знает, что он уже мертв и участвует в разного рода приключениях, преодолевая множество трудностей, а затем рождается вновь или не рождается, как уж случится”. То есть речь идет об интервале между “смертью и новым рождением”, свободном от таких вирусов, как язык, управляющий миром живых. Если и есть какие-то ошибки, то их всегда можно исправить. Точно так же большинство рассказов “Дезинсектора!” существуют как бы вне времени и пространства, там, где “Ничто не истинно. Все Дозволено”. “Необязательно жить, — декларировал Берроуз, — необходимо путешествовать”. И читатель вынужден отправиться в путь под “Дробь Смерти” вместе с автором, срывающим со своих героев одну маску за другой, и в итоге предстающим коварным доктором Фу Манчу в лабиринте хаоса сменяющих друг друга картин и бессвязного бормотания “старых фильмов”.

Создание “Дезинсектора!” неразрывно связано с тесным сотрудничеством Уильяма Берроуза и Брайона Гайсина (негласного вдохновителя книги например, его теория о возникновении белой расы в результате ядерной катастрофы в пустыне Гоби, изложенная в рассказе “Возвращение Астронавта”, позже стала одной из основных схем “Городов Красной Ночи”), которое началось в 1959 г. после случайной встречи на площади Сен-Мишель в Париже. В октябре 1959 г. Гайсин впервые продемонстрировал Берроузу метод «разрезок», определивший творчество последнего вплоть до появления “Диких Мальчиков”, ознаменовавших его возвращение к полнометражным работам. Мои намерения никоим образом не дидактичны, — говорил Гайсин. — Я не переношу поучений, просветительства и талмудизма. Я смотрю на жизнь как на случайное сотрудничество, обязанное обстоятельствам, при которых личность обретает себя в правильном месте в правильное время. Для нас «правильным» местом оказался «Разбитый» Отель”… (”Третий Ум”).

В середине пятидесятых отель обнаружил Аллен Гинзберг и окрестил «Разбитым». Почти каждый искатель приключений в духе романа “На Дороге” останавливался в нем на пути из Калифорнии в Катманду в дни его расцвета (приблизительно между 1958 и 1963 г г.).

Только теперь Берроуз, пытаясь одновременно разобраться с болотом текстов “Голого Ланча” и слезть с джанка, оказался в состоянии внимать идеям магическо-технологического подхода к письму Гайсина и опробовать их в деле. Эти методы, как немедленно осознал Берроуз, были специально предназначены для выхода наружу — прочь от привычки отождествления и идентификации, прочь от человеческой формы вообще.

Если события были написаны, они могут быть переписаны: Операция Переписи. Время предпослано, предначертано или предопределено (pre-sent), кому как нравится, и единственный способ сразиться с предначертанной, расписанной наперед вселенной — разрезать тексты и магнитофонные записи. Заставить слова говорить самим по себе. Они никому не принадлежат; они были навязаны извне чужой, инопланетной волей.

Коллаж и монтаж ни в коей мере не были новостью для художников: “Литература отстает от живописи на пятьдесят лет, — заявил Гайсин. — Я предлагаю перенести технику художников в письмо; Режь страницы любых книг, режь газетные полосы… вдоль, например, и перетасуй колонки текста. Сложи их вместе наугад и прочитай новое полученное послание. Сделай это для себя. Используй любую систему, которая просится под руку. Бери свои собственные слова или “очень личные слова” любого из живущих или мертвых. Ты вскоре поймешь, что слова не принадлежат никому. У слов своя собственная жизненная сила и ты или кто-то другой способны заставить их потоком низвергнуться в действие… “Ваши очень личные слова”… Конечно! А кто ты сам?” (”Третий Ум”). “Разрежь страницу, которую ты сейчас читаешь и посмотри, что случится, — постоянно напоминал Гайсин, — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать”.

— Я не говорю тебе того, что ты не знаешь. Я не покажу тебе того, что ты уже не видел. Все, что я хочу сказать о «разрезках», должно звучать как крик отчаяния, пока ты не начнешь использовать это для себя. Ты не можешь мысленно резать, как и я не могу мысленно рисовать. Что бы ты ни делал в своей голове, это отражает заранее сложившийся, записанный образ мыслей. Режь, прогрызайся сквозь этот образ мыслей, сквозь все шаблоны мышления, если хочешь чего-тонового… Разрежь строки слов, чтобы услышать новый голос вне страницы… (”Третий Ум”).

Написанные события и послания, спрятанные в любом куске текста, пророчествуют с помощью ножниц.

“Остались Минуты” (“Minutes To Go”) и первый вариант “Дезинсектора!” (обе книги изданы в 1960 году; тогдашний “Дезинсектор!” был выпущен тиражом всего в 1,000 экз. и сейчас является библиографической редкостью) детализируют теорию и развитие метода «Разрезок». Материал для работы брался из газет, писем, Библии, Корана, “Голого Ланча” и бог его знает из чего еще, разрезался и переставлялся в любых вариациях. Многие из полученных текстов относились к будущим событиям.

Гайсин открыл Берроузу возможности использования в текстовой работе магнитофона и метатез, таких как I AM THAT I AM (Я есть, кто я есть), KICK THAT HABIT MAN (Соскочи с иглы, мужик) и RUB OUT THE WORD (Уничтожь слово). Он перебрал все их возможные комбинации, “самостоятельно выходящие из штопора языка… летящие в растущем шуме пропеллеров-значений, на которые они, похоже, были неспособны, когда их вычеркнули, а затем вставили в эту фразу” (”Третий Ум”)… I AM THAT I AM? THAT I AM I AM AM I THAT I AM?…

Гайсин и Берроуз намеревались осуществить “молниеносный захват цитаделей просвещения”, взяв на вооружение полное расстройство чувств, как учили столетие назад первые европейские ассасины — Рембо, Бодлер, Готье и Де Куинси. Сквозь толщу времени проступал лик легендарного Старца с Горы, Хассана ибн Саббаха, терроризировавшего в одиннадцатом веке Ислам из своей крепости Аламут. Он не оставил никаких облеченных в слово учений или доктрин. Любая мысль, согласно Хассану ибн Сабба-ху, должна состоять из предположений и игры воображения. Брайон говорил, что мы “здесь для того, чтобы уйти”. Будущее в космосе. И не в космическом пространстве, как большинство предполагает, а во внутреннем космосе. Будущее, как и вселенная, здесь — в уме.

“…Все религии “народов Священных Книг” — Евреев, Христиан и Мусульман… основаны на идее, что в начале было Слово, — подчеркивает Гайсин. — Все, что было вызвано этими, с позволения сказать, начинаниями, оказалось, похоже, неправильным и порочным… Наши методы прежде всего разрывали связь со шкалой Времени… благодаря «Разрезкам». Была также идея вообще уничтожить само Слово. Именно уничтожить, а не просто разрушить его последовательный, логический порядок, и двинуться в ином направлении. Существуют другие способы общения, и попытка найти их начинается с уничтожения Слова. Если все началось с него, ладно — если нам не нравится, что получилось в результате (а нам не нравится), давайте обратимся к первопричине и радикально изменим ее, перевернув на сто восемьдесят градусов.

— Художники и писатели, которых я уважаю, хотели быть героями, бросить вызов судьбе своими жизнями и своим искусством… Судьба предначертана, написана… И если хочешь бросить вызов и изменить судьбу… режь слова. Заставь их сделать новый мир.

(Из интервью Гайсина журналу “Роллинг Стоун”).

Эту миссию взвалили на свои плечи Гайсин, Берроуз, Иен Соммервиль и режиссер Энтони Бэлч, внедрявший «Разрезки» и Метатезы прямо в визуальный ряд своих фильмов Towers Open Fire, The Cut-Dps, Guerilla Conditions, и многих других. Их американские соотечественники, условные “соратники по борьбе”, засевшие в «Разбитом» Отеле, по словам Гайсина, перед лицом всего этого магического действа жались, поджав хвосты, по темным углам и морально были готовы помчаться в полицию за помощью против мерзавцев, посягнувших на святую святых.

Сразу после того, как ему была продемонстрирована техника «Разрезок», Берроуз с энтузиазмом принялся резать неподъемный манускрипт, из которого он состряпал “Голый Ланч”. «Разрезки» использовались в “Голом Ланче” безо всякой авторской уверенности в правильности метода — напишет позднее Берроуз. — Окончательный вид “Голого Ланча” и рас положение глав были определены порядком, в котором материал — по воле случая — посылался в типографию”. (”Третий Ум”).

Теперь же, с полной уверенностью в методе, он выдал знаменитую трилогию — «Нова-Экспресс», “Мягкую Машину” и “Билет, Который Взорвался”.

— Уильям экспериментировал со своим чрезвычайно изменчивым материалом, своими собственными неповторимыми текстами, которых он подверг жестоким и беспощадным «разрезкам», — говорит Гайсин. — Он всегда был самым упорным. Ничто никогда не обескураживало его… (”Здесь, Чтобы Уйти”).

Грегори Корсо, с другой стороны, был очень даже смущен и подавлен. Корсо принимал участие, вместе с Гайсином, Берроузом и Синклером Бей-лисом в “Остались Минуты”, первой книге «Раз-резок». Для последней страницы он написал посткриптум, откровенно признавшись, что все еще ошеломлен тем, что любой может попросить его разрезать “очень личные слова” — как будто в них “нет ничего святого”, — как сказал Гинзберг (”Книга Разбитых”).

“…Поэзия, которую я пишу, исходит из души, а не из словаря, — негодовал Корсо. — Уличная поэзия предназначена для каждого, но духовная поэзия — увы! не распространяется в каждой подворотне… моя поэзия — естественная «разрезка», и не нуждается в ножницах… Я согласился присоединиться в этом проекте к мистерам Гайсину, Бейлису, Берроузу, говоря своей музе: “Спасибо за ту поэзию, которая не может быть разрушена, потому что она во мне”… (”Остались Минуты”).

Гинзберг признал “серьезный технический шаг”, сделанный «Разрезками», но добавил, что он также “сопротивлялся и противился” им, “с того момента как они стали угрожать всему, от чего я завишу… утрата Надежды и Любви: вероятно, можно примириться с этой потерей, какой бы серьезной она ни была, если остается Поэзия, а для меня — возможность быть тем, кем я хочу — духовным поэтом, даже если я покинут всеми: но Поэзия сама становится препятствием к дальнейшему осознанию «разрезок». Для последующего продвижения в глубины сознания, ниспровергающего любую сложившуюся концепцию Самости, личности, роли, идеала, привычек и удовольствия. Что означает ниспровержение языка вообще, слов, как медиума сознания. Происходит буквально изменение сознания вне того, что уже было фиксированной привычкой языка-сокровенного-мысли-монолога-погруженности-ментального-образа-символов-математической абстракции. Невиданный эксперимент… упражнения мысли в музыке, цветах, безмыслии, восприятии и переживании галлюцинаций, изменяющие неврологически фиксированную привычку рисунка Реальности. Но все это, как я полагал, делает Поэзия! Но поэзия, которой я занимаюсь, зависит от жизни внутри структуры языка, зависит от слов, как медиума сознания и, следовательно, медиума сознательного существования. С тех пор я слоняюсь в депрессии, все еще сохраняя наркоманскую зависимость от литературы”… (”Книга Разбитых”).

Гинзберг написал Берроузу из Южной Америки об ужасах яхе и о своем неприятии и сопротивлении «Разрезкам». Ответ был краток и суров:

21 Июня, 1960 года

Настоящее Время Предначертанное Время (Pre-Sent Time)

Лондон Англия

Дорогой Аллен:

Нечего бояться. Vaya adelante. Смотри. Слушай. Услышь. Твое сознание АЙАХУАСКИ более ценно, чем “Нормальное Сознание”. Чье “Нормальное Сознание”? К чему возвращаться?… Сколько раз пытался ввести тебя в контакт с тем, что я знаю… Ты не хотел или не мог слушать. “Ты не можешь показать кому-либо то, что он еще не видел”. Брайен Гайсин вместо Хассана ибн Саббаха. Слушаешь сейчас? Возьми копию этого письма, положи в конверт. Разрежь по строчкам. Перетасуй их, как карты — первая против третьей, вторая против четвертой… Слушай. Разрежь и перекомпонуй их в любой комбинации… Не думай об этом. Не теоретизируй. Пробуй. Сделай тоже самое со своими стихами. Ты жаждешь «Помощи». Вот она… ВЗГЛЯДОМ ПРОНЗИВ СВОИ НЕБЕСА УЗРИ МОЛЧАЛИВЫЕ ПИСЬМЕНА БРАЙОНА ГАЙСИНА ХАССАНА ИБН САББАХА. ПИСЬМЕНА КОСМОСА. ПИСЬМЕНА ТИШИНЫ…

Уильям Берроуз

По поручению Хассана Саббаха

Роге! Хассан Саббах

Пока продолжалась Операция Переписи, одновременно шли выставки, перфомансы, анимационные чтения записей метатез и их проекций по всей Европе, период, который Гайсин характеризовал как “небывалый в отношении интеллектуального подъема”.

В 1965 году Гайсин и Берроуз оказались в Нью-Йорке, готовя текст и иллюстрации для следующего совместного проекта — “Третьего Ума” — ставшего законченным заявлением и выражением в словах и рисунках того, к чему они оба стремились и пришли, от первых «Разрезок» до концептуальных альбомов для наклеивания вырезок и образов, достигших кульминации в “Иероглифическом Безмолвии”. Пройдет еще тринадцать лет, прежде чем книга выйдет в английском издании. Издатели и другие литературные деятели, высоко оценивая “серьезный технический шаг”, единодушно сопротивлялись и препятствовали выходу книги на всех уровнях.

Джеймс Грауэрхольц, секретарь Берроуза, верно подметил, что «разрезки» Берроуза и Гайсина, соотнесенные с образами популярной культуры и мусорной кучи современной литературы, были мощным артистическим инструментом. Он же как-то сказал, что “Библиография Уильяма С. Берроуза, 1955–1973 гг” читается как “Кто Есть Кто” среди небольших журналов и андеграундных издателей по всему миру. Почти все произведения, собранные в “Дезинсекторе!”, увидели свет в этих непонятных и малоизвестных изданиях, от «Antaeus», минуя “Adventures In Poetry” (см. “Старый Фильм” — полностью рассказ назывался “Далекие Пятки” и был опубликован в сборнике “Досье Берроуза”), до The Village Voice. Автобиографический “Дезинсектор!” датируется 1966 годом, а рассказ “Его прозвали “Святой Отец”” (в девяностые вышел на компакте под аккомпанемент гитары Курта Кобейна) увидел свет в 1967-м. “Наука ДП” — результат временного увлечения Берроуза сайентологией — впервые появилась в 1970-м.

Мы можем представить себе автора, сидящего за пишущей машинкой в “Разбитом Отеле”, в лондонской комнате или в номере Нью-Йоркской гостиницы, отвечающего на письма издателей небольших журналов по всей Европе и Америке и высылающего эти бюллетени образа и революции миру, которому он с чувством обреченности надеялся наглядно продемонстрировать зловещее предупреждение:

“Остались Минуты”… “Дезинсектор!” еще не закончил свою работу, и тридцать лет спустя необходимость в нем по-прежнему сохроняется — МОЖНО ПОТЕРЯТЬ ПАЛЕЦ. МОЖНО ЖИЗНЬ КАЖДЫЙ ХОТЬ НЕМНОГО ТЕРЯЕТ ЗДЕСЬ НА ПУТИ СКВОЗЬ ЭТУ РАСУ КРЫС…

подготовил Алекс Керви FORE! HASSAN I SABBAH


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE