READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Дезинсектор!

Улыбка Али

На экране загородный дом, у дверей молодой человек с портфелем. Дверь открывает седой мужчина в синей ночной рубашке.
— Да?
— Я ваш местный сайентолог… могу я вам быть полезен?

— Пошел к черту!

Дверь захлопывается. Клинч Смит нетвердой походкой возвращается в гостиную и валится на диван.

На экране похожая на кратер долина на окраине небольшого английского городка. Одинаковые коттеджи, мох на крышах. Мотель “Старая куманика”, дорогие номера, тонкие стены.

За долиной возвышается гора серого шлака, склон шахты. Камера делает умышленный кувырок. Крестьянин безмятежно шагает по полю. Охотник в красной куртке сошел с литографии в таверне “Старая мергелевая дыра”. Эксцентричная лесбиянка колотит обоих зонтиком. Ее подбадривают хиппи.

Неуклюжая местная молодежь выбегает из “Мергелевой дыры”, между хиппи и местными начинается драка.

Смит перечитывает письмо. “Ваше легкомысленное отношение к сайентологии свидетельствует о неустойчивости и подавленности. Я отключаюсь от вас. Не залезайте больше на мои каналы. Гарри”.

Клинч закрывает лицо руками, всхлипывает. “Неблагодарные люди, все они такие, зачем же я платил за эти сайентологические курсы”. Он смотрит полными фальшивых слез глазами на висящий на стене малайский кинжал Али.

Это случилось тридцать лет назад в Малайе. Впервые он увидел Али на рынке. Он заметил толпу, странно разделенную: мужчины мрачные и удрученные, женщины смеющиеся и довольные. Он пробился сквозь толпу и увидел в центре круга хрупкого юношу лет восемнадцати в женском платье с грубо раскрашенным лицом. Перед ним непристойно отплясывала беззубая старая карга. А юноша подражал каждому ее движению.

Заглянув ему в глаза, Клинч понял, что парень страдая беспомощно смотрит на то, что выделывает его тело. Это было «латах» — состояние, когда жертва вынуждена имитировать каждое движение, стоит привлечь ее внимание особым сигналом.

“Господи, — подумал Клинч, — Представить, что кого-то заставят пернуть в присутствии Королевы? Тело ему не принадлежит”. — Прекратите! — уверенно сказал он грозным тоном английской лесбиянки, возмущенной тем, что дикарь плохо обращается с осликом. Старая карга посмотрела на него с такой злобой, что у него на затылке волосы встали дыбом. Вместе с бетельной жвачкой она выплюнула на малайском — “пидор”.

Клинч сделал Али своим слугой и дал ему амулет для защиты от рыночной бабы.

Тем утром Клинч проснулся от головной боли, вызванной малярией, и обнаружил, что у него кончился кодеин. Он послал Али на рынок и договорился встретиться с ним в одиннадцать в британской аптеке. Дверь в комнату Али была открыта, на столе лежал амулет. Клинч почувствовал озноб. “От малярии, наверное”, подумал он. Он сунул амулет в карман и отправился в аптеку, от утреннего солнца в башке стучало. Попрошу воды и выпью две таблетки прямо там, подумал он, предвкушая прохладу магазина, воду, кодеин.

Кто-то коснулся его руки. Он раздраженно обернулся и увидел приветливо подмигнувшие голубые глаза. Бородатый археолог, который всегда был с ним непонятно дружелюбен. Клинч решил договориться о встрече и уйти, но тот не отставал.

— Вы ведь интересуетесь лингвистикой, так что я решил, что вам будет интересно взглянуть…

Остановить этого типа было невозможно, да и газетная вырезка была интересной, он сразу это понял. Речь шла о теории, которую разработал Клинч: у каждого языка есть определенная модуляция или ритм, который может быть сведен к нейтральной музыкальной партитуре. Если запомнить такую партитуру, иностранный язык буквально сам окажется в голове ученика.

Начальство неодобрительно отнеслось к его работе, и настойчивость, с которой Клинч ее проталкивал, в конце концов, завершилась показательным переводом в Ла-Пас. Дядино наследство спасло его от многих лет постыдной писанины ради заработка.

Читая статью, он услышал, как рыночные часы пробили одиннадцать. Дочитал и вернул вырезку. Со стороны рынка донеслись крики “Амок! Амок! Амок!”. Он увидел Али с кинжалом возле аптеки. Жалюзи упали точно нож гильотины. Рыночные старухи спасались бегством с проворством крыс или злых духов. Трое не успели.

Теперь Али бежал прямо к нему, лицо пылало точно комета. Клинч Смит вскочил. Он почувствовал, как на затылке дыбом встают волосы, а по телу ползут мурашки.

— Али! Али! Али!

Он побежал и выдернул из стены кинжал. Казалось, тот сам прыгнул ему в руку. Он открыл дверь и двинулся к сайентологическому центру, намеренно петляя, с кинжалом впереди.

И тут выстрелы. Три тяжелые пули пробили тело Али, но он не остановился. Еще три пули сшибли его наземь, он повалился к ногам Клинча. Пробковый шлем, шорты, худое загорелое лицо.

Он засунул автоматический револьвер “Уэбли”-455 в кобуру застегнул ее. Это, насколько мне известно, единственный на свете автоматический револьвер. После каждого выстрела барабан поворачивается, перезаряжая револьвер. Его продавали как самый быстрый на свете.

(”Сходи в клуб, старина. Тебе б не мешало выпить”. Офицер повернулся. Неохотно подошли двое полицейских, офицер отдал им приказ на беглом малайском).

Клинч Смит: — Я бы хотел оставить этот кинжал как сувенир, понимаете. Он был моим слугой.

— Да, разумеется, старина. Надо будет послать в твою берлогу.

Между тем сайентолог, которого звали Рэг, ушел удрученный. Он почувствовал, как удача ускользает от него на вечерних улицах, вдруг наполнившихся явной угрозой, сотрясающей стены и окна. Силы оставили его, навалилась жуткая слабость. Он боялся впасть в грех несостоятельности.

— Мне надо себя подзарядить, — сказал он себе твердо. — Я сообщу в комитет по Этике. — Его шатало, он прислонился к дереву. Перед глазами кипели серебряные пятна. Он повернул за угол, и сразу наткнулся на небольшую толпу. Возможно, несчастный случай или драка — есть шанс проявить себя. Может быть, удастся красиво и ловко спасти маленькую девочку от гибели в огне пожара. Слова Рона звучали у него в голове: “При любом происшествии надо просто стоять на своем и твердо говорить: вы занимаете мое место”. И пока жалкие людишки не могли ни на что решиться, он пробился вперед и увидел, что хиппи дерутся с местной молодежью и селянами. Поднял глаза, и у него перехватило дыхание. Пять членов Верховного совета Сайентологов в синих формах прокладывали путь сквозь толпу.

— Вам, педрилам, тут не место, — подваливает банда парней из Глазго, медленные руки ласкают выкидные ножи в карманах.

Лорд Вестфилд был умен, и в то же время очень богат. В день, когда он родился, произошло неожиданное совпадение попятного противостояния планет; видимо, это был радиоактивный день, когда кругом мерзость и гадкие уличные мальчишки выкрикивают оскорбления. Мулы жеребились и куклуксклановское воронье раскаркалось на улицах Клейтона, штат Миссури. Аптекарь Макинтош, самозванный борец с содомией, который ходил и выискивал негодяев, вопя “Я ОТВЕДУУУ вас в полицию”, поймал четырех дрочащих школьников, и они получили за мужеложство пять лет. В Миссисипи негра повесили под железнодорожным мостом и факелом сожгли его гениталии.

Лицо человека с факелом? “Ну так мы одели его в костюм из «Эсквайра», и получился новый смелый стиль. Он расходился очень хорошо. Теперь у нас эксклюзивные права на эту классную штуку”. Я помню, что в тот день подобное происходило постоянно.

“Женщина откусила член мужу, потому что он был пидором, а ее братец-стукач забил его ногами”.

Родись лорд Вестфилд при каких-то других обстоятельствах, он, вне всякого сомнения, преуспел бы. С ранних лет он замечал, что в городке к нему относятся не так, как ко всем. Не таким он был дураком, чтобы думать, что такое отношение принадлежит ему по какому-то таинственному праву. Лорд Вестфилд не любил тайны. Тайна — это неизвестный и, следовательно, опасный фактор. Он понимал, что эти люди запуганы и унижены, но точно хотел знать, как навсегда сохранить желанную расстановку сил.

В юности он развлекался, наблюдая, сколько оскорблений и унижений могут стерпеть от него местные крестьяне. “Всегда, — говорил он себе, — нанеси максимальный вред любому встречному. Если после встречи он будет чувствовать себя хуже, произошло нечто положительное”.

С этой целью он занялся тайным расследованием и нанял фирму частных сыщиков; те готовы были сделать все что угодно для Его Светлости, не забывавшего о рождественских подарках, и не задавали лишних вопросов.

— Изучите то-то и тот-то. Выясните, что говорит доктор Миллер. У вас есть удостоверения журналистов. Ученые, слава богу, очень рассеянны. Найдите мне данные по сайентологии.

Агент кладет стопку книг и брошюр на стол лорда Вестфилда. Лорд Вестфилд перелистывает книгу. Раздраженно скидывает стопку на пол.

— Это не то, что мне нужно… Это безграмотная чушь… Мне нужен лекционный материал, причем весь, — тот, что уже в продаже и тот, что еще готовится. Вы меня поняли?

— Вы хотите сказать, что я должен слушать лекции сэр? Почему бы просто не достать всё?

Фирма “Дженкинс и Колдбёрн” обладала большим опытом проникновения в помещения, фотографирования и замены документов. Она безупречно выполнила немало подобных заданий для лорда Вестфилда.

— Нет, я хочу, чтобы вы записались на курсы. А потом вы должны прийти ко мне и проработать все, день за днем, ясно вам?

— Они меня унюхают по э-метру, извините за выражение сэр. У них есть детектор лжи сэр. Его не обманешь сэр. Знаете, я на них как-то раз работал… моя жена брала курс личной эффективности в лондонском центре, и так я с ними познакомился. Однажды я слегка превысил расходы, и эта старая склочница затащила меня в кладовку, посадила меня на банки сэр и спросила не хочу ли я ей все рассказать.

Все это можно узнать, а как же. Она просто вытянула из меня правду и сказала, что я должен надеть серые лохмотья и спросить у каждого честного сайентолога, могу ли я снова стать членом группы. Так что я бросил сэр.

— Не волнуйтесь насчет проверок, вам достаточно принять таблетку. Лорд Вестфилд катит по столу пузырек. — Садитесь, Дженкинс, и не валяйте дурака. Это лекарство подавляет электрическое сопротивление мозга.

Тут Дженкинс понижает свой подобострастный голос с акцентом кокни:

— Да, конечно, сэр. Э-метр работает на сопротивлении.

— Кажется, электроника — ваше хобби, Дженкинс?

— Да, сэр, по правде сказать, я разрабатываю э-метр, который работает на не-сопротивлении.

— Вот как? Когда закончите, принесите; возможно это заинтересует технический отдел. На этом задании вы должны следить за каждым своим словом и жестом. В организации любой вас сдаст, попробуйте только в бар зарулить да полпинты хлебнуть — поэтому, ради бога, глотайте пилюли осторожнее!

— Я раньше показывал фокусы в Зале Совета сэр… Я в Нью-Йорке торчал по-черному. Я знаю десять способов незаметно заглотить пилюлю, даже если на меня направлена телекамера.

Конечно, лорд Вестфилд знал о Дженкинсе и это, и многое другое. Разведчик во время войны, опытный электронщик и подрывник, эксперт по проникновению в помещения, фотографированию и замене документов, знаток электронных шпионских устройств.

— И запомните, Дженкинс, вам придется заниматься. Это сложный курс, я знаю.

Дженкинс бледнеет…

— Надеюсь, вы не хотите, чтобы я прошел курс особого инструктажа?

— Нет, Дженкинс, просто пройдите курс очищения, а от остального можете отказаться.

Две недели спустя Дженкинс появляется после ежедневных занятий обеспокоенный…

— Лорд Вестфилд, беда с этими таблетками сэр.

— Что такое Дженкинс?

— Простите за выражение но они расслабляют мне прямую кишку сэр. У меня было эээ несколько неприятных случаев сэр. И знаете там скандал насчет конфиденциальных материалов так что они все просто свихнулись на проверках сэр… Это побочный эффект.

— Ладно, Дженкинс, можете на этом остановиться.

Сайентология была лишь одним из многих предметов интересовавших лорда Вестфилда. На первый взгляд он был высокопоставленным, но незаметным чиновником министерства внутренних дел. Устраивались ужины для особого круга чиновников высокого ранга… Лорд Вестфилд по дороге на сверхсекретную встречу с Ольгой Хардкасл посмотрел в затемненное окно своего «Бентли» и увидел, что драка в разгаре. Он остановил машину, вышел и уселся на плетеный стул поглядеть.

Две пожилые женщины первыми увидели Клинча Смита. Неодобрительно взглянули на малайский кинжал… “С такими нельзя ходить”. Одна даже не успела закричать. Он распорол ей живот ударом снизу. Вторая смотрела на него, лицо оплыло в безмолвном ужасе. Он взмахнул рукой перерезал ей горло.

Он повернулся к толпе. Угроза электрическим током исходила от кинжала, вибрировавшего по своей воле, затягивая его в воронку визжащих, разбегающихся участников драки. И там, в конце воронки, — Высший Сайентологический Совет, лорд Вестфилд и Ольга.

В одежде Высшего Совета есть нечто эксцентричное и пуританское, точно у сотрудников “Морального перевооружения”. Они встали в неубедительные позы каратистов.

Увидев лицо Клинча Смита, лорд Вестфилд понял, что сейчас умрет. Он изучал карате, китайский бокс, дзюдо и айкидо. Он отдавал приказания своей руке, но тут ее словно парализовало. Он смог с собой совладать, руки окоченели от ужаса, схватил плетеный стул, неуклюже пытаясь прикрыть пах.

Клинч плавно возник сбоку, точно сама земля скользила под его ногами, рука выпрямилась, кинжал распорол лорду Вестфилду горло. Напряженной рукой он всадил кинжал в раскрытый рот Ольги, проткнув ей шею насквозь. Он схватил ее лицо левой рукой, продолжая тыкать кинжал в рот, и так чуть было не отрубил голову члена Высшего Совета.

Вертясь, танцуя, двигаясь… он рубил и резал.

Бабах.

Это полковник Вентворт со спортивным ружьем. Урожденный Марвин Вайнштейн, он щеголял сомнительным воинским званием со времен Второй Мировой. Первым выстрелом он убил шофера лорда Вестфилда. Потом подошел поближе.

Бабах.

Клинч Смит валится под кипу мундиров членов Высшего Совета. Тем временем, по городу пронесся слух что министр внутренних дел отдал приказ уничтожить хиппи и боевиков. Вот они уже прибывают толпами, маршируя к полю брани. Началось.

Они видят хрупкого малайского мальчика, негра, возможно мексиканца, задавленных кучей полицейских. Размахивая бейсбольными битами и велосипедными цепями, они вступают в бой. Противники разбегаются; самые слабые валятся с сердечными приступами.

Оставшиеся представляют собой столь мерзкое зрелище, что хиппи со склонностью к дзен-буддизму смущаются и говорят: “Надо поразмыслить”. Но агрессивные хиппи разъярены, их глаза сверкают, когда полиция и селяне идут на них в боевом порядке.

— Вы сами напросились, мерзавцы!

Два войска сближаются. Звук, точно падают горы…

— Оползень! Оползень! Оползень!

Стена серой грязи, двадцать футов высотой, несется в долину.

В следующем кадре — лунный пейзаж жидкого шлака.

На фоне ледяной черноты космоса, призрачное лицо Али… улыбается.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE